На первый взгляд — историческое событие. Законодательно закреплялись обязанности владельцев: ухаживать, кормить, лечить, а также не отпускать на самовыгул и в целом обеспечивать контроль над своими питомцами. Отсюда и название закона: «Об ответственном обращении с животными». Параллельно с этим жестокое обращение, причинение страданий животным объявлялись недопустимыми, что стало важным шагом в формировании цивилизованных норм обращения с животными в стране. Зоозащитное сообщество, активно лоббировавшее такие меры, увидело в нём победу.
Однако в тени этих благих заявлений скрывалась одна революционная и при этом нарочито замалчиваемая норма, которая и предопределила сегодняшнюю ситуацию во многих регионах России.
Стержнем закона стал абсолютный запрет на умерщвление животных без владельцев «по невостребованности». Юридически это означало конец практике отлова и усыпления как основному методу регулирования численности бездомных животных. Вместо этого вводилась новая, якобы гуманная модель для бродячих особей: отлов — стерилизация — вакцинация — возврат в прежнюю среду обитания (метод ОСВВ). Суть которого заключается в том, что прошедших процедуры животных вновь выпускают на улицу, где их ждут травмы, голод, болезни и смерть под колесами машин.
Но вот парадокс: во время публичных обсуждений и парламентских чтений это коренное изменение практически не акцентировалось. Выступления депутатов пестрели тезисами о любви к животным и ответственности владельцев, но никто прямо не сказал: «Мы законодательно закрепляем постоянное присутствие стай безнадзорных собак на городских улицах». Сложнейший вопрос был сведён к лозунгу о гуманном обращении с животными, а реальные угрозы: физические нападения и эпидемиологическая опасность — оказались без должного внимания.
Проблема, однако, начинается раньше — с самого процесса создания закона, который прошёл с серьёзными процедурными изъянами. В отличие от нормальной практики, не было проведено множества заседаний рабочей группы с участием ветеринаров, кинологов, экологов и глав регионов, в чью компетенцию входит данный вопрос. Отзывы и заключения глав субъектов РФ, которые впоследствии должны этот закон исполнять и искать финансирование, по сути, не собирались и не учитывались. Центр спустил «сверху» красивую идею, а тяжесть её реализации легла на плечи неподготовленных регионов. В результате вместо честного разговора о балансе между защитой животных и безопасностью людей дискуссию свели к эмоциональному выбору между «гуманностью» и «жестокостью».
Итог этого подхода мы наблюдаем ежедневно. Бродячие животные, вместо того чтобы быть объектом регулирования, де-факто получили статус неприкосновенных обитателей городской среды. Закон не решил их проблему, а узаконил. Программа ОСВВ повсеместно даёт сбои: отловить всех невозможно, а стерилизованные особи, возвращаясь в стаи, продолжают проявлять агрессию. Рождаемость при этом падает незначительно.
Таким образом, вместо защиты закон привёл к тому, что угроза со стороны стай стала повседневной реальностью. Ежедневные сообщения о нападениях — прямое следствие отсутствия реальных мер. Проблема часто игнорируется, так как присутствие бродячих собак незаметно превратилось в привычную «норму». Более того, финансирование неработающей модели ОСВВ означает, что ограниченные бюджетные ресурсы не доходят до приоритетных социальных нужд. Общество платит дважды — деньгами и безопасностью.
Примечательна ирония: модель ОСВВ негуманна и к самим животным. Она обрекает их на жизнь в стрессовой, опасной уличной среде, где их подстерегают травмы, болезни и гибель под колёсами машин, что прямо противоречит декларируемым целям закона.
Как итог, 498-ФЗ стал классическим примером того, как провозглашённые благие намерения, будучи реализованы без честного обсуждения, учёта общественного мнения, возможностей и готовности регионов, приводят к системному кризису.
Он создал видимость решения проблемы, фактически её усугубив. Вместо создания работающей системы контроля: за владельцами, за неукоснительным соблюдением норм безвозвратного отлова — был создан правовой вакуум. В результате бремя легло на общество, которое вместо реальной безопасности получило стаи уже биркованных собак, с угрозой от которых теперь приходится жить.
