Серия «Мемуары БУ»

Утром её разбудил дождь. Хотя, кажется, что она и не спала вовсе. Проваливалась в забытье, словно под лёд, и тут же выныривала, обжегшись ледяной водой реальности. Трудно отдаваться сладкому сну, когда зуб на зуб не попадает.
Обиталище кошки не отапливалось, да и в принципе было никчёмным: наспех найденным, не обустроенным, непрофессиональным, проще говоря. Это был лаз под ступеньками черного хода здания. Интерьер был скромным: земляной пол и промокшая картонка, служившая кошке постелью. Другого места она не нашла. Походила по дворам, позаглядывала в тёплые подвалы через заколоченные продухи и вернулась в свою нору.

— Ещё одну ночь пережила, слава котьим богам! — прошептала, потягиваясь, кошка. — Пора собираться на дежурство!

Наскоро причесав лапой торчащую шерсть на макушке и пригладив усы, кошка посмотрелась в кривое зеркало лужи — ко-ро-лева!
И хотя внешность "королевы" была отнюдь не выдающейся — грязно-коричневая шкурка с чёрными вкраплениями напоминала больше панцирь насекомого под микроскопом — кошка с достоинством несла себя! А белоснежные галстук и перчатки дополняли её благородный образ.

Поджав урчащее нутро, кошка побежала по знакомой тропинке сквозь пожухшую мокрую траву и кучи мусора на свой пост.
— Нельзя опоздать, вдруг сегодня! — думала она, торопясь на насиженное место.
Эта кошка ничем не отличалась от других мечтательниц уличного разлива. Она наивно грезила, что вот-вот подъедет карета, и принц предложит примерить ей заветную хрустальную прописку в своей квартире.

— Фух, успела! Не открылись ещё, а значит Он не успел пройти.
— Привет, мокрица! — сказала продавец, открывая магазин, — Уже на посту? По тебе можно сверять часы.
Кошка мяукнула в ответ и подобрала лапы на сухой клочок асфальта.

Так начался очередной рабочий Мокрицын день. В магазин потянулись вереницы разных ботинок, и звонкий колокольчик приветствовал их на входе. Внутри было сухо, светло и тепло, судя по вырывающемуся оттуда потоку воздуха. Мокрица ловила его носом, мечтательно жмурилась, но близко не подходила — все равно прогонят.
Заняв позицию слева от входа, у стены, она старалась не пропускать ни одного человека. Тем, кто покупал ей еду в магазине, она изо всех сил старалась понравиться: благодарно глотала корм, мурлыкала и терлась о ноги. Для других старалась быть незаметной, их она чувствовала и боялась.
Кто-то клал ей еду прямо на асфальт и, виновато озираясь, убегал, будто совершил что-то постыдное. Кто-то гладил её по голове тёплой варежкой, словно большим мягким коровьим языком, и тоже стремился откупиться от липкого просящего кошкиного взгляда пакетиком не лучшего корма.

Сотни людей проходили мимо, спешили в свои тёплые дома, равнодушно глядя сквозь кошку. Никто из них даже не подозревал, какими усилиями мокрицам уличного разлива приходится отвоевывать каждый день каждой из девяти маленьких своих жизней.

Стемнело. Магазин закрывался. Мокрица засыпала от усталости. Она замёрзла и промокла.
— Снова не пришел, — грустно вздохнула кошка. — Что ж, думаю, завтра! Обязательно завтра! Нельзя унывать! Он придёт!

Свесив голову, кошка нехотя поплелась к знакомой тропинке. И чуть только свернула за угол, услышала шаги и замерла.
— Запоздалые покупатели, — без особой надежды подумала Мокрица. — Такие всегда бегут домой, вытаращив глаза и не видя ничего на своём пути. — пойду хоть посмотрю на них, я все равно никуда не спешу.

Сначала Мокрица тайком наблюдала из-за угла за остановившимися. Потом, когда её позвали, вышла и осторожно прильнула к ногам. А потом, сама не поняла как, она уже покачивалась в переноске под мирную беседу тех незнакомцев.
Сквозь сетчатое окошко своей кареты Мокрица видела, как отдалялся магазин, как из-за пожухшей травы выглядывали ступеньки чёрного хода, как дождь оставлял на зеркальцах-лужах круги... А под лапами её был сухой и мягкий плед. И ей было совершенно все равно, куда её несут. Её укачивало в колыбели вселенского счастья, и внутри расползалось благодатное, так давно забытое, тепло...

Всем мокрицам уличного разлива посвящается.

#БУ_мемуары
#Мокрица

Смена на заводе была напряжённая, внедряли новые технологии - в инструментальном цехе опробовали новый станок. Все вокруг суетились, галдели, ругались.
Шурка наблюдала со своего рабочего места, она вообще предпочитала никогда ни во что не вмешиваться, даже если знала правильный ответ. Косынка Шурки то и дело сползала на глаза, мешая складывать нехитрую конструкцию - кольца, шарики, вал.
Выскочив в промозглую осень из проходной уже родного шарикоподшипникового завода, Шурка поежилась и стала наскоро застегивать пуговицы на стареньком осеннем пальто. Пуговичный сброд, иначе нельзя было назвать этот набор разномастных и разнокалиберных пуговиц, выстроившийся в шеренгу на выцветшем драпе, не слушался, не желал проскальзывать в неродные прорамки. Подлинные пуговицы этого пальто были давно утрачены, и никто уже сейчас даже не вспомнил бы какого они были цвета, размера и фактуры.
Шурка шла домой, вдыхала тощей грудью осенний прокисший воздух и думала о том, что приготовить на ужин. Ей хотелось чего-то особенного, но получку опять задержали, и пришлось остановить свой нехитрый выбор на оливье. Шурка слышала, что оливье  считается новогодним блюдом, но была уверена, что никто не узнает об этом маленьком вероломстве, особенно, если его быстро съесть.
По пути в продуктовый Шурка по традиции, ведомой лишь ей одной, задержалась у яркой витрины, где лежали те самые сапоги, вздохнула, и посмотрела на свои затёртые, но пока целые, полуботинки.
Майонез, колбаса (сколько-сколько стоит?!), зелень, яйца, огурец; картошки под мойкой целое ведро, свекровь из деревни привезла, морковь и лук тоже есть.Хлеба ещё надо, молока и гречки. Тушёнка закончилась.

Шурка прибежала домой вся промокшая - начался дождь, а зонт она забыла на работе. На двери подъезда трепыхалось размокшее объявление, сулившее отключение горячей воды с сегодняшнего дня на неделю. В тамбуре подъезда Шурка попыталась оттереть чёрные дорожки туши со щёк, и, как назло, всех соседей приспичило выйти именно в этот момент. Общедомовое паломничество объяснилось незамедлительно - лифт снова сломался! Шурка вспомнила, что когда-то им предлагали квартиру на одиннадцатом этаже, хорошо, что они выбрали шестой.

Дома Шурка быстренько разобрала сумки, развесила мокрую одежду, помыла обувь свою, детей и мужа, поставила варить овощи и яйца, убавила звук телевизора, открыла форточку в комнате, чтобы проверить дух "крайней смены", и укрыла пледом мерно похрапывающее тело мужа - простынет ещё. Потом загрузила стирку в машинку-малютку, сделала с близнецами поделку в детский сад из желудей и каштанов, помогла с уроками средней и старшему, проверила дневники, узнала, что в пятницу родительское собрание в шесть, расписалась, протёрла полы в коридоре, залила унитаз кислотой, погладила мальчишкам рубашки.
Пришла соседка, попросила стакан муки, который, был лишь прелюдией к сорокаминутному рассказу о том, что Семёна с первого этажа забрала милиция вместе с его самогонным аппаратом, а Верка с четвёртого замуж выходит, да за кого - за этого бабника Андрюху! Шурка отстранённо кивала в ответ, иногда охала, перед глазами же у неё был ажурный салатник с вожделенным оливье, украшенным веточкой петрушки.
Соседка ушла, не найдя в Шурке единомышленника по коллективному пустословию, дети угомонились - смотрят какую-то вечернюю передачу.

На кухне Шурка задёрнула накрахмаленными занавесками густую осеннюю черноту позднего вечера и поточила ножи. Она ловко шинковала овощи, яйца, огурцы, мурлыкая себе под нос какую-то старую песенку,...и тут нож выпал из её рук в жёлтую эмалированную кастрюлю с несостоявшимся салатом. Шурка медленно, словно парализованная, опустилась на табуретку, вытерла кухонной тряпочкой проступившие капельки пота на лбу и прошептала: "Блядь. Горошек забыла".

Когда я смотрю на нашу Шурку, я вижу, что сегодняшний день её прошёл именно так и никак не иначе! Её бездонные глаза наполнены вселенской усталостью, счастьем замужней женщины и матери четырёх ангелочков. В её взгляде - отчаянная обречённость, бытовая безнадёга, глобальное смирение и...ажурный салатник с оливье.

#Шурочка_и_Ко
#БУ_мемуары