В конце 1978 года Советский Союз ждал праздника. Люди стояли в очередях за мандаринами, доставали из сервантов хрусталь и готовились смотреть «Голубой огонёк». Брежнев был ещё жив, бытие казалось стабильным, так что никто не ожидал от природы подвоха. Но в последние дни декабря на европейскую часть страны обрушилось то, что метеорологи называют «ультраполярным вторжением». Это когда масса холодного воздуха из высоких (полярных) широт стремительно распространяется в более низкие широты. Проще говоря, гигантский ледяной кулак с Карского моря ударил по расслабленным городам.
Градусники сошли с ума. В Москве температура рухнула до минус 37, а местами по области и до минус 45 градусов. Ленинград, привыкший к сырой балтийской слякоти, получил минус 35. А в посёлке Усть-Щугер республики Коми 31 декабря зафиксировали минус 58,1 градуса. Эта цифра до сих пор остаётся абсолютным рекордом холода для Европы. Птицы замерзали на лету, а металл становился хрупким, как стекло. Городская инфраструктура, рассчитанная на «обычную русскую зиму», а не на вот такое, начала сыпаться. Батареи в квартирах из источников тепла превратились в ледяные решётки. Трубы лопались, оставляя целые микрорайоны без тепла и воды. В Ульяновске система отопления встала полностью. Люди выживали, как могли. В ход шли бабушкины шубы, валенки и одеяла. На кухнях круглосуточно горели газовые конфорки. Позже москвичи вспоминали, что колбасу, вывешенную в авоськах за окно (холодильники не справлялись с объемами новогодних закупок), приходилось пилить ножовкой по металлу. Водка на уличных лотках густела и превращалась в сироп, что, впрочем, не останавливало страждущих.
Пока граждане боролись с холодом в квартирах, страна балансировала на грани техногенной катастрофы, о масштабах которой узнали лишь годы спустя. В новогоднюю ночь на Белоярской АЭС, что в Свердловской области, из-за перепада температур лопнула прокладка масляного провода. Масло хлынуло на раскалённые узлы турбины, и машинный зал вспыхнул. Пожар бушевал двенадцать часов. Крыша машинного зала рухнула, кабели управления выгорели. Операторы потеряли контроль над реактором. Персонал станции совершил чудо, среди пламени и дыма заглушив реактор вручную и не допустив катастрофы. Страна, поднимавшая тост за новый 1979 год, даже не подозревала, что в эти минуты решалась судьба огромного региона.
Но если технику можно починить, то людей вернуть нельзя. Самая пронзительная и трагическая история тех дней произошла на Волге. Группа школьников из казахского Павлодара, приехавшая на экскурсию, решила совершить лыжный переход по реке. Никто просто не ожидал в этом традиционно тёплом регионе мороза под 40 с ветром. Когда ребята выбились из сил, учительница отправила самых крепких парней за помощью, а сама осталась с наиболее уязвимыми. Их нашли местные жители и милиция, пробивавшиеся сквозь снег на тракторах и снегоходах. Спасатели разводили костры прямо в оврагах, пытаясь отогреть детей. Большинство удалось спасти, но 13-летняя Марина Благодатская погибла. По рассказам выживших, девочка до последнего помогала другим, отдавая свою одежду замерзающим товарищам.
И всё же, русского человека не сломает никакой холод. Несмотря на лопнувшие трубы и транспортный коллапс, Новый год состоялся. Снаружи царил космический холод, вымершие улицы накрыл туман от парящих канализационных люков. Внутри же, в квартирах, согретых газом и дыханием гостей, наливали «Советское шампанское», ели оливье и смотрели телевизор. Именно в ту ночь состоялась премьера телефильма «31 июня» — сказки о любви сквозь время и пространство. Песня «Всегда быть вместе не могут люди» звучала как гимн надежде. А утром 1 января 1979 года страна проснулась в новом году. Сады в центральной России вымерзли напрочь — летом 79-го не было ни яблок, ни груш. Коммунальщики ещё долго латали порванные трубы. Но русский человек пережил и это. Он вообще живучий.
***********************
А ещё у меня есть канал в Телеграм с лонгридами, анонсами и историческим контентом.
