Серия «Warhammer 40,000.Тёмные Эльдары. Комморраг.»

В прошлый раз, когда Преображённые совершили рейд на Парохейс, ковениты обнаружили, что их поджидают в засаде Гвардейцы Ворона. Лучшие оперативники‑невидимки Адептус Астартес, сыны Коракса, устроили невероятно эффективную засаду на тёмных эльдар, в результате которой члены Ковена были искалечены, обезображены или — как в случае с виконтом Синдриком — разорваны на куски залпом тяжёлых болтерных снарядов. Хоть выжившие гемункулы бежали к ближайшему порталу Паутины и вернулись обратно в Комморраг, собрав достаточное количество расчленённой плоти Синдрика, дабы осуществить его регенерацию, ущерб, причинённый гордости Ковена, был непомерно высок.

Виконт Синдрик особо тяжело пережил горечь поражения. Ярость виконта была настолько велика, что Синдрик извлёкся из своего саркофага регенерации задолго до того, как процесс восстановления завершился. Поэтому, когда Преображённые вернулись на планету Парохейс, Синдрик всё ещё был бледным и безволосым чудовищным существом, а его острые, как нож, зубы были обнажены в постоянной гримасе, которая вызывала крайнее беспокойство у его подчинённых.

В нынешнем рейде мстительный гемункул задействовал нескольких Репугномансеров Ковена, способных изменять свою внешность до самых устрашающих форм и тем самым повышая свои шансы запугать защитников Парохейса до смерти. Однако их истинная миссия выходила за рамки простого воссоздания прошлого рейда. Полагая, что Гвардия Ворона всё ещё будет следить за судьбой планеты, Синдрик намеревался снова заманить защитников человечества в атаку — но Гвардия Ворона обнаружила, что на этот раз роли охотников и добычи поменялись местами.

Парохеус был преимущественно горнодобывающим миром: его охристые горы были испещрены туннелями и электромагнитными конвейерными рельсами. Гемункулы узнали о существовании планеты, когда её сервомоторы случайно ударили сейсмическими молотами по спящему порталу Паутины. С того дня планету преследовали ужасные кошмары — как вымышленные, так и ужасающе реальные.

Сформировав воинство из самых льстивых ковенитов из своего Ковена, Синдрик привлёк к армии тех тёмных эльдар, что сочли предстоящее зрелище слишком увлекательным, чтобы его пропускать. Виконт повёл своих гемункулов по Паутине, направившись на Парохеус, как только собралось достаточное количество войска. Прибыв на место, виконт приказал большей части своей свиты задержаться в Паутине и ждать его сигнала.

После высадки на планету большинство Репугномансеров Ковена предпочли обустроить свои обители в глухих лесах и так называемых «туннелях с привидениями». Гемункулы были готовы перетерпеть ожидание перед предстоящими убийствами. Однако Синдрик не собирался медлить. Жилистая фигура виконта проплывала по окраинам ближайшего шахтёрского городка, нависая над шахтёрами и геосервиторами, дабы испробовать на вкус воздух поблизости от своей будущей добычи. Их страх был ощутимым, но он не шёл ни в какое сравнение с насыщенным запахом грядущего отчаяния.

Шахтёры объединились против ужаса, царившего среди них, но Синдрик лишь парил над ними, активировав своё поле клонирования: таким образом, брошенные в его персону булыжники пролетали мимо, не причиняя виконту никакого вреда. С широко открытыми губами лорд Ковена запрокинул голову и издал пронзительный крик, который повторили дюжина его идентичных двойников.

Существа, выскочившие из теней и ответившие на зов Синдрика, были куда страшнее, чем сам гемункул и издаваемый им рёв.

Тени в ночи

Умереть один раз от цели охоты — это снисходительно. Умереть дважды от одной и той же дичи, одним и тем же способом… Это просто позор. Соберите останки этого глупца, дабы мы могли показать ошибочность его пути». — Кувелич Истощённый, до создания подземелий Синдрика.

Когда Гвардия Ворона высадилась на планету в ответ на астропатический сигнал бедствия из столицы Парохеус, их операция была слаженной и быстрой. В сложившихся обстоятельствах астартес не подошёл сокрушительный удар десантных капсул; вместо этого Гвардия Ворона проникла в главный космопорт планеты на борту горнодобывающего грузового корабля, покинув его только с наступлением ночи. Пробираясь по заброшенной водопропускной трубе, космические десантники встретились со своими связными на планете. Информаторы Ордена, давно следившие за сверхъестественными явлениями на Парохеусе, подробно рассказали прибывшим астартес о своём затруднительном положении.

Каждое утро от местных жителей поступали всё новые рассказы о необъяснимых для них ужасах. Они говорили о долговязых чудовищах, рыскающих в сумерках, о вооружённых головорезах, превратившихся в обсидиановые статуи, о скелетах, покрытых красной слизью, вернувшихся в свои дома и забравшихся в постели, подражая живым, о странных символах, нарисованных мелом на стенах казарм, и о седовласых трупах, найденных с обмороженными пальцами, сжимающими свои замёрзшие сердца. Хуже всего были рассказы о неком бледном демоне, который преследовал людей в сумеречные часы, известный народу как «Ухмыляющийся». Бледный демон оставил после себя сотни умерших солдат обороны и горы разрушенной техники. Трупы солдат были распяты, а их грудные клетки были выпотрошены таким образом, что их рёбра стали напоминать крылья ворона, что является явным намёком на вызов, брошенный сынам Коракса. Все подобные трупы были подвешены на протяжении всей магистрали Нью‑роуд.

Выслушав все подробности, капитан Гвардии Ворона Ярослан Медексус в безмолвной ярости прищурился. Капитан понял, что за всеми нападениями стоят ксеносы — тёмные эльдары, целью их охоты стали те, кто осмеливался бросить им вызов ради собственного извращённого развлечения. Связисты Ордена к этому моменту уже обнаружили общую закономерность общего роста ужаса в определённом месте между каждым новым появлением «Ухмыляющегося» — заброшенные шахты в расщелине, известной как «Ущелье Дьявола». Дальнейший путь Гвардии Ворона был ясен. После того как разведчики Ордена подтвердят местоположение базы ксеносов, для главных сил Ордена настанет время начать как можно более внезапную и смертоносную атаку.

В туннели шахт Гвардия Ворона проникала группами по десять человек — Кодекс Астартес очень чётко оговаривал такие меры зачистки. По мере приближения каждого космодесантника его поле зрения настолько совпадало с полем зрения его товарищей, что даже атакующий амбулл был бы быстро уничтожен. Туннели обыскивались на протяжении многих миль, но никаких следов гемункулов или их приспешников обнаружено не было.

Когда бойцы Гвардии Вороны продвинулись по узким проходам в самое сердце шахты, космический десантник в хвосте каждого отряда просто исчезал. Как только аномалия была обнаружена, раздался яростный обмен неодобрительных реплик. Сержанты Гвардии Ворона взвешивали все за и против: часть астартес должна была продолжать атаку, а другая половина должна была отправиться на поиски пропавших братьев.

Но внезапно решение было принято за них, когда гвардейцы Ворона почувствовали, как содрогнулась вся гора. Портал Паутины в глубинах шахты был с силой прорван. Гвардейцы Ворона, подозревая, что зловещие толчки — это первые признаки землетрясения, которое запрёт их всех под землёй, предприняли тактическое отступление к входам в каждый туннель.

Именно в этот момент скиммеры Ковена с оглушительным рёвом рухнули с небес. Подняв болтеры, все собравшиеся Гвардейцы Ворона одновременно посмотрели вверх. В ту же секунду множество обезображенных слуг гемункулов‑враксов выбежало из тёмных шахт позади астартес. Несколько тёмных эльдар были разорваны на части рефлекторными выстрелами из болтеров Гвардии Ворона, но во многих случаях космодесантникам требовалось слишком много времени, чтобы среагировать на внезапное нападение. Воины Синдрика с восторженной самозабвенностью рубили и пилили стыки боевых доспехов своих врагов, чьи ликующие вопли были приглушены масками. Многим космодесантникам сломали шеи и разбили сердца, но гвардейцы Ворона упорно сопротивлялись, а Ковен продолжал атаковать.

И в этой, казалось, патовой ситуации над головами сражающихся раздался грохот, когда из облаков вырвался эскадрон штурмовых кораблей «Штормовой Ворон». Штурмовые орудия кораблей обрушили смертоносный огонь на сражающихся враксов, а металлические челюсти каждого корабля, широко раскрывшись, исторгли из себя клинья штурмовых десантников, перевернувшихся в полёте и приземлившихся на корабли ковенитов, которые скользили по склонам горы. Несколько стреловидных Рейдеров разлетелись на части под тяжестью бронированной атаки Ордена, но головной корабль тёмных эльдар смог увернуться от штурмовых отрядов без повреждений.

Опираясь одной ногой на балюстрады своего флагмана, Синдрик открыл украшенный драгоценностями ларец яйцевидной формы и ободряюще прошептал что‑то находящемуся внутри. Пролетевший мимо «Лэндспидер» выпустил мельта‑луч на волосок от лысой головы гемункула, но тем не менее остаточное тепло оставило чёрный шрам на его теле. Синдрик лишь рассмеялся. Через долю секунды из ларца вырвалось щупальце не‑света, вырвав пилота «Лэндспидера» из кресла, тем самым заставив летательный аппарат врезаться лоб в лоб в склон горы.

Ракеты, выпущенные из‑под носа штурмового корабля «Штормовой Ворон», полетели вниз по дуге. Виконт Синдрик, заворожённый зрелищем того, как его враксы разрывают на части космодесантников, получил удар в поясницу. Затем бесцеремонно отброшен вперёд за мгновение до детонации ракеты, которая разнесла тело Синдрика в клочья, превратив его в жалкую крошку окровавленной плоти.

Кувелич Истощённый, тощий, как тростник, гемункул, знавший Синдрика тысячелетиями, раздражённо скривил губы. Он отдал властный приказ гротескам, карабкавшимся по разрушенной сторожевой башне. Мгновение спустя гротески бросились на чёрный как ночь «Штормовой Ворон», несущийся по склону горы. Все, кроме одного гротеска, промахнулись и, барахтаясь, упали в густое облако пыли внизу. Гротеск, поймавший свою добычу, сбил боевой корабль с курса, тем самым врезавшись в другого «Штормового Ворона», чьи пылающие обломки устремились на залитые лунным светом склоны внизу. На одинокого космического десантника, пробившегося из кабины, напали творения Маэстру Трилемниса, союзника Синдрика из Пророков Плоти, чьи механизмы боли «Талосы» разорвали пилота на части, а затем пересобрали его труп, придав телу космодесантника более приемлемый вид в глазах его нового повелителя.

У входа в туннели выжившие Гвардейцы Ворона перегруппировались и оказали ожесточённое сопротивление. Почти все они сражались в ближнем бою, спина к спине, пытаясь сдержать надвигающихся на них враксов. Снаряды из болт‑пистолетов разрывали на части рельефную мускулатуру враксов, пальцы в перчатках впивались под их маски, а боевые ножи вонзались в мозги тёмных эльдар. Тут и там взрывались гранаты, их осколки впивались в бледную плоть ксеносов, безвредно рикошетя от керамитовой силовой брони астартес.

Устав от всей этой неуклюжей жестокости, аристократический лорд Фаэругаст уже был на полпути к ожидавшему его рейдеру, когда седобородый сержант‑разведчик выскочил из укрытия и пронзил лорда силовым мечом. Фаэругаст поднял брови и одобрительно кивнул — человек хорошо спрятался. Если бы у лорда Ковена ещё было сердце, его бы пронзили насквозь. Космический десантник резко выдернул меч из туловища Фаэругаста, но это не принесло ничего, кроме приятного ощущения боли — жизненно важные органы лорда были далеко не так предсказуемы. С почти небрежной грацией гемонкул протянул руку, чтобы вонзить в открытый рот воина свою перчатку из плоти. Сержант‑разведчик на мгновение распух, а затем взорвался в кровавом месиве.

Фаэругаст облизнул свои червеобразные губы с искренней благодарностью, его утончённые чувства анализировали аромат испытанной боли подобно смакованию вина, пока его второстепенные конечности сшивали бескровную ложбину на груди. В этом вкусе было что‑то эдакое, какой‑то привкус изъяна, дразняще танцевавший на кончике языка. И тут Фаэругаста осенило: геносемя Гвардии Ворона всё ещё функционировало, но по запаху разложения внутри оно было всего в одном шаге от чего‑то гораздо более мерзкого. Сморщив глаза от молчаливого веселья, гемункул постучал рубином по горлу и связался со своими товарищами из Ковена. В их распоряжении оказалась возможность для очень изобретательной мести.

***

Брат Кинус из Гвардии Ворона присел на корточки, мучительно осознавая, что внезапно остался один в неестественной тьме, окружившей его со всех сторон.

Раздалось тихое шипение, в темноте мелькнули зубы — и Кинус понял, что больше не один.

— Умри, мерзость! — крикнул Кинус, бросившись вперёд, чтобы нанести удар цепным мечом в шести дюймах ниже сверкающей во тьме улыбки.

Раздался жуткий смех, но улыбка не исчезла. Кинус ударил локтем туда, где должна была быть грудь чудовища, и слегка пошатнулся, не нащупав ничего.

— О боже, — раздался мелодичный голос; перевод на высокий готик накладывался на ритмичные слоги эльдарского языка. — Нет необходимости в таких вульгарностях, брат Кинус. Мы с тобой скоро станем лучшими друзьями. Вскоре мы узнаем друг друга и изнутри, так и снаружи.

Кинус ещё раз взмахнул цепным мечом, инстинктивно выстрелив из болт‑пистолета. Оружие взорвалось почти сразу, осветив иссохшего демона с рваной дырой, пробитой прямо в грудной клетке.

— Ой‑ой, — сказал гемункул, проводя пальцем по краю раны и поднося его к своим сероватым губам.

Затем наступила темнота — и началось наказание Кинуса.

***

Мрачный трофей

После смерти Синдрика Фаэругасту не потребовалось много усилий, чтобы убедить Ковен согласиться с его планом. Инъекторы ихора и перчатки из плоти были настроены на паралич, а не на смертельную дозу; отрядам враксов и гротесков было приказано захватывать, а не убивать.

Штурмовые десантники Гвардии Ворона сражались с удвоенным рвением, когда увидели, как несколько их соратников, неподвижно стоящих как статуи, похищают горбатые гротески. Гвардейцы мало продвинулись вперёд, поскольку враксов, вырывавшихся из шахты, было втрое больше, чем их. Один за другим космические десантники падали на землю, будучи парализованы. Несколько астартес активировали свои прыжковые ранцы и взлетели, но кружащие над ними "Веномы" обрушили их обратно на землю потоками осколочного огня из пушек типа «сплинтер».

В отчаянии капитан Медексус набросился на смеющегося Кувелича, который в это время сдирал скальп с поверженного космодесантника. Капитан с такой силой пронзил шею гемункула своими молниеносными когтями, что не только обезглавил ксеноса, но и разрубил его позвоночник, вызвав фонтан отвратительной жидкости. Отделенная от тела голова тёмного эльдара остановилась неподалёку, тихо посмеиваясь и глядя на Медексуса своими маленькими чёрными глазами.

Группа враксов подбежала вплотную: один из них вонзил иглу в затылок капитана‑космодесантника, а второй осторожно поднял ухмыляющуюся голову Кувелича.

Внезапно с неба вылетели ещё два «Штормовых Ворона», выпустив ракеты, которые врезались в склон горы, разнеся двух гротесков на куски и обрушив обломки, частично заблокировав шахты. Этого сигнала было достаточно для гемункулов. Ковениты синхронно отступили в темноту; самые многочисленные из них утащили за собой пленных космодесантников.

Болтерный огонь впивался в мясистые спины и пробивал дыры в металлических панцирях машин боли, но ковениты были настолько воодушевлены бойней, что игнорировали даже самые тяжёлые раны. Последние из враксов ползли по осыпи на четвереньках, преследуемые шквальными залпами «Штормовых Воронов». Один из ковенитов вздрогнул, когда его разорвали на части крупнокалиберные пули, но остальные благополучно нырнули в темноту.

Спустя секунду склон горы содрогнулся, и лавина, вызванная обстрелом «Штормовых Воронов», окончательно засыпала входы в шахты.

Гвардия Ворона, потеряв не только средства связи, но и десятки боеспособных бойцов, не горела желанием пробираться сквозь обломки в погоне за врагами. Прагматизм возобладал над пламенным желанием мести, и, когда штурмовые корабли «Штормовой Ворон» приземлились, раскрыв свои металлические пасти, оставшиеся бойцы Гвардии Ворона перегруппировались.

Более двадцати их бойцов были похищены и унесены во тьму тем самым врагом, которого астартес пришли уничтожить; Орден больше не мог позволить себе новых смертей из личного состава.

Поклявшись, что это ещё не конец, бойцы Гвардии Ворона торжественно поднялись на борт своих боевых кораблей и направились на низкую околоземную орбиту.

Тёмное наследие

Два дня спустя ударный отряд космических десантников прорвался в туннели Паутины, окружавшие Парохеус. После короткой стычки с ковенитами в потусторонних туннелях пропавшие гвардейцы Ворона были найдены в полном составе: их воспоминания оказались затуманены, но тела — целы.

После длительного карантина похищенные вернулись в свои боевые роты. Один за другим они погибали, благородно служа своему Ордену. Их геносемя извлекли и имплантировали новобранцам. Со временем наследие погибших распространилось по всему Ордену. Однако в нём затаилась тьма — она проникла в генетический код, который астартес ценили превыше всего.

Сто лет и один день спустя после столкновения на Парохеусе внезапная мутация геносемени Гвардейцев Ворона привела к страшным последствиям: десятки лучших воинов превратились в гротескных монстров. Целое поколение новобранцев пришлось утилизировать. Так свершилась месть гемункулов из Ковена Преображений.

Убийства с близкого расстояния придают ведьмам бодрости, ибо боль, причиняемая остриём клинка, предоставляет гладиаторам заряд энергии, необходимый им для поддержания существования их иссохших душ. Данная тенденция очень сильна во всех Культах ведьм, чьи изогнутые ножи сверкают, подобно стремительному укусу змеи, наносящей добыче болезненную рану. Эти ножи являются символом ведьмовских Культов; каждый из них изготовлен вручную и хранится в ножнах со встроенным полем для заточки, гарантирующим, что лезвие ножа будет острым вечно. Ведьмам обычно даруют ножи, вес и форма которых уникальны для их Культа, а тонкие особенности изгиба и резонанса клинка служат своего рода отличительной чертой. Каждый из них известен на аренах как клинок Гекатарии, являющийся символом принадлежности ведьмы к своему Культу. Ведьма, вооружённая клинком Гекатарии, способна перебить огромное количество врагов.

Хотя ведьмы стремятся достичь совершенства в бою, редко бывает, чтобы одна и та же ведьма придерживалась одного стиля ведения боя более десяти или двух лет, прежде чем перейти к новому способу убийства. Друкари постоянно стремятся к новым впечатлениям, которые будоражат их чувства, а освоение всё более экстремальных форм ведения боя не позволяет ведьмам привыкнуть к жестокостям, которые они свершают. Разнообразные боевые стили ведьмовских Культов основаны на хитрости и обмане. В распоряжении Культов находится разнообразное диковинное оружие, с помощью которого ведьмы могут выхватывать, вытягивать, опутывать, отводить назад, разрубать надвое или переламывать клинком противника поворотом гибкого запястья. У многих ведьм есть оружие, к которому они постоянно возвращаются. Среди любимых орудий ведьм числится Лекарай (Lacerai) — сегментированный меч, который благодаря своей конструкции способен расшириться и превратиться в хлыст или кнут; Гидра — кристаллические перчатки, искажающие реальность и способные отращивать из «ногтей» большие острые когти; Иракнае — электрифицированные сети‑ловушки и выдвижные двулезвийные колющие устройства, гарантирующие, что их добыча не сможет убежать живой.

Несмотря на свою склонность к ближнему бою, большинство ведьм берут с собой сплинтер‑пистолеты и плазменные гранаты, отправляясь в рейд в реальное пространство. Таким образом, ведьмы могут быстро прорваться сквозь ряды вражеского войска, а затем схлестнуться с более привлекательными противниками, такими как варлорд или огромное чудовище. Проверить своё мастерство на практике против подобного врага — желание всех ведьм, и потому ведьмы начнут сражаться друг с другом, лишь бы нанести финальный смертельный удар.

Все ведьмы очень гордятся своим внешним видом. Гекатрии вступают в бой, одеваясь так, словно идут на встречу с возлюбленным, поскольку каждое сражение для ведьмы — это шанс продемонстрировать своё искусство. Независимо от своего Культа, ведьмы носят доспехи с клинками арены поверх безупречно элегантного облегающего боди с одной стороны. С другой стороны есть разрезы, открывающие обнажённую плоть, словно ведьмы искушают саму смерть. Помимо создания поразительной эстетики, эти одеяния обеспечивают их владельцу большую манёвренность, позволяя ведьме легко опережать противников, которые носят более громоздкую броню.

Ведьмы используют различные боевые препараты, которые позволяют им достичь ещё больших высот в их хореографическом мастерстве. В зависимости от того, какой опьяняющий коктейль течёт по их венам, ведьма может демонстрировать внезапный прилив сил или становиться практически невосприимчивой к боли. Благодаря такому усилению гладиаторы культов могут ловко уклоняться, делать сальто назад и пируэты, уходя от опасности, пробивая щитки и шейные сочленения, вспарывая горло в одном месте и пронзая сердце в другом. Ведьмы обтекают удары своих противников, как вода, выражая отчуждённое презрение на своих лицах, которое тут же сменяется свирепой улыбкой, когда ведьмы наслаждаются каждым новым криком боли. Даже когда вражеский отряд пытается сбежать от кровавого кошмара, учиняемого ведьмами, отряд часто оказывается заблокированным на каждом шагу и не может избежать своего фатального конца.

И на словах, и на деле каждый архонт ядовит, как змей, а его разум запутан, как самые тёмные уголки Паутины. Такие черты характера жизненно необходимы каждому архонту, ибо, находясь на самой вершине власти, ты становишься действительно заметной мишенью. Несмотря на все риски, архонты — самодовольные мегаломаны, уверенные в собственном превосходстве, удерживающие свой статус в Тёмном Городе до тех пор, пока могут противостоять переворотам и покушениям своих соперников и лейтенантов «Драконов». Даже малейшая ошибка на пути к высшим эшелонам Тёмного Города неизбежно приведёт к фатальному падению. По этой причине архонты выработали удивительную способность предсказывать чужие козни и, получая холодное удовольствие, переворачивать расставленные перед ними ловушки с ног на голову.

Несмотря на разветвлённую сеть союзов внутри Тёмного Города, владыкам Кабалов легко удаётся обыгрывать тех заговорщиков, что пытаются переиграть лордов на их же поле. Благодаря тонким манипуляциям, что в равной мере питают амбиции и паранойю в войсках архонтов, владыки Кабалов остаются непревзойдёнными мастерами предательств. Благодаря своему долголетию, архонты растянули свои планы на тысячелетия, создавая планы внутри планов, терпеливо выжидая, когда в их широко расставленные сети попадётся долгожданная добыча. Некоторые из Сумеречных владык, что правят в самых высоких шпилях Комморрага, даже утверждают, что захватили свои троны ещё до Падения расы эльдар. Данные старейшие архонты смотрят на остальную часть своей расы как на ссорящихся детей и не терпят глупцов. Один неуместный слог может вызвать смертельный гнев архонта, в результате чего Сумеречный владыка без лишнего шума будет медленно, но верно корректировать свои планы, целенаправленно разрушая разгневавший его Кабал.

Но пребывание в глубине бездны имеет свою цену. За годы, проведённые на вершине власти, архонты превратились в нечто совершенно иное, чем они были раньше. Данные тёмные эльдары так долго питались чужой болью, что со временем, дабы выжить, Сумеречным лордам стали необходимы особо изощрённые методы по добыче эссенции страданий. По этой причине архонты регулярно возглавляют полномасштабные планетарные рейды, ибо наслаждение мучительной болью — единственный способ для них по‑настоящему омолодиться. Тысячи рабов приносятся в жертву перед старейшими архонтами каждую ночь, и даже этого может быть недостаточно, чтобы вернуть им юношеский блеск. Поскольку лица подобных архонтов выдают их уязвимость, лордам иногда приходится прикрывать свои лица, испещрённые чёрными венами, масками — некоторые из них стилизованы и красивы, другие сделаны из содранных лиц соперников, чьи планы были не такими уж безупречными, как им хотелось бы думать.

Перед битвой архонт посещает свой оружейный музей, наслаждаясь процессом выбора самых таинственных и смертоносных технологий Комморрага. Некоторые архонты выбирают для каждого отдельного сражения свой любимый уникальный набор вооружения, наслаждаясь разнообразием имеющегося в их распоряжении оружия. Другие же используют одни и те же орудия убийства годами, десятилетиями или даже столетиями и постоянно находят новые способы причинять страдания своими излюбленными инструментами. Одно из таких орудий — клинок Пустоты — является любимым оружием многих архонтов, поскольку клинок Пустоты заставляет буквально испариться внутренности, а плоть сморщиваться и рассыпаться в пыль самым впечатляющим образом. Другие, более эзотерические предметы, такие как Ловушка Душ (Ловушка Душ — это устройство, используемое для захвата души побеждённого врага. Они различаются по внешнему виду и размеру, обычно имеют форму пирамидальных призм, но иногда бывают и в виде рунных черепов. Ловушка Душ наделяет своего владельца силой, заимствованной у врагов, тем самым делая его намного сильнее и могущественнее. Иногда Ловушки Душ встраивают в доспехи. Именно так поступил Валоссиан Ситрак из Кабала Чёрного сердца), похожие на кнуты агонизаторы и силовые поля, окутывающие владельца щупальцами тьмы.

В таком облачении архонты надменно выходят на поле боя, с презрением глядя на врагов. Их самые любимые вассалы и питомцы, каждый из которых специализируется на даровании смерти по‑своему, сопровождают архонта, истребляя всех, на кого укажет их мастер. Даже самый слабый из архонтов Кабала может двигаться как ветер, словно исчезая из виду и вновь появляясь, когда его клинок совершает свою кровавую работу. Немногие смертные воины, увидев архонта в бою, могли удержать на нём свой взгляд.

Теневое Поле

Теневое поле — это устройство, создающее практически непробиваемую защиту. Проецируя вокруг владельца тёмную энергетическую дымку, оно делает своего владельца неуязвимым почти для любой атаки, поэтому воина внутри него трудно поразить. Однако если кому‑то удастся пробить эту миазмическую ауру, нестабильность поля приведёт к его почти мгновенному разрушению.

Действия Теневого поля и создаваемого им элемента неотличимы от магии для всех, кроме самых искусных мастеров комморитов. Элемент Теневого поля не имеет очевидных механических компонентов и механизма срабатывания. Носитель должен силой воли оживить устройство, и лишь немногие расы, кроме эльдар, обладают достаточной силой воли для этого.

Двух одинаковых элементов Теневого поля не существует. Один может быть амулетом, другой — кольцом. Иногда элемент встроен в другой артефакт — например, в наруч или навершие меча. Однако, независимо от внешнего вида, в каждом Теневом поле всегда находится чёрный кристалл, известный эльдарам как нисариэль. Это название примерно переводится как «пожиратель пробуждающегося света». И это название вполне оправдано, ведь кристалл нисариэль поглощает весь свет из своего непосредственного окружения, оставляя после себя лишь тьму.

Это не обычная мгла, а теневая завеса, обладающая почти осязаемым присутствием. Даже если враг может различить фигуру носителя в этой завесе, выстрелы из энергетического оружия рассеиваются в тени, а физические снаряды теряют всю свою силу. Говорят, что некоторые Теневые поля — те, которые создаются более крупными кристаллами, — могут быть использованы владельцем для удушения или подавления врагов.

Валоссиан Ситрак

Валоссиан Ситрак — архонт высшего ранга в Кабале Чёрного Сердца, считается самым верным и надёжным из тёмных эльдар, находящихся под командованием Верховного повелителя Асдрубаэля Векта.

Валоссиан Ситрак — действительно редкая личность, один из немногих архонтов, неизменно сохранявших расположение Верховного повелителя Векта. Векту уже давно наскучили архонты, приносящие новости о завоевании планет и звёздных систем, поскольку такие обыденные победы редко длятся долго, по большому счёту. Вместо этого Верховный Владыка награждает тех, у кого хватает ума разрушать или ниспровергать целые галактические империи. Ситрак — именно такая личность: его постоянное стремление уничтожить каждого из самых прославленных героев Империума — горячая тема при дворе Векта. Если отбросить практическое применение ослабления командной структуры Империума, тактика Ситрака заключается в том, чтобы погасить саму надежду — отнять у выскочек‑людей то, что им дорого, и лишить их воли к борьбе с наступающей тьмой. Каждый тёмный эльдар находит извращённое удовольствие в том, чтобы напоминать низшим расам об их месте; Валоссиан Ситрак делает это делом своей жизни.

Из‑за своего статуса Ситрак командует силами Кабала от имени Векта, но его критики считают его всего лишь марионеточным правителем. Однако, несмотря на это, никто не может отрицать, что Ситрак — эффективный лидер и безжалостный охотник. Не получая прямых приказов от Векта, Ситрак преследует легендарных персонажей из других рас ксеносов и убивает их своим клинком Пустоты, а их души помещает в Ловушку Душ, встроенную в его броню. За свои деяния архонт получил прозвище Охотник за душами. Однако пойманные души — не просто трофеи, поскольку доспехи архонта также оснащены сложными биогармониками, которые используют украденную энергию для оживления древнего тела Ситрака, а также могут быть использованы для значительного увеличения его силы и скорости в бою. Пойманные души прекрасно осознают свою судьбу и постоянно шепчутся в глубине сознания архонта, моля, предлагая, угрожая и восхваляя.

Во время Раскола, вызванного заговором с целью воскресения давно умершего архонта Эль’Уриака, Комморраг охватила анархия, и Вект приказал Ситраку восстановить порядок в Тёмном Городе. Охотник за душами приступил к выполнению задания, возглавив силы Чёрного Сердца и уничтожив большинство враждующих Кабалов, которые отказались сложить оружие и вновь присягнуть на верность Повелителю. При этом Ситрак оказал Векту большую помощь в восстановлении порядка в Комморраге, поскольку Раскол приближался к концу.

Известные души, захваченные Ситраком

• Псайкер-примарис Эльфор Хелманрисс

• Инквизитор Илем Харпоров

• Великий маршал Даривич Хелстраб

• Макелян Страйдер Вис'сандорш Аз

• Архонт Вигис из Кабала Содранной Маски

Иногда суккубы приходили в наши бараки и отбирали самых сильных и стойких для сражений на аренах с хищниками из иных миров или с опытными гладиаторами.

По десять человек, могучих воинов нашей расы, выходили против одного гладиатора.

Они не имели никаких шансов против клинков ведьм.

Гладиаторы тёмных эльдар отточили своё мастерство танцев с клинками до абсолюта: они не убивают жертву сразу, а медленно, с наслаждением расчленяют несчастных прямо на арене, пока все их противники не падают бесформенными, но ещё живыми кусками мяса.

В Комморраге ни для кого нет быстрой смерти.

Тёмные эльдары охотятся друг за другом с ещё большим ажиотажем, чем за своими рабами.

Кабалы властвуют только в своих крепостях, но в искривлённых тёмных аллеях города в первую очередь важны ваши навыки борьбы, нежели принадлежность к могучему Кабалу.

Кабалит, оказавшийся на территории другого Кабала, обречён на весьма медленное и болезненное самоубийство.

Из всех уличных охотников Тёмного Города самыми ужасными являются мандрагоры, — так мне рассказывал один мудрый и старый раб. Они скрываются в тенях, дожидаясь, пока жертвы выйдут из‑под защиты стен домов, а затем нападают, расчленяя добычу своими когтями.

Нас никогда всерьёз не запирали в бараках, поскольку все мы знали: сбежав, мы окажемся один на один с городом, и этого было достаточно.

Хозяева никогда не скрывали от нас своих мерзких деяний, находя повод для гордости в вечном танце предательства, двуличия и ударов в спину.

Убийства, нападения, удары из‑за угла — естественный образ жизни в Комморраге.

Я переходил из рук в руки столько раз, что уже и не упомню, кто был моим господином, а кто врагом. Между этими двумя понятиями в Тёмном Городе нет особой разницы.

Иногда меня воровали, иногда обменивали на свежие души; меня вручали как приз на арене или как простой военный трофей.

В Комморраге ни одно живое существо, кем бы оно ни было, не обладает ценностью; лишь боль и отчаяние имеют здесь цену.

Хеллионы — это настоящее бедствие.

Они всегда носятся по городу на безумных скоростях, сверкая своими клинками и отрубая конечности и головы из чисто спортивного интереса.

Зачастую Хеллионы устраивают гонки, соревнуясь в мастерстве ухода от смерти в последнюю секунду. Душа проигравшего становится призом в этой гонке. Даже лишившись оружия, банды Хеллионов продолжают драться за этот приз. В подобных драках в ход идёт всё, что есть под рукой, вплоть до зубов и когтей.

Моё спасение — чудо, ниспосланное самим Императором, благословившим меня великой удачей. И потому я могу рассказать вам о том, где я был и что пережил.

Но хоть моё тело и свободно, оно несёт на себе шрамы, много‑много шрамов.

Каждый вдох лёгких открывает мне новые грани понятия «боль», каждый удар сердца бьёт плетью по моим нервам…

Я не могу говорить…

Я не могу видеть…

И что хуже всего, я не могу забыть…

Воспоминания, полные неописуемого ужаса, преследуют меня во сне и наяву; мне снятся брызги моей крови, раздирающие душу крики и смех моих господ, всё ещё истязающих меня…

Спасения нет. Из Тёмного Города… не сбежать…

Первым зарегистрированным инцидентом был импульс космической радиации, который вывел из строя три наблюдательные станции на самых дальних окраинах Кареллы. Расследование, ремонт и перестройка наблюдательных станций проводились в соответствии с предписаниями, установленными тысячелетия назад. Источник импульса так и не был обнаружен.

Прошло пять орбитальных циклов, прежде чем из варпа просочилось искажённое сообщение — кричащие голоса экипажа грузового судна, отчаянно нуждавшегося в помощи. Лорды Габана проигнорировали этот сигнал, как того требовала доктрина их священного писания. В течение следующих трёх циклов Габан продолжал подвергаться всё большему количеству странных феноменов. На фоне всё возрастающих необъяснимых происшествий целая когорта скитариев, дислоцировавшихся в соляных пустошах луны‑кузницы, внезапно прекратила свой поход, заявив, что они следуют предписанным божественным императивам. Всё большее количество техножрецов подавало рапорты о замене аугментаций, отвечающих за зрение, поскольку их текущие линзы фиксировали нелогичные эфемерные эффекты, мешающие жрецам ориентироваться в тёмных глубинах генных хранилищ и криотеатров.

Каждое из этих событий было заранее спланировано коварным архонтом Врадзеком из Кабала Искривлённой Мантии. Проверив реакцию техножрецов на различные раздражители и разделив их заторможенное внимание, сосредоточив жрецов на как можно большем количестве мелких угроз, Врадзек высвободил свои силы. Заключая контракты, покупая, подкупая и угрожая, архонт задействовал десятки ниточек, чтобы организовать свой рейд в реальное пространство. Несмотря на то что многие из «союзников» архонта считали, что участвуют в этом рейде по доброй воле и преследуют свои личные интересы, в действительности же каждый член армии архонта присутствовал в рейде сугубо из‑за манипуляций Врадзека, что направил их амбиции себе на пользу. Корабли тёмных эльдар пробивались сквозь оборону и инфраструктуру Габана в течение нескольких часов, прежде чем основной флот архонта ворвался в реальное пространство.

Атмосфера Габана деформировалась под ударом волны эмпирических энергий, когда скрытый портал паутины изверг корабли Врадзека; таким образом архонт обошёл внешнюю защиту кузницы‑луны, буквально появившись прямо над головами техножрецов. Точечные выстрелы сверкающей тьмы разорвали макросвязь с артиллерийскими барбаканами и взорвали ракеты внутри их шахт. Конклав Магов Биологис и Генеторов, правивший Габаном, попытался отозвать свои защитные мониторы. В ответ до Конклава Магов сквозь шквал помех дошли рапорты, больше похожие на заупокойные литания; в них говорилось, что войска механикус завязли в боях с врагами по всей системе, в то же время в других сообщениях говорилось, что по их позициям ведут обстрел корабли из их же эскадры. Многие отделения механикус вообще не выходили на связь. Ошеломляющие вирусные коды, выпущенные агентами архонта, распространялись через межкорабельные передачи, скрывая протоколы идентификации, вводя в действие жестокие декомпрессии и выдавая противоречивые императивы.

На соляных пустошах Габана ползающие, многоногие фигуры — подвижные геотермические шпиндельные установки Габана — пробирались к оборонительным позициям. Эти титанические, оснащённые свёрлами приспособления были отозваны с передовой, чтобы обеспечить защиту генератория энергии кузницы‑луны, поскольку корпуса геотермических шпиндельных установок были снабжены бронированными корпусами. Едва установки заняли свои оборонительные позиции, на них обрушились рои антигравитационных транспортов Кабала и стаи Бичевателей. Беспорядочные разряды и удары «тёмных копий» вывели из строя лязгающие машины Габана. Некоторые из машин механикус замерли, в то время как другие развернулись, начав бурить генераторию конечностями‑ходулями с алмазными наконечниками.

В тёмных расщелинах под кузницами храма Габана рухнули аварийные электростанции. Когда аварийные электростанции стали холодными и безжизненными, мандрагоры вылезли из теней, приступив к уничтожению технопровидцев, после чего вернулись в тени, прихватив с собой обещанную награду — разделённые мозги надзирателя Манипулуса.

На подступах к главному генетическому хранилищу Габана группы ведьм из Культа Глаза‑Бритвы атаковали несущийся клин Серных Гончих Сербериса. Заключив договор с Культом Глаза‑Бритвы, Врадзек подарил ведьмам поле боя с острыми краями и линиями траншей, созданными Адептус Механикус, — но с оговоркой, в которой читалась угроза: ведьмы не оставят выживших.

Привилегированные истинно рождённые друкари из Искривлённой Мантии и инкубы из Ордена Кровавых Слёз прорвались во внешнее святилище генохранилища механикус. Оставшиеся биологические части защитников скитариев стали лёгкой добычей для залпов отравленных осколков друкари, а благословенные бионические аугментации скитариев распались, как дешёвое олово под дождём из ударов клэйвов инкубов. Выйдя из личного портала паутины — принудительно перенаправленного наукой тёмных эльдар, — архонт Врадзек лично возглавил вторжение. Врадзек вонзился в сердце генохранилища, в то время как дюжина отдельных сражений разрывала на части благочестивых скитариев и сервиторов механикус.

Покрытые шрамами враксы хлынули в пролом, проделанный Врадзеком. Создатели враксов, гемункулы из Ковена Мрачного Духа, отправили стаи чудовищных гротесков в извилистый лабиринт коридоров и криокамер, в то время как сами гемункулы принялись захватывать банки данных когитаторов генохранилища и изучать пока ещё живые образцы.

Спустя два часа луна‑кузница оказалась полностью под контролем архонта Врадзека. Шпионы архонта ещё какое‑то время следили за станцией, пока не убедились, что подкрепление для механикус не будет. Некоторые записи, которые Империум смог собрать позже, свидетельствовали о том, что тёмные эльдар задержались на Габане на три дня после его падения; не торопясь, друкари собрали множество пленных и осушили хранилища всех образцов. Единственными трупами, которые нашли Адептус Механикус, были бесчувственные сервиторы и желеобразные остатки черепов, которые когда‑то покрывали мозги правителей луны.