Серия «Псы улиц. Роман. Криминальная драма. »

«Книги, которые мир называет аморальными, — это книги, которые демонстрируют миру его позор». Оскар Уайльд.

Продолжение...

В этот момент в дверь позвонили, я пошел открывать. На пороге стояла Ева с какой-то девушкой.

— Артём, привет!

— Привет, Ева!

— Можно к тебе? Это моя подруга Маша.

— Привет, Маша, — поздоровался я, пропуская их в квартиру, — заходите, коли пришли. Какими судьбами?

Они прошли в квартиру и я рассмотрел Машу. Это была симпатичная девушка с круглым лицом с каре и слегка полноватой фигурой.

— Да вот, мы пришли к тебе пива попить, — ответила на мой вопрос Ева. Она посмотрела на меня преданными глазами и перевела взгляд на Машу.

Я догадался, о чём она, ухмыльнулся и повёл их на кухню:

— Знакомьтесь, Жека. Жека — это Ева и Маша.

Мы сели за стол, стали пить пиво и общаться. Жека в какой-то момент опьянел и начал Маше гадать по рукам — это была его фишка. Ева тоже быстро опьянела и смотрела на меня.

— Вот смотри, — Жека держал одной рукой ладошку Маши и другой рукой пальцем водил по её ладони, сигарета торчала во рту и он сквозь зубы объяснял, — линия жизни у тебя длинная, значит жить будешь долго, но со здоровьем проблемы будут. А вот здесь видишь две черты? У тебя двое детей будет значит.

— А линия любви? — спросила Маша. У неё был приятный бархатный голос.

— Линия любви, что ли? — Жека всмотрелся в ладонь. — Всё плохо, несчастная любовь у тебя, — подвел он итог и убрал руку.

— Это точно, — начала жаловаться Маша, — меня муж приревновал и постриг налысо.

И Маша и сняла парик, показав свою коротко стриженную голову.

Я едва не поперхнулся пивом. Но при этом добавил почему-то:

— А ничего, тебе идёт.

— Тогда я не буду его надевать, — ответила Маша, и я пожалел о том, что сказал.

Ещё через час мы уже все были довольно пьяные. Играла музыка из магнитофона. Не обращая ни на кого внимания, мы с Машей сидели и целовались взасос. Жека что-то объяснял Еве, а она при этом смотрела на нас. Потом Жека встал и с осоловелыми глазами произнес свою коронную фразу, с которой он обычно заканчивал вечеринку:

— Всё, я спать.

Я оторвался от объятий Маши. Моя рука уже давно была в её трусиках. Я взглядом показал Жеке на Еву, но он, поняв по этому взгляду, что я имел в виду, повторил:

— Не, я спать!

Жека ушёл, а мы с Машей продолжили целоваться. Минут через пять Ева сказала:

— Я тоже пойду домой, Артём, проводи меня.

Я тут же встал и вышел в прихожую вслед за Евой. Она надела босоножки, посмотрела на меня перед уходом и многозначительно сказала:

— Я люблю тебя, Артём.

И вышла за дверь. Возвращаясь на кухню, я подумал о том, что она не могла и не умела выразить то, что чувствовала, лучше, чем этими словами. Но меня ждала Маша, и я тут же забыл про Еву.

Открыв глаза на следующее утро и увидев рядом с собой стриженую голову Маши, первое, о чём я подумал, — что хорошо было бы, чтобы она ушла. И, как будто прочитав мои мысли, она открыла глаза и сказала:

— Мне нужно идти.

— Хорошо, — ответил я, вставая и стараясь не смотреть на неё, вышел на кухню, попил воды и закурил сигарету.

Через пару минут на кухню вошла Маша, мы покурили и она ушла. Потом из своей комнаты вышел Жека, как обычно с кривым лицом спросонья и с копной непричёсанных волос на голове. Не умыв лица, он сразу же прошёл на кухню, сел за стол и закурил сигарету:

— Тёма, я тебе говорю — бабы тебя до хорошего не доведут. Послушай меня.

Я рассмеялся над его внешним видом и этой фразой:

— А как же без баб, Жека?

— Как без баб? Без баб никак… Но, — он поднял указательный палец вверх, — нужна одна баба, чтобы любила тебя, ухаживала за тобой, готовила и когда надо — подставляла дырку. Но ты можешь трахать других. А потом, когда натрахаешься, возвращаться к своей.

— Нихрена у тебя философия, Жека! — воскликнул я.

— А фигли ты хотел? Мы, мужики, без баб нихера не сможем прожить. В них наша энергия. И ты должен трахать всех подряд, но у тебя ещё должна быть одна-единственная, которая тебя всегда ждёт.

— Понятно, что ничего не понятно — ты же говорил, что бабы из нас энергию высасывают!

— Да, высасывают. Ладно, сегодня вечером нужно одно дело провернуть, — сменил тему Жека, немного подумав, — поэтому не напивайся сегодня, слышишь?

— Чё за дело?

— Нужно микросхемы, украденные с завода, отнести одному чуваку.

— Ладно, как скажешь, — как всегда, я был готов на всё что угодно, что предлагал Жека.

Примерно через час в дверь позвонили. Это оказалась Лариса с Мариной. Лара, заходя в квартиру без спроса, с ходу наехала на меня:

— Это что это ты за баб трахаешь тут?

— Да, кого это ты тут трахаешь? — подхватила Марина, как обычно при этом улыбаясь во всё лицо.

Я не сразу понял, о чем речь. Лариса держала в руках бутылку палёной водки.

— Давай выпьем что ли? — весело воскликнула Лара и пошла на кухню. Марина направилась за ней следом.

Я прошёл за ними. Девушки поздоровались с Жекой.

Пока я доставал рюмки, Лариса начала объяснять:

— Сидим мы, значит, с Мариной у меня дома, похмеляемся, и тут звонок в дверь. Открываю — и, батюшки, это моя старая знакомая Маша. «А я, — говорит, — тут в гостях была, у одного Артёма». Я говорю: «Это не тот, что на двенадцатом этаже живёт?» — «Да, — говорит, — вы его тоже знаете?» — «Ах ты, с...а, — я ей говорю. — Да это наш пацан!».

— А, вот оно что, — прокомментировал я её рассказ.

— Ты что это без нашего спроса трахаешь всяких шалав? — с весёлым блеском в глазах спросила Лариса.

— Ладно, Лара, проехали, вы сегодня дома будете?

— Не знаю, мне нужно с подругой встретиться, а что?

— У нас сегодня деньги будут, можно посидеть немного, выпить.

— Да, вы шампанское любите? — подключился Жека со свойственной ему манерой ухаживания за девушками.

— Да, любим, — ответила Марина заигрывающим тоном.

— Мы не против и водки выпить, да, Артём? — добавила Лариса и поглядела на меня.

— Короче, никуда не пропадайте, вечером мы зайдём за вами.

Мы ещё немного посидели, и девушки ушли. Жеку и меня развезло на вчерашних дрожжах, и каждый ушёл спать в свою комнату.

Продолжение следует...

Криминальная драма Псы Улиц. Автор Андрей Бодхи.

Продолжение...

5

Через пару дней я шёл к Максу и встретил его перед подъездом с каким-то парнем. Они оба были пьяные. Друга Макса звали Жека, он был на несколько лет старше нас, стройный, среднего роста, с умным взглядом, правильным лицом, но со слегка смотрящим в сторону сломанным носом, что сразу не бросалось в глаза. Он говорил очень жёстко и категорично, уверенно доказывая свою правоту и любил поучать, и шутил и смеялся как-то наигранно, как будто через силу.

У них с собой была выпивка, хорошие сигареты и закуска. Но Макс торопился на встречу со Светкой. Говорил, что решается их судьба — будут они вместе или нет.

— Слушай, Макс, а давай мы пойдём с тобой? — предложил я.

— Это ещё зачем? Она и так мне предъявляет, что для меня пацаны дороже наших отношений, — ответил Макс.

— Правильно, так и должно быть, — вмешался Жека, — пацаны всегда должны быть выше, чем баба.

— О, этот пацан мне нравится, — воскликнул я и поднял ладонь вверх, — дай пять.

Жека хлопнул по ладони, и я продолжил:

— Смотри Макс, тебя она слушать не хочет, а я могу выступить в роли твоего адвоката.

Макс задумался. Жека одобрительно закивал головой.

— Дай я с ней поговорю? — продолжил я, — тем более, она меня знает.

— Ну, фиг знает, пойдём, — пожал плечами Макс. Мы пошли все втроём к месту встречи. Жека всю дорогу учил Макса, как нужно вести себя с женщинами.

— Макс, запомни: никогда не подстраивайся под бабу, — говорил он очень резко и категорично. — Если покажешь свою слабость, она тебе мигом на шею сядет.

— Жека, а я смотрю, ты, прям, эксперт по бабам? — пошутил я.

— А как же? — засмеялся Жека и продолжил уже более спокойным тоном: — Эти обезьянки думают, что у них дырка есть, и все мужики у них на привязи. Хер там — у нас свои есть инструменты, как ими управлять.

Мы подошли к месту встречи — это была веранда детского садика. Света уже ждала там. Макс подошёл к ней и сделал попытку поцеловать её в щечку, но она отстранилась. Света была высокой худощавой девушкой со светлыми волосами и чуть вытянутым лицом. Она носила большие очки в роговой оправе, которые совершенно ей не шли, они делали её лицо чересчур строгим и старомодным.

— Макс, иди пока с Жекой покурите, а я поговорю со Светой, — предложил я Максу, и он, что-то пробубнив под нос, отошёл чуть подальше со страдальческим выражением лица.

— Да, я слушаю, — сказала мне Света, посмотрев на меня строго. — Он теперь вместо себя стал присылать парламентёров?

Я не выдержал и рассмеялся.

— Слушай, Света, — начал я, — ну что ты пацану покоя не даешь? Он из-за тебя исстрадался весь, ты посмотри.

— А кто будет учитывать мои страдания? — сказала Света. — Кто-нибудь подумал обо мне?

— Ну и живите дружно, не ругайтесь не ссорьтесь, любите друг друга… — начал я, но Света меня перебила.

— А как с ним жить нормально? — она одарила меня возмущённым взглядом. — На встречи он опаздывает или вообще не приходит по каким-то фантастическим причинам. Нигде не работает, денег у него никогда нет, постоянно пьет или курит траву. Как такому человеку я могу доверять? Он даже элементарные обещания выполнить не может. Я его попросила раз в жизни сделать подарок мне на день рожденья, и он даже этого не смог сделать.

Её голос дрогнул и на глазах выступили слёзы. Я перестал улыбаться и посмотрел в сторону Макса. Он стоял возле кирпичной стены веранды и драматично бил кулаками об стену. Я не знал, что сказать.

— Слушай, Света, ты наверное права, — начал говорить я серьёзно. — Но кроме всего перечисленного ты не должна забывать, что он любит тебя, верен тебе, и, может быть, сегодня ты дашь ему шанс, а завтра он всё сделает для тебя?

Света ничего не сказала, отвернув голову в сторону. Я подошёл к Максу:

— Дай ей остыть и через пару дней всё наладится.

Макс вернулся к Свете. Они переговорили о чём-то. Потом она ушла, а мы отправились ко мне домой.

Мы сидели и выпивали, Жека рассказывал о том, что он недавно приехал откуда-то с большими деньгами и теперь пропивал остатки. Он показался мне интересным человеком, мы сразу нашли общий язык. Он знал много людей и знал какие-то мутные схемы заработка за счёт перепродажи краденого. Он когда-то работал на заводе и рассказывал, как оттуда вывозилось и продавалось всё — запчасти, станки, цветмет и прочее. У него было много знакомых среди тех, кто этим занимался.

Так как ему негде было жить, на вопрос: «Артём, я поживу у тебя?» я сразу ответил: «Да, без проблем».

— Ладно, я тогда за вещами схожу. Оставил у знакомого.

Когда он вернулся, в руках у него был один небольшой пакет.

— Жека, это все твои вещи?

— Ну да, а мне больше нифига не надо.

В итоге Жека поселился у меня. Обычно он целыми сидел на кухне, гонял чаи, курил, решал кроссворды и штудировал газеты с объявлениями. Что-то там подчеркивал и обводил кружочками, потом выходил на улицу и, дойдя до ближайшего телефона-автомата, начинал куда-то звонить. Или брал меня с собой, мы ходили по каким-то его знакомым, и он обсуждал дела. В конце всех этих звонков и хождений мы приходили в одно место, брали какие-то мешки и сумки, переносили в другое место, и так появлялись деньги, после чего начиналась гулянка на несколько дней, пока деньги не заканчивались.

Обычно тратить деньги на проституток по трезвому ни я, ни Жека не стали бы, но когда идёт пьяный кураж, на второй или третий день пьянки все единогласно за то, чтобы вызвать баб.

В местных газетах бесплатных объявлений, которые рассовывают по почтовым ящикам, этих предложений было полно. Обычно это было объявление типа: «Досуг» и номер телефона. Звонишь, говоришь, сколько нужно девочек, и в течение часа их привозят. Если девочки не понравились на лицо, то говоришь «мамке», что не подходят, тогда этих отвозят и привозят других. Обычно можно было договориться сразу, пустить девчонок по кругу, и за час трахнуть парочку проституток или даже трёх. Особенно если все они молодые и симпатичные. Бывали девки, которым на вид едва исполнилось восемнадцать, а может быть даже и не исполнилось. Но проституток мы заказывали, когда было очень много денег, а это было не часто, поэтому довольствовались нашими дворовыми б...и.

Одним вечером мы с Жекой сидели на кухне и выпивали. Он что-то толкал мне за жизнь, а я слушал.

— Тёма, слушай меня, я тебе плохого не посоветую. Нужно жить своими мозгами, не надо ни на кого работать. Я на заводе потратил четыре года своей жизни, работая за копейки. И что я заработал?

Жека вопросительно смотрел на меня.

— И что ты заработал, Жека?

— Ни хрена не заработал, — закричал он и ударил кулаком по столу.

— Вот где все деньги, — он ткнул пальцем в газету, лежащую на столе, но тут внезапно успокоился и, закуривая сигарету, закончил: — Но тут нужно мозгами шевелить.

— Жека, фиг знает, как ты это делаешь, я так, как ты, не умею.

— А я тебя и учу — нужно мозг прокачивать. — И он, глядя на меня, несколько раз пальцем постучал по своей голове.

— Как? Кроссворды разгадывая целыми днями? — воскликнул я.

Жека неожиданно растрогался и заговорил добродушным голосом:

— Тёма, вот за это я тебя и люблю! Ты много книжек читаешь. Правильно. Но не ввязывайся в херню.

Продолжение следует...

Криминальная драма Псы Улиц. Автор Андрей Бодхи.

Продолжение...

Придя домой, мы открыли по пиву и стали ждать Макса. Он должен был приехать часа через полтора-два. Но уже минут через десять в дверь позвонили. Я пошел открывать. На пороге стояла Ева. «Ни хрена себе», — подумал я про себя и вслух сказал:

— Привет! Какими судьбами?

— Привет! Можно войти? — спросила Ева.

— Да, заходи, — я сделал шаг назад, пропуская её в квартиру, и громко сказал: — Антон, смотри, кто пришёл.

Ева вошла и замерла на месте, удивлённо подняв брови:

— Я думала, ты один.

— А нет, сюрприз, — сказал я, улыбаясь и запирая входную дверь.

— Привет! — я услышал довольный голос Антона.

— Привет! — Ева поздоровалась с Антоном и вновь посмотрела на меня.

Она была одета в белую блузку и короткую обтягивающую юбку. В прошлый раз, когда я и она были пьяные, она оставила о себе воспоминания как об обычной пьяной шмаре. А теперь, трезвой и спокойной, мне она понравилась больше.

— У вас есть покурить? — спросила она, сняв босоножки, и посмотрела на нас вопросительно. — Я так курить хочу!

— Да, есть — ответил Антон, — пойдём на балкон, покурим.

Мы втроём вышли на балкон. Увидев у нас по бутылке пива, Ева ещё раз посмотрела на меня и захлопала глазами.

— Пиво будешь? — спросил я из вежливости и, когда она кивнула в ответ, добавил: — Сейчас стакан принесу.

Я ушёл на кухню за стаканом. По пути зашёл в туалет и когда вернулся, то заметил, как они хитро переглядываются.

— Что? — спросил я.

— Короче, — начал Антон, — пока ты ходил за стаканом, мы договорились кое о чём.

— Так, я слушаю, — сказал я, наливая пиво и протягивая Еве стакан.

— Пока тебя не было, Ева мне говорит, — продолжил Антон, — пусть Артём меня трахнет и даст мне денег на проезд.

— Да, мне нужно на центральный вокзал, встретить подругу с поезда, — подтвердила Ева.

— Ну и?.. — я вопросительно посмотрел на Антона.

— Ну я говорю Еве: «Давай мы тебя трахнем вдвоём и дадим тебе деньги на проезд?» — Антон сделал паузу. — И Ева согласилась.

— Ну что ж, замечательно, — говорю я, — и когда начнём?

— Да прямо сейчас, — Антон смотрел на меня с довольным видом.

Я посмотрел на него и ухмыльнулся — мне, если честно, вообще Еву трахать не хотелось, но ситуация сама по себе интересная.

— Ладно, начинайте, — произнес я, — а я сейчас докурю и подключусь.

После того, как всё закончилось, Антон выдал Еве деньги, и, уходя, она поблагодарила нас и неожиданно добавила:

— Только вы не подумайте, что я какая-то там…

Она не закончила, но мы поспешили ответить:

— Нет-нет, конечно — всё нормально!

— Ну пока, — и я закрыл за ней дверь.

— Только вы не подумайте, что я какая-то шлюха! — передразнил я её.

— Не, не, конечно — ты нормальная девушка! — поддержал меня Антон, и мы расхохотались.

Мы с Антоном обсудили произошедшее, поржали немного и вновь услышали звонок в дверь. На пороге стоял Макс с большим пакетом конопли.

— О, Макс, здорова, мы тоже только что пришли — задолбались деньги искать.

— А я задолбался на этой жаре собирать траву.

Максу выдали пива, он сидел за столом, курил, пил пиво и на лице у него было написано, что он доволен собой.

— Макс, помнишь, как мы с тобой учились на подготовительных курсах в художке и в первый раз обкурились?

— Да, ты тогда облевал весь автобус.

— Да ты не меньше меня блевал, ладно нас бабки пожалели.

— Прикинь, Антон, мы после учебы с пацанами покурили травы и потом сели в автобус до нашего района. По сколько лет нам тогда было, по пятнадцать? Короче, мы залезли в битком набитый автобус, и, естественно, все места были заняты бабками. В итоге мне стало так плохо, что я просто начал блевать и вокруг меня сразу все расступились. И тут бабули такие: «Ох, сынок, всё учишься и не ешь, наверное, ничего». Место мне уступили, я сел и только слышал, как Макс где-то сзади тоже блюет. Короче, еле добрался до дома тогда.

Когда всё было готово Макс и я выпили превозмогая отвращение. Пока ждали прихода, я обратился к Антону:

— Антон, расскажи историю, как ты морковку носил в чеке.

— А, ну, короче, я дома порезал морковку мелко и скрутил в бумажку, типа чек, и положил в карман. Ну, мы с пацанами гуляем по улице, и возле нас останавливается уазик ППС, ставит к стенке и давай обыскивать. Находят, значит, у меня на кармане этот чек, и мент такой: «Опа» и давай с довольной рожей разворачивать его. Я стою со спокойным лицом и молчу. Он его разворачивает и такой, типа:

— Это что ещё такое?

А я ему спокойно:

— Морковка.

Он такой:

— Это что, на?

— Морковка, на.

Меня уже разбирал смех, и на этом моменте я не выдержал:

— Морковка, на, — повторил я за Антоном и заржал так, что мне хотелось упасть под стол. В этот момент Антон тоже ржал, у него слёзы текли из глаз и он бил ладонью об стол. Я приподнялся, пытаясь сквозь смех сказать:

— Ха-ха-ха, я представляю твоё серьёзное лицо, когда ты говоришь: «Морковка, на»... — и тут же, не выдержав, начинаю ржать снова.

В этот момент я смотрю на Макса, который сидит с серьёзным лицом:

— А что такого, я не понимаю, над чем вы смеётесь?

И мы с Антоном вновь начинаем неудержимо ржать. Антон вскакивает из-за стола и сквозь смех говорит:

— Мама, я умираю…

Смотреть на него невозможно, я неудержимо хочу смеяться и понимаю, что нас накрыло капитально.

— Подожди, Макс, — я взял себя в руки и пытаюсь говорить серьёзно, — ты что, тоже так делаешь?

После этого вопроса Антон снова вскочил на ноги и, согнувшись пополам, схватившись за живот и разрываясь от смеха, прокричал:

— Надо воды попить, — и с этими словами бросился к кухонному крану, открыл воду на всю и начал пить прямо из-под крана. Я продолжил допрос Макса:

— Так ты хочешь сказать, что черномазый гангста всегда таскает с собой морковку на кармане?

После этих слов мы с Антоном вновь разразились смехом, а Макс сидел и улыбался, качая головой, как бы не соглашаясь. В этот момент Антон подошёл вплотную ко мне, положил руку на плечо и, приблизив лицо к моему лицу, с широкой довольной улыбкой сказал:

— Блин, Тёма, я умираю. Пойдём музыку врубим, потанцуем.

— Точно, — подхватил я, и мы чуть ли не бегом побежали в зал. Я поставил кассету Prodigy, и, врубив музыку почти на полную громкость, мы стали отплясывать как сумасшедшие. В зал пришел Макс и вяло начал танцевать со скучающим видом. Его тоже пёрло, но он любил загоняться и не участвовал в нашем безудержном веселье.

Трава оказалась действительно убойная, через какое-то время я уже перестал что-либо помнить. Очнулся я глубоко ночью лежащим на диване в одежде. У меня был дикий сушняк — очень хотелось воды. Я пошел на кухню, налил себе воды из-под крана и залпом выпил. Потом заглянул в комнату — в квартире кроме меня никого не было. Проверил замок входной двери — она была заперта, значит я сам закрыл. Но я этого не помню. Я вспомнил Еву, и мне тут же захотелось секса. Я умыл лицо, выпил ещё воды, разделся, и уснул.

Продолжение следует...

Криминальная драма Псы Улиц. Автор Андрей Бодхи.

От автора:

События, описанные в романе, возможно, кого-то шокируют, но всё описано максимально правдиво. С тех пор прошло более двадцати лет, однако всё до сих пор живо в моей памяти. В этой истории нет позёрства или хвастовства. В ней больше боли, чем кажется. Нам было по двадцать лет, и мы хотели жить на полную катушку, но делали это как могли.

«Убивать себя», чтобы чувствовать себя живым, — вот, пожалуй, единственная точная формулировка того поколения, выросшего на криминальных улицах.

На первый взгляд читателю может показаться, что книга оправдывает культуру распада, маргинальную среду и блатную романтику, но мне хотелось показать эту историю глазами главного героя, у которого на глазах люди занимаются саморазрушением и теряют свою личность, а иногда и жизнь.

Книга специально написана нарочито упрощённым языком, чтобы показать мир глазами главного героя, в котором он видит отражение самого себя и пытается прожить каждый день как последний, беря от него всё.

Эту книгу я писал прежде всего для себя, и она не про меня — она про тех людей, которые навсегда останутся в моей памяти вечно молодыми.

Продолжение...

— Понятно. Ну, что делать будем? Везти на трамвае стрёмно, через полгорода идти — тоже.

— Слушай, — мне пришла в голову одна идея, — пойдём к Максу? Он везучий пацан и безотказный.

— Он с нами не захочет разговаривать. В последний раз он, кажется, серьёзно набычился на нас.

— Ничего, он отходчивый, пойдём, я по дороге расскажу тему.

Мы вышли на улицу. Был тёплый и солнечный летний день. Мы шли в сторону Макса, и я рассказывал Антону свой план:

— Смотри, в последний раз мы попросили его съездить за травой, а сами пошли искать деньги на молоко и пиво. Его этот расклад устроил, потому что у него деньги вообще не водятся отродясь. Теперь у нас есть деньги, но мы скажем, что денег нет и мы пойдём их искать, пока он едет за травой. А сами купим пиво и будем ждать его у меня дома.

— Он не согласится. Помнишь, как мы в последний раз над ним угорали, и он ушёл, разобидевшись?

— Предоставь это мне, у меня есть такие доводы, что он сам ещё побежит как миленький. Дай мне деньги, типа на проезд в троллейбусе.

Антон отсчитал мне восемь рублей.

Минут через тридцать мы стояли возле двери Макса. Я позвонил в звонок, и через пару минут Макс открыл дверь. Увидев нас, он сделал серьёзное лицо и произнёс:

— Сейчас, — и закрыл дверь.

Мы с Антоном переглянулись. Антон улыбался, я жестом показал ему, чтобы он молчал. Закурили. Через пару минут дверь открылась и Макс вышел с сигаретой в зубах. Он был в светлых брюках, майке, на шее висела цепь из обычного металла, а на голове была тщательно уложенная причёска — за волосами он особенно следил и всегда стригся вовремя.

— Чё пришли? — спросил он, закрыв дверь и прикуривая сигарету от зажигалки.

— Да, так — проходили мимо и решили зайти проведать, — ответил я, и добавил — а что, что-то не так?

Я сделал искренне удивлённое лицо.

— Да я не ждал вас вообще-то, — ответил Макс, высокомерно глядя на меня.

Мне было ужасно смешно смотреть на то, как он пытается строить из себя крутого парня, но мне было также интересно подыграть ему и проверить себя — насколько я смогу войти в роль и дать ему то, что он хочет, взамен на то, что захочу от него я.

— Подожди, Макс, — начал я, — ты чё, типа, в обидки кинулся на нас? С хера ли? — с максимально искренним недоумением произнес я.

— На обиженных воду возят, — ответил Макс и вытянул шею, состряпав серьёзную физиономию. — Я считаю неприемлемым для себя то, что было в прошлый раз.

— Я не понял, а что было в прошлый раз? — я и посмотрел на Антона. Тот пожал плечами, подыгрывая мне.

Макс молчал, сохраняя серьёзное выражение лица. Он затянулся и выпустил кольцо дыма.

— А подожди, — начал я, — дай угадаю, ты обиделся, а, нет, обиженных в жопу трахают, ты огорчился что мы, типа, над тобой смеялись?

Я пристально смотрел на него, пожёвывая сигарету в зубах.

— Блин, Макс, — я вынул сигарету и хлопнул себя по лбу, — ты чё, в натуре подумал, что мы над тобой стебались? Ты чё, серьёзно?

Я вновь изображаю удивление:

— Блин кабзец, вот ты меня расстроил, — я взял сигарету в рот, зубами оторвал пожёванный фильтр, выплюнул его в пролёт и глубоко затянулся, глядя вниз, показывая тем самым расстроенные чувства. Затем повернул голову и посмотрел на Антона:

— Антон, прикинь, Макс на нас погнал за то, что мы якобы над ним угорали.

Глядя на Антона, я ему подмигнул и он скривил губы и покачал головой в знак неодобрения. Я резко посмотрел на Макса:

— В натуре, ну не обессудь, Макс, мы реально не хотели тебя огорчать, — держа сигарету в зубах, я развел в стороны руками.

— Да вы как дебилы, ржали без конца, угорали над всем, что я скажу, — вдруг прорвало Макса, и я понял, что пробил эту стену, осталось совсем немного дожать Но вдруг вспомнил его серьёзное выражение лица, его попытки неумело шутить и почувствовал, как меня начинает разбирать смех:

— Ха-ха-ха, Макс, хорош, ты чё, мы не над тобой ржали вообще! — продолжил я — мы над Саней смеялись. Помнишь, Антон, мы вспомнили историю о том, как ездили на дачу к тебе? И мы ржали над этим.

Глядя на Антона, отвернувшись от Макса, я моргал ему попеременно обоими глазами.

— Короче, прикинь, — повернулся я к Максу и начал рассказывать историю. — Мы на даче у Антона собрали убойную коноплю и сварили. Саня был с нами. Мы убились и пошли гулять на речку, а Саня начал изображать из себя великого охотника, и пока мы шли вдоль речки, он то и дело резко останавливался и шёпотом говорил: «Тихо, здесь ондатра!». И мы просто животы надорвали над ним. А он всё серьёзно это воспринимал. Прикинь угар?

— Да, пипец придурок, — сказал Макс, не улыбаясь, но видно было, что он потеплел.

— Но маняга была убойная, да, Антон? — я вновь посмотрел в его сторону.

— Да, офигенная! — наконец сказал хоть слово Антон и покачал головой.

— Короче, Макс! — я вновь резко сменил тему разговора: — Не гони на нас, реально мы же друзья!

Я развёл руки в стороны, Макс утвердительно покачал головой, скривив лицо. Я подошёл к нему ближе и протянул руку:

— Мы же кенты? А кенты друг на друга бочку не катят, верно?

Макс пожал протянутую ему руку. Я крепко сжал её и обхватил другой рукой:

— Недоразумения больше нет, я надеюсь, — я наклонился и с улыбкой посмотрел Максу в глаза.

— Всё путём, — ответил Макс и криво улыбнулся.

— Ништяк, — радостно сказал я и, повернувшись к Антону, прибавил, — иди пожми кенту руку.

Антон и Макс пожали друг другу руки. Чтобы не оставалось неловкой паузы, я продолжил:

— А какая всё-таки была трава убойная тогда, да Антон? Вот бы убиться сегодня ещё, ты как, Антон?

Антон кивнул головой:

— Да, можно.

— А ты как, Макс? — я вопросительно посмотрел на него.

— Да, неплохо было бы, — он с оживлением покачал головой.

— Можно в принципе сгонять на «Шестерку». Вы как, пацаны? — я поочерёдно посмотрел на них обоих.

Оба закивали головами в знак согласия.

— Блин, только деньги нужны. У тебя есть что, Антон? — я посмотрел на Антона, тот отрицательно покачал головой:

— Я пустой.

— А у тебя, Макс, есть лавэ? — я посмотрел на Макса. Он тоже покачал головой и даже похлопал по карманам брюк:

— Не, я вообще голяк.

Я начал шарить по своим карманам, делая вид, что ищу что-то:

— У меня есть, в принципе, только на проезд, и то только на одного, — я вытащил из кармана деньги, показывая Максу и Антону.

— Макс, ты можешь деньги найти?

Макс отрицательно покачал головой. На это и был мой расчёт.

— Ну мы попробуем в принципе денег найти, — проговорил я задумчиво, как бы сам про себя. — Макс, сможешь за травой один сгонять?

— Чё, опять я один, как в прошлый раз? Не, я не поеду — сходу начал причитать Макс, я в принципе этого и ждал.

— Ну ладно, давай тогда мы поедем, а ты деньги ищи, — пожал плечами я, — мне не впадлу съездить, если что. Я могу и один съездить, а вы ищите деньги и встретимся у меня.

Я вопросительно смотрел на Макса. Я знал, что он недолюбливал Антона и денег он нигде не найдет.

— Блин, ладно, надо пакеты найти, — сдался Макс, — а то трава на весь троллейбус воняет. Я сейчас.

Макс зашёл в квартиру и закрыл дверь. Я победно посмотрел на Антона:

— Дай сигарету что ли, — и улыбнулся.

— Зашибись, — Антон тоже криво ухмыльнулся и протянул мне сигарету.

Минут через пять вышел Макс. Мы спустились на улицу, я отдал ему деньги на проезд, и мы разошлись: Макс отправился на остановку, а мы пошли ко мне домой. По пути зашли в магазин и Антон купил пиво.

Продолжение следует...

Криминальная драма Псы Улиц. Автор Андрей Бодхи.

От автора:

События, описанные в романе, возможно, кого-то шокируют, но всё описано максимально правдиво. С тех пор прошло более двадцати лет, однако всё до сих пор живо в моей памяти. В этой истории нет позёрства или хвастовства. В ней больше боли, чем кажется. Нам было по двадцать лет, и мы хотели жить на полную катушку, но делали это как могли.

«Убивать себя», чтобы чувствовать себя живым, — вот, пожалуй, единственная точная формулировка того поколения, выросшего на криминальных улицах.

На первый взгляд читателю может показаться, что книга оправдывает культуру распада, маргинальную среду и блатную романтику, но мне хотелось показать эту историю глазами главного героя, у которого на глазах люди занимаются саморазрушением и теряют свою личность, а иногда и жизнь.

Книга специально написана нарочито упрощённым языком, чтобы показать мир глазами главного героя, в котором он видит отражение самого себя и пытается прожить каждый день как последний, беря от него всё.

Эту книгу я писал прежде всего для себя, и она не про меня — она про тех людей, которые навсегда останутся в моей памяти вечно молодыми.

Продолжение...

4

Однажды, проходя мимо киоска, где работала Рита и увидев её, я остановился поболтать. Оказалось, что она уже ни с кем не встречается. Мы договорились о встрече, я как-то зашёл к ней домой, и мы ушли ко мне. После этого стал иногда приходить к ней на работу, когда мне хотелось выпить. Рита знала, что денег у меня нет и я не отдам, поэтому всегда давала нехотя. Так как она торговала пивом, сигаретами и всякими закусками, то среди этого добра я и Оля постоянно что-то выпрашивали у неё, и за всё это она потом расплачивалась с зарплаты.

Как то я пришёл без настроения. Мне хотелось выпить. Рита сразу объявила:

— Я тебе больше пиво давать не буду!

Я сделал изумлённое лицо.

— А я и не прошу! Просто пришел… — и сажусь на стул со скучным видом.

Внутри небольшого киоска все было заставлено ящиками с пивом, сигаретами и закусками — чипсами, сухариками, шоколадными батончиками и прочей едой. Мы сидели на стульях, стоявших очень близко друг к другу. За закрытой дверью внутри больше никто бы не поместился, разве только стоя.

— Ну что ты молчишь — скажи что-нибудь! — начала уговаривать меня Рита.

— Что сказать?

— Ну расскажи историю или прочитай какое-нибудь стихотворение!

— Да я не знаю, что сказать, да и настроения у меня нет, — отвечаю я.

— Ты специально так делаешь, чтобы я тебе пиво дала, — начала причитать Рита голосом, полным страсти. Но я делаю вид, что мне всё безразлично:

— Нет, — отрицаю я и качаю головой, — ничего я не делаю. И не хочу я твоего пива, — и продолжаю сидеть, нахмурившись.

— Ну и ладно, пива я тебе всё равно не дам, — Рита, скрестив руки на груди, отворачивается.

— Мне и не надо, — повторяю я и, надув губы, приняв нарочито скучающий вид, начинаю смотреть в одну точку.

Но буквально через минуту молчания Рита оборачивается ко мне, кладёт свои руки на мои и, заискивающе глядя прямо в глаза, говорит:

— Артём, ну не сиди так, как будто тебе скучно! Скажи что-нибудь!

— Я не знаю, что сказать, — я делаю сонные глаза и говорю таким же сонным голосом.

— Ну прямо умирающий лебедь! — восклицает Рита, резко выпрямляет спину, разворачивается и достаёт с полки бутылку «Балтики №9», берёт открывашку и, открыв бутылку, протягивает мне.

— Да я особо не хотел, но спасибо, — говорю я всё таким же скучным голосом, но беру бутылку и делаю глоток. Рита в этот момент закуривает сигарету и смотрит в сторону, состряпав обиженное лицо. Я делаю второй глубокий глоток и чувствую, как мягкая волна, похожая на боль, наполняет голову. Ставлю бутылку на полку. Осторожно беру сигарету из руки Риты, глубоко затягиваюсь и, выпустив дым, улыбаюсь и отдаю ей сигарету обратно.

Она поворачивает голову ко мне и смотрит с серьёзным выражением лица, но увидев мою радостную физиономию, вдруг, не выдержав, тоже улыбается.

Через час Рита уже сидит у меня на коленях, я уже допил вторую бутылку «Балтики», курю и выпускаю дым в её волосы и кусаю за мочку уха. Я читаю по памяти стихотворение Маяковского томным голосом:

— Дым табачный воздух выел,

Комната, глава Крученыховского ада,

Вспомни, за этим окном впервые

Руки твои, исступленный, гладил…

Рита сидит с закрытыми глазами и молча слушает. Я дочитал стихотворение до конца и говорю:

— Помурлыкай, кошечка.

Рита скромно опускает голову, открывает глаза, хлопает длинными ресницами, и смотрит на меня сверху вниз:

— Му-ур, му-ур… — начинает она мурлыкать писклявым голоском.

Ещё через полчаса я говорю, что мне пора. Рита начинает дуться — я обещаю ей, что приду завтра, а через пару дней, когда у неё закончится работа в ночную смену, мы встретимся и пойдём ко мне.

Как-то утром в субботу ко мне зашёл Антон и предложил сварить траву. Он сказал, что у него есть деньги на молоко, проезд и пару бутылок пива. Но для этого нужно было ехать в соседний район города, называемый «Шестёрка», потому что рядом находилась исправительная колония строго режима номер шесть. И там как раз растут заросли хорошей конопли. Мы не раз туда ездили, но после недавнего случая с Лёней Болтом мне не особо хотелось ехать через полгорода с пакетами конопли.

— Болта недавно приняли с коноплёй, — говорю я Антону.

— Да ну нафиг? — Антон удивлённо смотрит на меня.

— Да, прикинь. Он идёт по улице и несёт пакет с коноплёй. Мимо проезжает мусорской уазик. Ну ты понимаешь, что только ленивый мент не остановится при виде Лёни с каким-то пакетом.

— Ну да, — Антон рассмеялся, — и чё дальше?

— Ну уазик останавливается, и мент из окна спрашивает: «Что в пакете»? Лёня ему отвечает: «Вещи», тот: «Ну-ка покажи». И Лёня, дебил, открывает и показывает содержимое пакета.

— Ни хрена себе, — Антон задумался, — а ты откуда знаешь?

— Он сам мне рассказывал.

— Его отпустили?

— Да, представляешь, — говорю я и через секундную паузу продолжаю: — Но тут есть одна маза…

Антон продолжает сидеть и смотреть на меня с выпученными глазами.

— Помнишь Костыля? — спрашиваю я его.

— Кто же его забудет, — выругался он.

— Ну короче, — продолжаю я свой рассказ, — Костыль с племянником Болта как-то на улице нарвались на крутых парней. Костылю не понравилось, что машина проехала слишком близко от него, и он пнул по ней ногой. Из машины вышли парни и вежливо предложили проехаться с ними. Тут Костыль очканул и заткнулся, а вот племянник начал говорить о том, какая у него есть крыша и, мол, давайте поедем поговорим туда. Парни удивились, выкинули Костыля из машины и поехали с племянником, как ты думаешь, куда?

— Куда?

— К Лёне Болту — сказал я и сделал паузу.

— То есть Лёня Болт — его крыша? — переспросил Антон, и я, видя его удивлённое лицо, рассмеялся.

— Короче, слушай дальше, — я продолжал, — подъезжают они на тачке к подъезду Лёни, а он как раз там трётся со своей подружкой пьяный. Увидев племянника в машине, он обрадовался и закричал: «О, ништяк, сейчас поедем на тачке кататься». Сам открыл дверь машины и запрыгнул в неё. Парни ещё больше обалдели от этой картины. Выкидывают из тачки племянника и типа говорят ему: «Ну чё, ты что ли крыша»? Лёня тут понимает расклад и говорит им: «Поехали к моему дяде». Те, типа: «Ну ладно, поехали». Приезжают они к его дяде, и знаешь, кто он, оказывается?

Антон уже просто сидит и молча смотрит на меня вопросительно.

— Прокурор, прикинь?

У Антона глаза на лоб полезли.

— Теперь понимаешь, почему его отпустили с коноплёй и вообще почему он до сих пор гуляет на свободе?

— Ни фига себе! — наконец вырвалось у Антона. — Ну а чем закончилась эта история?

— Ну, короче, дядя Лёни, — это родной брат его матери. Он, как я понял, постоянно вытаскивает его из передряг. На этот раз он сказал парням: «Делайте что хотите с ним, отмудохайте, трахните в жопу, только не убивайте». Ну в итоге те поржали, дали ему пару пинков и отпустили.

— А что Костыль? — спросил Антон.

— А Костыль в больничке. В пьяной поножовщине на улице ему засунули перо в печень. Прикинь, даже в таком состоянии он буксовал на врачей — и когда его завозили на операцию, он вдруг заорет: «Стопэ, куда вперед ногами? разворачивай бричку!». Говорят, за ночь операции на двенадцать килограммов похудел, но выжил, сукин сын.

Продолжение следует...

Криминальная драма Псы Улиц. Автор Андрей Бодхи.

От автора:

События, описанные в романе, возможно, кого-то шокируют, но всё описано максимально правдиво. С тех пор прошло более двадцати лет, однако всё до сих пор живо в моей памяти. В этой истории нет позёрства или хвастовства. В ней больше боли, чем кажется. Нам было по двадцать лет, и мы хотели жить на полную катушку, но делали это как могли.

«Убивать себя», чтобы чувствовать себя живым, — вот, пожалуй, единственная точная формулировка того поколения, выросшего на криминальных улицах.

На первый взгляд читателю может показаться, что книга оправдывает культуру распада, маргинальную среду и блатную романтику, но мне хотелось показать эту историю глазами главного героя, у которого на глазах люди занимаются саморазрушением и теряют свою личность, а иногда и жизнь.

Книга специально написана нарочито упрощённым языком, чтобы показать мир глазами главного героя, в котором он видит отражение самого себя и пытается прожить каждый день как последний, беря от него всё.

Эту книгу я писал прежде всего для себя, и она не про меня — она про тех людей, которые навсегда останутся в моей памяти вечно молодыми.

Продолжение...

Дома я первым делом зашёл в ванную и обнаружил фингал под глазом, у меня болел затылок. Я умыл лицо и вышел на кухню.

— Антон, где ты был опять? Почему у меня весь затылок в шишках?

— Артём, я пытался вас разнять, — начал оправдываться Антон.

— Ладно, чёрт с ними. Ну, как у нас дела? — я изменил тон и сел напротив девушки.

— Отлично. А вы, ребята, прям звери какие-то, — она положила ладонь на мою руку и погладила её, одновременно прожигая меня похотливым взглядом. Я заметил у неё шрамы на пальцах, как будто после перелома. Подумал, что она уже готова, и решил действовать сразу.

— Ева, а ты не хочешь со мной пройти в комнату? — смотрю я на неё многозначительным взглядом.

— А что, пойдём, — отвечает она, глядя на меня, и обернувшись к Антону, продолжает: — Мы можем и втроём пойти.

Я смотрю на Антона. Он сидит с серьёзным видом и кивает головой.

— Ну тогда идём, — говорю я и поднимаюсь со стула. Ева с Антоном тоже встают, и мы идём в зал.

Антон отстрелялся первый и вышел из комнаты. Но мне не повезло. Девушка слетела с катушек, когда я назвал её шлюхой.

Она, вдруг, впивается ногтями в мою грудь и вопит:

— Не называй так меня! Я не шлюха! — и начинает бить меня по животу и груди. У неё истерика.

— Ладно, ладно, успокойся, — говорю я и хватаю её за руки. Она продолжает вопить:

— Я не шлюха, не называй так меня!

Я опешил от такой резкой перемены. Продолжая держать её за руки, пытаюсь выползти из-под неё.

— Всё, успокойся нахрен! — кричу я на неё. Она начинает рыдать:

— Не называй меня шлюхой, я не шлюха…

Я отпускаю её руки и встаю с постели. Она прижимается к спинке и обхватывает колени руками, опускает голову между колен. Вид у неё жалкий и одновременно кошмарный.

Я беру свою одежду и одеваюсь. Кидаю ей её шмотки:

— Давай, одевайся, — говорю я грубо и жёстко. Мне хочется спровадить её побыстрее.

Через пару минут мы приходим на кухню. Пока Ева не видит, я кручу пальцем у виска и показываю на Еву.

Мы садимся за стол. Она берет бутылку пива, в её глазах пустота:

— Да, да, я шлюха, — бормочет она, — они напоили меня и, пока я спала и трахнули…

Она продолжает бормотать себе под нос. Мы сидим с Антоном и переглядываемся.

— Слушай, Ева, давай иди домой, — говорю я ей через пару минут.

Она посмотрела на меня, взгляд был мутным, ничего не выражающим:

— Теперь ты презираешь меня? Считаешь меня шлюхой?

— Нет-нет, всё нормально. Иди домой, — отвечаю я.

— Ладно, раз ты считаешь, что я шлюха и мразь, тогда я пойду, — говорит она, встаёт из-за стола и чуть не падает на него. Я ничего не говорю и тоже встаю, чтобы проводить её до двери и поддерживаю её за руку, пока она обувается.

Выходя, Ева ещё раз смотрит на меня пустыми глазами и говорит:

— Я вам не шлюха, понятно?

— Ладно, ладно, пока! — говорю я и закрываю за ней дверь.

На следующий день приходит Антон и рассказывает:

— Короче, я вчера пришёл домой и подумал, что мы тёлку сняли прямо на улице и она сразу нам дала. А вдруг она заразная?

— Ну, в принципе ты правильно подумал. И что делать?

— Ну слушай дальше, — продолжил Антон, — я позвонил на работу, взял отгул за свой счёт и пошёл в поликлинику сдать анализы.

— Так ты сейчас из поликлиники идешь, как я понимаю?

— Да, но ты слушай дальше. Стою в очереди, где сдают анализы мочи. Очередь большая, я устал и сел на корты. Вдруг вижу: проходит мимо меня угадай, кто?

— Блин, я боюсь сказать…

— Ева, ля, — крикнул Антон. — И такая посмотрела на меня, кивнула головой и мимо прошла. Я думаю: вот встряли, точно что-то подцепили.

— Блин, — прокомментировал я, и мне показалось, что у меня зачесалось в мудях.

— Ну слушай дальше, — продолжил Антон. — Сижу я и думаю: «Всё, приплыли!» И тут вижу, она опять проходит обратно. Подходит ко мне и говорит так, что, блин, вся очередь слышит: «Я болею всеми венерическими заболеваниями, и теперь вы тоже будете болеть». И уходит.

— Чёрт, — я присел и уперся ладонью в лоб, — приехали! А ты что?

— А что я? Сижу, смотрю, на меня все косятся, и говорю, как бы сам про себя, разводя руками: «Так-то нормально, чё».

Мы расхохотались как дебилы.

— Ладно, у меня денег нет на поликлинику, — сказал я, — но если у тебя всё будет чисто, то и у меня значит тоже.

Через пару дней анализы были готовы — всё было чисто. Но с Евой история не закончилась, а только начиналась.

Продолжение следует...

Криминальная драма Псы Улиц. Автор Андрей Бодхи.

Продолжение...

3

Антон зашёл как-то вечером и предложил поехать в центр города погулять. Я согласился и, мы, выпив по бутылке пива, пока шли на остановку, сели в маршрутку и поехали. Выйдя, мы просто шатались по центру города, пили пиво и знакомились с девушками. В итоге нагрузились пивом так, что нам было бесконечно и безудержно весело.

На одном из столбов с афишами мы увидели плакат, приглашавший на выставку кунсткамеры, которая проходила в краеведческом музее, и решили сходить туда ради прикола. Проходя центральную площадь, где простой народ гулял с семьями, мы вдруг увидели коляску, запряжённую лошадью. Коляской управляла молодая симпатичная девушка.

— О, Артём, смотри: такси, — закричал Антон, и мы подошли к коляске.

— Шеф, два счётчика, — закричал я.

Девушка посмотрела на нас с серьёзным видом и промолчала. Я подошёл ближе и сказал:

— Красавица, серьёзно, довези нас до краеведческого музея.

— У меня маршрут только по площади и вокруг аллеи, — ответила девушка.

— Как тебя зовут? — спросил я. Девушка была юная, лет шестнадцати, и симпатичная, но немного грустная. У неё были голубые глаза и тёмно-рыжие крашеные волосы.

— Лиза, — ответила девушка. Антон понял, что я занят девушкой, и пошёл посмотреть гигантские шахматы, стоявшие недалеко прямо на асфальте, на котором были нарисованы клетки.

— Какое красивое имя — Лиза, — сказал я, — а почему ты такая грустная?

— Я не грустная, — ответила Лиза, — просто сегодня такой день.

— Давай мы с тобой договоримся, — начал я, — я тебе расскажу одну историю, и если она тебе понравится, то ты отвезешь нас в музей?

Лиза задумалась и посмотрела на наручные часики.

— Ну хорошо, договорились, — ответила она по-прежнему серьёзно.

Я посмотрел в сторону Антона. Тот остановил двух проходящих мимо него девушек и разговаривал с ними.

— Один очень богатый и могущественный султан очень любил женщин и у него были сотни жён, — начал я рассказывать историю. — И когда он путешествовал по своей стране, то, увидев красивую девушку, брал себе в жёны.

Однажды, проезжая какую-то деревушку, он увидел красивую девушку, которая шла по улице и несла корзину с фруктами на голове.

Он остановился со своей свитой и сказал:

— Девушка, ты мне нравишься — я беру тебя в жёны.

Девушка была смелая, и, кроме того, у неё был возлюбленный.

— Спасибо за великую милость, но у меня уже есть жених.

Султан удивился такой наглости девушки.

— А ничего, что я султан?

— Да, ты великий султан, но моё сердце принадлежит другому.

Ему понравилась смелая девушка, и он предложил ей игру.

— Я положу в кувшин два камня — один чёрный, а другой белый. Если ты достанешь чёрный камень, то я возьму тебя в жены, а если белый, то выйдешь замуж за своего жениха.

Девушка согласилась, но она заметила, что хитрый султан положил в кувшин два чёрных камня. Она засунула руку, вытащила камень и сразу бросила его далеко. Султан удивился:

— Какого цвета был этот камень?

— Ой, а я забыла посмотреть. Но можно посмотреть, какой остался.

Султан удивился тому, как девушка провела его, а девушка подняла с земли корзину с фруктами и пошла дальше.

Я замолчал и смотрел на неё снизу вверх. Лиза впервые улыбнулась.

— Хорошо, поехали, — сказала она, и я окликнул Антона, забираясь в коляску. Антон попрощался с девушками, подбежал и тоже запрыгнул в коляску.

— Едем в музей, Антон. Добрая девушка Лиза согласилась нас подвезти.

Минут через пятнадцать мы подъехали к музею и остановились возле широкого крыльца. Это был старый особняк девятнадцатого века.

— Артём, мы с тобой как бояре, — прокричал весело Антон, вылезая из коляски.

Я тоже слез и протянул руку Лизе:

— Можно твою ручку, красавица?

Она протянула мне руку и я, приблизив к губам, поцеловал её.

— Желаю тебе счастья и большой и чистой любви, — сказал я напоследок.

Девушка улыбнулась, хлестнула поводьями, и коляска уехала.

В музей нас не пустили. Охранник, оглядев нас с ног до головы, сказал:

— Парни, там экспонаты стоят по несколько миллионов. Проходите в другой раз, как будете потрезвее.

— Понял, командир, — ответил Антон, и мы ушли, не сильно расстроившись. Взяли ещё пива, потом дошли до остановки, сели в маршрутку и поехали обратно в свой район.

В маршрутке мы продолжали смеяться и балагурить. Пассажиры на нас косились, но никто ничего не говорил. Проезжая мимо парка, который находился между двумя районами, мы попросили маршрутку остановиться, чтобы отлить.

— Братан, никуда не уезжай, — крикнул я, выходя из маршрутки следом за Антоном. Но дверь закрылась и машина уехала.

— П...с, — крикнул Антон ему вслед.

Мы сделали свои дела и пошли пешком по обочине. Через метров сто дошли до остановки и сели в подъехавший троллейбус. Троллейбус был наполовину пустой. Сзади стояла одинокая девушка; мы с Антоном сразу же подошли к ней и разговорились.

Девушку звали Ева, она было пьяная, высокая и очень худая. Чёрные распущенные волосы, чёрные глаза с каким-то сумасшедшим блеском, тонкие губы. По разговору с ней стало понятно, что она не против выпить и наверно даже потрахаться. Я незаметно шепнул Антону, что, мол берём девушку и идём ко мне. Он согласился.

Выйдя из троллейбуса, мы с Антоном отправились покупать пиво в киоске, который был прямо при остановке. Ненадолго оставив по этой причине Еву без внимания, мы увидели, как она разговаривает с двумя парнями, сидевшими на скамейке.

— Ну что, Ева, пойдём? — спросил Антон, подходя к ней.

— Да, конечно, — ответила Ева и помахала парням рукой, — пока.

— Э, стой, ты куда? — вскочил один из них, подбегая к Еве. — Ты же обещала с нами посидеть.

— Эта девушка с нами, — сказал я, подходя к парню. В этот момент встал и подошёл второй:

— Это с хера ли? — выкрикнул он. Парни были примерно нашего возраста и тоже поддатые.

— А вы не заметили, что мы с девушкой вместе сюда приехали? — вмешался Антон. Ева отошла чуть в сторону и с любопытством разглядывала сцену, которую разыгрывали из-за неё.

— Да похер вообще, откуда вы там приехали, — сказал первый.

— Алё, ты чё херами разбрасываешься, давно по хлебалу не получал? — крикнул на него я, подходя ближе.

— Парни, парни, — закричал примирительно Антон, — давайте обсудим.

Но я уже завёлся, и эти двое тоже.

— Чё ты сказал? — крикнул первый и набросился на меня, толкая двумя руками. Я сделал два шага назад от его толчка и прыгнул вперед, одновременно кулаком целясь ему в лицо. В итоге он завалился назад и упал на землю, я упал на него и начал кулаками колошматить его по лицу, одновременно чувствуя, как мне на затылок сыплются удары. Антон в итоге нас растащил.

Мы все выдохлись и поднялись. Антон примирительно размахивал руками. Мы поочередно ещё раз послали друг друга на хрен, и они ушли. А мы взяли Еву, удивлённо смотревшую на всё это, и пошли ко мне домой.

Продолжение следует...

Криминальная драма Псы Улиц. Автор Андрей Бодхи.

От автора:

События, описанные в романе, возможно, кого-то шокируют, но всё описано максимально правдиво. С тех пор прошло более двадцати лет, однако всё до сих пор живо в моей памяти. В этой истории нет позёрства или хвастовства. В ней больше боли, чем кажется. Нам было по двадцать лет, и мы хотели жить на полную катушку, но делали это как могли.

«Убивать себя», чтобы чувствовать себя живым, — вот, пожалуй, единственная точная формулировка того поколения, выросшего на криминальных улицах.

На первый взгляд читателю может показаться, что книга оправдывает культуру распада, маргинальную среду и блатную романтику, но мне хотелось показать эту историю глазами главного героя, у которого на глазах люди занимаются саморазрушением и теряют свою личность, а иногда и жизнь.

Книга специально написана нарочито упрощённым языком, чтобы показать мир глазами главного героя, в котором он видит отражение самого себя и пытается прожить каждый день как последний, беря от него всё.

Эту книгу я писал прежде всего для себя, и она не про меня — она про тех людей, которые навсегда останутся в моей памяти вечно молодыми.