В прошлый раз, когда Преображённые совершили рейд на Парохейс, ковениты обнаружили, что их поджидают в засаде Гвардейцы Ворона. Лучшие оперативники‑невидимки Адептус Астартес, сыны Коракса, устроили невероятно эффективную засаду на тёмных эльдар, в результате которой члены Ковена были искалечены, обезображены или — как в случае с виконтом Синдриком — разорваны на куски залпом тяжёлых болтерных снарядов. Хоть выжившие гемункулы бежали к ближайшему порталу Паутины и вернулись обратно в Комморраг, собрав достаточное количество расчленённой плоти Синдрика, дабы осуществить его регенерацию, ущерб, причинённый гордости Ковена, был непомерно высок.
Виконт Синдрик особо тяжело пережил горечь поражения. Ярость виконта была настолько велика, что Синдрик извлёкся из своего саркофага регенерации задолго до того, как процесс восстановления завершился. Поэтому, когда Преображённые вернулись на планету Парохейс, Синдрик всё ещё был бледным и безволосым чудовищным существом, а его острые, как нож, зубы были обнажены в постоянной гримасе, которая вызывала крайнее беспокойство у его подчинённых.
В нынешнем рейде мстительный гемункул задействовал нескольких Репугномансеров Ковена, способных изменять свою внешность до самых устрашающих форм и тем самым повышая свои шансы запугать защитников Парохейса до смерти. Однако их истинная миссия выходила за рамки простого воссоздания прошлого рейда. Полагая, что Гвардия Ворона всё ещё будет следить за судьбой планеты, Синдрик намеревался снова заманить защитников человечества в атаку — но Гвардия Ворона обнаружила, что на этот раз роли охотников и добычи поменялись местами.
Парохеус был преимущественно горнодобывающим миром: его охристые горы были испещрены туннелями и электромагнитными конвейерными рельсами. Гемункулы узнали о существовании планеты, когда её сервомоторы случайно ударили сейсмическими молотами по спящему порталу Паутины. С того дня планету преследовали ужасные кошмары — как вымышленные, так и ужасающе реальные.
Сформировав воинство из самых льстивых ковенитов из своего Ковена, Синдрик привлёк к армии тех тёмных эльдар, что сочли предстоящее зрелище слишком увлекательным, чтобы его пропускать. Виконт повёл своих гемункулов по Паутине, направившись на Парохеус, как только собралось достаточное количество войска. Прибыв на место, виконт приказал большей части своей свиты задержаться в Паутине и ждать его сигнала.
После высадки на планету большинство Репугномансеров Ковена предпочли обустроить свои обители в глухих лесах и так называемых «туннелях с привидениями». Гемункулы были готовы перетерпеть ожидание перед предстоящими убийствами. Однако Синдрик не собирался медлить. Жилистая фигура виконта проплывала по окраинам ближайшего шахтёрского городка, нависая над шахтёрами и геосервиторами, дабы испробовать на вкус воздух поблизости от своей будущей добычи. Их страх был ощутимым, но он не шёл ни в какое сравнение с насыщенным запахом грядущего отчаяния.
Шахтёры объединились против ужаса, царившего среди них, но Синдрик лишь парил над ними, активировав своё поле клонирования: таким образом, брошенные в его персону булыжники пролетали мимо, не причиняя виконту никакого вреда. С широко открытыми губами лорд Ковена запрокинул голову и издал пронзительный крик, который повторили дюжина его идентичных двойников.
Существа, выскочившие из теней и ответившие на зов Синдрика, были куда страшнее, чем сам гемункул и издаваемый им рёв.
Тени в ночи
Умереть один раз от цели охоты — это снисходительно. Умереть дважды от одной и той же дичи, одним и тем же способом… Это просто позор. Соберите останки этого глупца, дабы мы могли показать ошибочность его пути». — Кувелич Истощённый, до создания подземелий Синдрика.
Когда Гвардия Ворона высадилась на планету в ответ на астропатический сигнал бедствия из столицы Парохеус, их операция была слаженной и быстрой. В сложившихся обстоятельствах астартес не подошёл сокрушительный удар десантных капсул; вместо этого Гвардия Ворона проникла в главный космопорт планеты на борту горнодобывающего грузового корабля, покинув его только с наступлением ночи. Пробираясь по заброшенной водопропускной трубе, космические десантники встретились со своими связными на планете. Информаторы Ордена, давно следившие за сверхъестественными явлениями на Парохеусе, подробно рассказали прибывшим астартес о своём затруднительном положении.
Каждое утро от местных жителей поступали всё новые рассказы о необъяснимых для них ужасах. Они говорили о долговязых чудовищах, рыскающих в сумерках, о вооружённых головорезах, превратившихся в обсидиановые статуи, о скелетах, покрытых красной слизью, вернувшихся в свои дома и забравшихся в постели, подражая живым, о странных символах, нарисованных мелом на стенах казарм, и о седовласых трупах, найденных с обмороженными пальцами, сжимающими свои замёрзшие сердца. Хуже всего были рассказы о неком бледном демоне, который преследовал людей в сумеречные часы, известный народу как «Ухмыляющийся». Бледный демон оставил после себя сотни умерших солдат обороны и горы разрушенной техники. Трупы солдат были распяты, а их грудные клетки были выпотрошены таким образом, что их рёбра стали напоминать крылья ворона, что является явным намёком на вызов, брошенный сынам Коракса. Все подобные трупы были подвешены на протяжении всей магистрали Нью‑роуд.
Выслушав все подробности, капитан Гвардии Ворона Ярослан Медексус в безмолвной ярости прищурился. Капитан понял, что за всеми нападениями стоят ксеносы — тёмные эльдары, целью их охоты стали те, кто осмеливался бросить им вызов ради собственного извращённого развлечения. Связисты Ордена к этому моменту уже обнаружили общую закономерность общего роста ужаса в определённом месте между каждым новым появлением «Ухмыляющегося» — заброшенные шахты в расщелине, известной как «Ущелье Дьявола». Дальнейший путь Гвардии Ворона был ясен. После того как разведчики Ордена подтвердят местоположение базы ксеносов, для главных сил Ордена настанет время начать как можно более внезапную и смертоносную атаку.
В туннели шахт Гвардия Ворона проникала группами по десять человек — Кодекс Астартес очень чётко оговаривал такие меры зачистки. По мере приближения каждого космодесантника его поле зрения настолько совпадало с полем зрения его товарищей, что даже атакующий амбулл был бы быстро уничтожен. Туннели обыскивались на протяжении многих миль, но никаких следов гемункулов или их приспешников обнаружено не было.
Когда бойцы Гвардии Вороны продвинулись по узким проходам в самое сердце шахты, космический десантник в хвосте каждого отряда просто исчезал. Как только аномалия была обнаружена, раздался яростный обмен неодобрительных реплик. Сержанты Гвардии Ворона взвешивали все за и против: часть астартес должна была продолжать атаку, а другая половина должна была отправиться на поиски пропавших братьев.
Но внезапно решение было принято за них, когда гвардейцы Ворона почувствовали, как содрогнулась вся гора. Портал Паутины в глубинах шахты был с силой прорван. Гвардейцы Ворона, подозревая, что зловещие толчки — это первые признаки землетрясения, которое запрёт их всех под землёй, предприняли тактическое отступление к входам в каждый туннель.
Именно в этот момент скиммеры Ковена с оглушительным рёвом рухнули с небес. Подняв болтеры, все собравшиеся Гвардейцы Ворона одновременно посмотрели вверх. В ту же секунду множество обезображенных слуг гемункулов‑враксов выбежало из тёмных шахт позади астартес. Несколько тёмных эльдар были разорваны на части рефлекторными выстрелами из болтеров Гвардии Ворона, но во многих случаях космодесантникам требовалось слишком много времени, чтобы среагировать на внезапное нападение. Воины Синдрика с восторженной самозабвенностью рубили и пилили стыки боевых доспехов своих врагов, чьи ликующие вопли были приглушены масками. Многим космодесантникам сломали шеи и разбили сердца, но гвардейцы Ворона упорно сопротивлялись, а Ковен продолжал атаковать.
И в этой, казалось, патовой ситуации над головами сражающихся раздался грохот, когда из облаков вырвался эскадрон штурмовых кораблей «Штормовой Ворон». Штурмовые орудия кораблей обрушили смертоносный огонь на сражающихся враксов, а металлические челюсти каждого корабля, широко раскрывшись, исторгли из себя клинья штурмовых десантников, перевернувшихся в полёте и приземлившихся на корабли ковенитов, которые скользили по склонам горы. Несколько стреловидных Рейдеров разлетелись на части под тяжестью бронированной атаки Ордена, но головной корабль тёмных эльдар смог увернуться от штурмовых отрядов без повреждений.
Опираясь одной ногой на балюстрады своего флагмана, Синдрик открыл украшенный драгоценностями ларец яйцевидной формы и ободряюще прошептал что‑то находящемуся внутри. Пролетевший мимо «Лэндспидер» выпустил мельта‑луч на волосок от лысой головы гемункула, но тем не менее остаточное тепло оставило чёрный шрам на его теле. Синдрик лишь рассмеялся. Через долю секунды из ларца вырвалось щупальце не‑света, вырвав пилота «Лэндспидера» из кресла, тем самым заставив летательный аппарат врезаться лоб в лоб в склон горы.
Ракеты, выпущенные из‑под носа штурмового корабля «Штормовой Ворон», полетели вниз по дуге. Виконт Синдрик, заворожённый зрелищем того, как его враксы разрывают на части космодесантников, получил удар в поясницу. Затем бесцеремонно отброшен вперёд за мгновение до детонации ракеты, которая разнесла тело Синдрика в клочья, превратив его в жалкую крошку окровавленной плоти.
Кувелич Истощённый, тощий, как тростник, гемункул, знавший Синдрика тысячелетиями, раздражённо скривил губы. Он отдал властный приказ гротескам, карабкавшимся по разрушенной сторожевой башне. Мгновение спустя гротески бросились на чёрный как ночь «Штормовой Ворон», несущийся по склону горы. Все, кроме одного гротеска, промахнулись и, барахтаясь, упали в густое облако пыли внизу. Гротеск, поймавший свою добычу, сбил боевой корабль с курса, тем самым врезавшись в другого «Штормового Ворона», чьи пылающие обломки устремились на залитые лунным светом склоны внизу. На одинокого космического десантника, пробившегося из кабины, напали творения Маэстру Трилемниса, союзника Синдрика из Пророков Плоти, чьи механизмы боли «Талосы» разорвали пилота на части, а затем пересобрали его труп, придав телу космодесантника более приемлемый вид в глазах его нового повелителя.
У входа в туннели выжившие Гвардейцы Ворона перегруппировались и оказали ожесточённое сопротивление. Почти все они сражались в ближнем бою, спина к спине, пытаясь сдержать надвигающихся на них враксов. Снаряды из болт‑пистолетов разрывали на части рельефную мускулатуру враксов, пальцы в перчатках впивались под их маски, а боевые ножи вонзались в мозги тёмных эльдар. Тут и там взрывались гранаты, их осколки впивались в бледную плоть ксеносов, безвредно рикошетя от керамитовой силовой брони астартес.
Устав от всей этой неуклюжей жестокости, аристократический лорд Фаэругаст уже был на полпути к ожидавшему его рейдеру, когда седобородый сержант‑разведчик выскочил из укрытия и пронзил лорда силовым мечом. Фаэругаст поднял брови и одобрительно кивнул — человек хорошо спрятался. Если бы у лорда Ковена ещё было сердце, его бы пронзили насквозь. Космический десантник резко выдернул меч из туловища Фаэругаста, но это не принесло ничего, кроме приятного ощущения боли — жизненно важные органы лорда были далеко не так предсказуемы. С почти небрежной грацией гемонкул протянул руку, чтобы вонзить в открытый рот воина свою перчатку из плоти. Сержант‑разведчик на мгновение распух, а затем взорвался в кровавом месиве.
Фаэругаст облизнул свои червеобразные губы с искренней благодарностью, его утончённые чувства анализировали аромат испытанной боли подобно смакованию вина, пока его второстепенные конечности сшивали бескровную ложбину на груди. В этом вкусе было что‑то эдакое, какой‑то привкус изъяна, дразняще танцевавший на кончике языка. И тут Фаэругаста осенило: геносемя Гвардии Ворона всё ещё функционировало, но по запаху разложения внутри оно было всего в одном шаге от чего‑то гораздо более мерзкого. Сморщив глаза от молчаливого веселья, гемункул постучал рубином по горлу и связался со своими товарищами из Ковена. В их распоряжении оказалась возможность для очень изобретательной мести.
Брат Кинус из Гвардии Ворона присел на корточки, мучительно осознавая, что внезапно остался один в неестественной тьме, окружившей его со всех сторон.
Раздалось тихое шипение, в темноте мелькнули зубы — и Кинус понял, что больше не один.
— Умри, мерзость! — крикнул Кинус, бросившись вперёд, чтобы нанести удар цепным мечом в шести дюймах ниже сверкающей во тьме улыбки.
Раздался жуткий смех, но улыбка не исчезла. Кинус ударил локтем туда, где должна была быть грудь чудовища, и слегка пошатнулся, не нащупав ничего.
— О боже, — раздался мелодичный голос; перевод на высокий готик накладывался на ритмичные слоги эльдарского языка. — Нет необходимости в таких вульгарностях, брат Кинус. Мы с тобой скоро станем лучшими друзьями. Вскоре мы узнаем друг друга и изнутри, так и снаружи.
Кинус ещё раз взмахнул цепным мечом, инстинктивно выстрелив из болт‑пистолета. Оружие взорвалось почти сразу, осветив иссохшего демона с рваной дырой, пробитой прямо в грудной клетке.
— Ой‑ой, — сказал гемункул, проводя пальцем по краю раны и поднося его к своим сероватым губам.
Затем наступила темнота — и началось наказание Кинуса.
Мрачный трофей
После смерти Синдрика Фаэругасту не потребовалось много усилий, чтобы убедить Ковен согласиться с его планом. Инъекторы ихора и перчатки из плоти были настроены на паралич, а не на смертельную дозу; отрядам враксов и гротесков было приказано захватывать, а не убивать.
Штурмовые десантники Гвардии Ворона сражались с удвоенным рвением, когда увидели, как несколько их соратников, неподвижно стоящих как статуи, похищают горбатые гротески. Гвардейцы мало продвинулись вперёд, поскольку враксов, вырывавшихся из шахты, было втрое больше, чем их. Один за другим космические десантники падали на землю, будучи парализованы. Несколько астартес активировали свои прыжковые ранцы и взлетели, но кружащие над ними "Веномы" обрушили их обратно на землю потоками осколочного огня из пушек типа «сплинтер».
В отчаянии капитан Медексус набросился на смеющегося Кувелича, который в это время сдирал скальп с поверженного космодесантника. Капитан с такой силой пронзил шею гемункула своими молниеносными когтями, что не только обезглавил ксеноса, но и разрубил его позвоночник, вызвав фонтан отвратительной жидкости. Отделенная от тела голова тёмного эльдара остановилась неподалёку, тихо посмеиваясь и глядя на Медексуса своими маленькими чёрными глазами.
Группа враксов подбежала вплотную: один из них вонзил иглу в затылок капитана‑космодесантника, а второй осторожно поднял ухмыляющуюся голову Кувелича.
Внезапно с неба вылетели ещё два «Штормовых Ворона», выпустив ракеты, которые врезались в склон горы, разнеся двух гротесков на куски и обрушив обломки, частично заблокировав шахты. Этого сигнала было достаточно для гемункулов. Ковениты синхронно отступили в темноту; самые многочисленные из них утащили за собой пленных космодесантников.
Болтерный огонь впивался в мясистые спины и пробивал дыры в металлических панцирях машин боли, но ковениты были настолько воодушевлены бойней, что игнорировали даже самые тяжёлые раны. Последние из враксов ползли по осыпи на четвереньках, преследуемые шквальными залпами «Штормовых Воронов». Один из ковенитов вздрогнул, когда его разорвали на части крупнокалиберные пули, но остальные благополучно нырнули в темноту.
Спустя секунду склон горы содрогнулся, и лавина, вызванная обстрелом «Штормовых Воронов», окончательно засыпала входы в шахты.
Гвардия Ворона, потеряв не только средства связи, но и десятки боеспособных бойцов, не горела желанием пробираться сквозь обломки в погоне за врагами. Прагматизм возобладал над пламенным желанием мести, и, когда штурмовые корабли «Штормовой Ворон» приземлились, раскрыв свои металлические пасти, оставшиеся бойцы Гвардии Ворона перегруппировались.
Более двадцати их бойцов были похищены и унесены во тьму тем самым врагом, которого астартес пришли уничтожить; Орден больше не мог позволить себе новых смертей из личного состава.
Поклявшись, что это ещё не конец, бойцы Гвардии Ворона торжественно поднялись на борт своих боевых кораблей и направились на низкую околоземную орбиту.
Тёмное наследие
Два дня спустя ударный отряд космических десантников прорвался в туннели Паутины, окружавшие Парохеус. После короткой стычки с ковенитами в потусторонних туннелях пропавшие гвардейцы Ворона были найдены в полном составе: их воспоминания оказались затуманены, но тела — целы.
После длительного карантина похищенные вернулись в свои боевые роты. Один за другим они погибали, благородно служа своему Ордену. Их геносемя извлекли и имплантировали новобранцам. Со временем наследие погибших распространилось по всему Ордену. Однако в нём затаилась тьма — она проникла в генетический код, который астартес ценили превыше всего.
Сто лет и один день спустя после столкновения на Парохеусе внезапная мутация геносемени Гвардейцев Ворона привела к страшным последствиям: десятки лучших воинов превратились в гротескных монстров. Целое поколение новобранцев пришлось утилизировать. Так свершилась месть гемункулов из Ковена Преображений.
