Стало очень интересно, сколько я могу сейчас, в 30 лет, прочитать слов в минуту вслух. В школе помню по последним замерам (класс 7-8) скорость была около 250 слов в минуту. Для моих знакомых эта цифра выглядела космической. Решил проверить, что изменилось спустя лет 17)
Книга была выбрана та, которую ещё не читал, для чистоты эксперимента - Генри Форд. Моя жизнь, мои достижения. И страница, где нет чисел, иностранных слов.
Результат - 201 слово за минуту. Всё с первого дубля, был интересен результат именно без подготовки. Книга, конечно, сложноватая для таких замеров, как мне показалось по итогу, но начальный результат есть) Сейчас активно читаю книги, попробую замерить ещё через месяц, не тренируясь в этом направлении.
Бывает момент, когда привычные романы уже не цепляют. Хочется не просто сюжета, а игры с формой, иронии, культурных слоёв и ощущения, что автор разговаривает с тобой на равных. В видео как раз про такой переходный этап и вот несколько книг, которые отлично для него подходят.
Первая рекомендация - Лоран Бине.
Его роман «Игра перспективы» написан в эпистолярной форме. Там есть письма, размышления автора, сомнения, отступления, и при этом мощная историческая линия. Книга читается очень живо, местами смешно, местами тревожно, и постоянно держит внимание. Это та самая литература, которая вроде умная, но совсем не занудная. Настоящее «новьё», в хорошем смысле.
Дальше - мой личный любимчик, Умберто Эко. Если хочется сразу нырнуть поглубже, то «Маятник Фуко».
Да, книга не самая простая, но безумно увлекательная, если втянуться. Заговоры, символы, история, философия и тонкая ирония. Эко тут играет с читателем и культурой на максималках.
Если же с Эко хочется начать мягче, то отличный вход — «Как путешествовать с лососем».
Это сборник коротких текстов и эссе. Очень смешных, наблюдательных и при этом умных. Про повседневность, абсурд и странности жизни. Читается легко, но между строк постоянно чувствуешь: автор невероятно эрудирован. Если эта книга заходишь, значит, вы точно готовы идти дальше
Вообще такие книги - хороший маркер. Они как бы говорят: всё, читатель, ты вырос, можно усложнять маршрут и получать от этого удовольствие.
Литература, как ни странно, тоже имеет уровни сложности. И момент, когда хочется перейти на следующий, очень приятно поймать.
Читали что-нибудь из списка? Посоветуйте похожее
Больше рекомендаций и тематических подборок в моём тг-канале, там я пишу посты из мира кино, искусства, культуры и литературы. Недавно писала свою подборку книг, которые для меня самые-самые
Стало холодно. Настолько холодно, что за мной выросла стена от внешнего мира, и казалось, будто я обжёгся изнутри. Ветер на улице стал ядовитым. Он обжигает и сдирает с людей кожу. Он убивает в них страх — а я, кажется, уже давно ничего не боюсь. Я не выхожу из дома. Здесь я делаю вино и сушу мяту. Вино в этом году получилось особенно отвратительным. Я даже не понимаю, как позволил себе сделать настолько отвратительное вино, но факт остаётся фактом. И чем отвратительнее оно было на вкус, тем сильнее согревало. Оно позволяло мне быть в замкнутом пространстве. Давало возможность просыпаться по утрам, хотя смысла вставать больше не было. Свет внутри меня давно закончился. Он больше не управляет мной. Душой управляют тьма и вино. Кофе. И мята на подоконнике.
Начнем, пожалуй. Итак, шёл две тысячи двадцать пятый год. Планета Земля все еще крутилась по спирали вокруг звезды по имени Солнце, и не она одна — в компании с другими восемью или девятью планетами. Странный мир диктует странные законы: длинные реки почему-то стали не длинными, у серого цвета появились ещё пять десятков клонов, и планета — не планета. Но люди на Земле все еще есть, и они размножаются, и хотят есть, гулять, бегать, веселиться, строить и ломать, и богатеть. В итоге одному богатому человеку показалось, что нам тесно на Земле. Человек — это не обезьяна, человек может многое, чего обезьяне и не снилось, и если он захочет чего-то, то он этого добьется. Хотелки — это машины, мосты, небоскребы, корабли, подлодки, самолеты, полеты за пределами возможности. Одна из таких невообразимых возможностей – это полеты в космос и полет на Луну. Но человек захотел, и человек это сделал. И сделал это возможным. Ну, это было не все: на фоне голода, войн, развития наук — да, наука развивалась — ученые устремили взор на планету Марс. Человеческая хотелка захотела ее посетить, но одна умница захотела ее посетить буквально, так сказать, вживую. И много чего добился, у него есть ракеты, роботы и свой неповторимый искусственный интеллект по имени ИвА — искусственный андроид. В этом небольшом рассказе я расскажу Вам, как на самом деле обстоят дела в мире, и если читая вы вдруг обнаружите в рассказе, что описывая человека сидящего в кафе пьющего кофе из бумажного стаканчика, в рванных брендовых джинсах, и футболке с принтом на популярную видео игру, я на самом деле описывал Вас, то это будет считаться совпадением.
«Это только начало. Полную версию истории и новые главы можно найти на Автор Тудей, название: Чужие на Марсе».
Онегин поздравляет Татьяну с именинами. Художник А. Самохвалов
Продолжаю цикл разборов литературных произведений с точки зрения быта и нравов того времени. В честь Татьянина (12 января по старому стилю, 25 по новому) дня решила взять описание именин Татьяны в «Евгении Онегине», правда, слегка опоздала, поэтому пост вдогонку ушедшему дню.
С утра дом Лариной гостями
Весь полон; целыми семьями
Соседи съехались в возках,
В кибитках, в бричках и в санях.
Кибитка представляет собой крытую повозку. Её верх иногда откидывался, иногда нет. Их особенно любили цыгане, а ещё они часто использовались для перевозки грузов. Возком называли крытую повозку на полозьях. Напоминало небольшую утеплённую будку, в 19 веке считалось чем-то немного провинциальным и архаичным. Бричка – наоборот частый вариант. Согласно Википедии, её «кузов мог быть как открытым, так и закрытым и крепился на двух эллиптических рессорах. Верх делали кожаным, плетёным или деревянным, иногда его утепляли; были модели и без верха. В России брички делали обычно без рессор, тогда как в Западной Европе чаще на рессорах и с откидным верхом. Бричка была дешевле кареты
Кибитка на санях, запряжённая тройкой (картина А. О. Орловского, 1819)
Возок Петра
В передней толкотня, тревога;
В гостиной встреча новых лиц,
Лай мосек, чмоканье девиц,
Шум, хохот, давка у порога,
Поклоны, шарканье гостей,
Кормилиц крик и плач детей.
Согласно В. И. Далю, передняя – первый покой, комната при входе в дом. Обычно там располагались вешалки, зеркало. В некоторых помещичьих домах это было не такое уж и маленькое помещение, и там могли толпиться визитёры.
С своей супругою дородной
Приехал толстый Пустяков;
Гвоздин, хозяин превосходный,
Владелец нищих мужиков;
Скотинины, чета седая,
С детьми всех возрастов, считая
От тридцати до двух годов;
Уездный франтик Петушков,
Мой брат двоюродный, Буянов,
В пуху, в картузе с козырьком
Как вам, конечно, он знаком),
И отставной советник Флянов,
Тяжелый сплетник, старый плут,
Обжора, взяточник и шут. Владимир Набоков считал, что все фамилии не случайны. Пустяков – отсылка к Простакову из пьесы Фонвизина «Недоросль». Скотинин – дядя недоросля со стороны матери. Ещё и ирония – хозяин «хороший», а мужики нищие. Петушков – «юный Кокехуп» из произведения «Хвастун», Флянов – «судья Флэн» из «Фруктового Пирога». Знакомый читателям Буянов – герой поэмы «Опасный сосед», которую написал дядя А. С. Пушкина Василий в 1811 году. Поэма фривольного содержания, которая в том числе высмеивала нравы литераторов. У меня был уже её разбор, а в двух словах: лирического героя сосед Буянов подбил опробовать новую жрицу любви. Оказалось, она трудится в подозрительном заведении, и там случился конфликт с другими посетителями. Это привело к побоищу, где в качестве оружия в ход пошли книги разных авторов, которые и сами не ладили. А пришёл он, как и в романе, в пуху и картузе с козырьком
С семьей Панфила Харликова
Приехал и мосье Трике,
Остряк, недавно из Тамбова,
В очках и в рыжем парике.
Как истинный француз, в кармане
Трике привез куплет Татьяне
На голос, знаемый детьми:
Réveillez-vous, belle endormie.
Меж ветхих песен альманаха
Был напечатан сей куплет;
Трике, догадливый поэт,
Его на свет явил из праха,
И смело вместо belle Nina
Поставил belle Tatiana
Панфил — простонародная форма имени Памфилий. Харликов – от слова «харло» (горло, харлить - горланить). «Réveillez vous, belle endormie... belle Niná» – «Проснитесь, спящая красотка… прекрасная Нина» – вариация на тему «La Belle Dormeuse» («Прекрасная соня», ок. 1710). Это произведение было положено на музыку, были разные варианты, самый скромный публиковали в сборниках для детей и девушек.
И вот из ближнего посада
Созревших барышень кумир,
Уездных матушек отрада,
Приехал ротный командир;
Вошел… Ах, новость, да какая!
Музыка будет полковая!
Полковник сам ее послал.
Какая радость: будет бал!
Девчонки прыгают заране;
Полковая музыка – военный оркестр. Устроить бал было делом хлопотным и дорогим. Одна из статей расходов – музыканты. Если в столице это был просто вопрос денег, то в глубинке оркестров было заведомо мало. У самых богатых помещиков могли быть свои крепостные оркестры, у остальных вариантов было немного. Либо военный оркестр (если среди друзей оказался такой вот ротный командир - повезло), либо музыканты из местного театра, если таковой имелся. В качестве бюджетной альтернативы устраивали просто танцевальные вечера, где были один или два музыканта, но это было не так престижно. Если в столице балов было много, то в провинции каждый – целое событие.
Но кушать подали. Четой
Идут за стол рука с рукой.
Теснятся барышни к Татьяне;
Мужчины против; и, крестясь,
Толпа жужжит, за стол садясь.
Раньше подобные мероприятия проходили примерно по одному сценарию. Гости съезжались, встречались в гостиной, там какое-то время общались. Там же стояли столы с лёгкими закусками. Затем шли к праздничному столу. При этом в пушкинские времена шли обычно парами, кавалеры вели дам, поэтому хозяева старались, чтобы женщин и мужчин было примерно поровну.
На миг умолкли разговоры;
Уста жуют. Со всех сторон
Гремят тарелки и приборы
Да рюмок раздается звон.
Но вскоре гости понемногу
Подъемлют общую тревогу.
Никто не слушает, кричат,
Смеются, спорят и пищат.
Вдруг двери настежь.
Ленский входит, И с ним Онегин.
«Ах, творец! – Кричит хозяйка: – наконец!»
Теснятся гости, всяк отводит
Приборы, стулья поскорей;
Зовут, сажают двух друзей. Рассадка за столом могла быть разной, но неслучайной и с чёткой иерархией. Во главе стола восседал сам хозяин, справа самый уважаемый из гостей, место слева было чуть менее почётно, и далее по убывающей. Ориентировались, как правило, на чины и титулы. Если среди гостей были дамы, обычно они размещались отдельно от мужчин, но сам принцип был тот же. Если стол стоял буквой П, то во главе могли сидеть хозяева, справа хозяин (и далее по убывающей гости-мужчины), слева хозяйка, а далее гостьи. Если был один длинный стол, хозяин и хозяйка часто садились друг напротив друга, но иерархия гостей сохранялась.
Сажают прямо против Тани,
И, утренней луны бледней
И трепетней гонимой лани,
Она темнеющих очей
Не подымает: пышет бурно
В ней страстный жар; ей душно, дурно:
Она приветствий двух друзей
Не слышит, слезы из очей
Хотят уж капать; уж готова
Бедняжка в обморок упасть;
Но воля и рассудка власть
Превозмогли. Она два слова
Сквозь зубы молвила тишком
И усидела за столом. Мать главной героини, очевидно, рассматривает Онегина как очень перспективного жениха, поэтому сажает его напротив именинницы,. Евгению это соседство не понравилось. Опытный ловелас «траги-нервических явлений, девичьих обмороков, слез давно терпеть не мог» и решил отомстить и «поклялся Ленского взбесить».
Конечно, не один Евгений
Смятенье Тани видеть мог;
Но целью взоров и суждений
В то время жирный был пирог
(К несчастию, пересоленный);
Да вот в бутылке засмоленной,
Между жарким и бланманже,
Цимлянское несут уже;
За ним строй рюмок узких, длинных,
Подобно талии твоей,
Зизи, кристалл души моей,
Предмет стихов моих невинных,
Любви приманчивый фиал,
Ты, от кого я пьян бывал! В дореволюционной России был целый культ пирогов. Пирог – главный герой любого праздничного стола и обязательное блюдо на именинах. Блан-манже – желе из миндального молока. Иногда его подкрашивали разными красителями. Цимлянское – шипучее игристое вино из станицы Цимлянской. По меркам того времени достаточно бюджетный вариант. Что-то подобное помещики могли просто пить во время посиделок с друзьями, а для праздника это было простовато.
Зизи – Евпраксия (Зизи) Вульф, в замужестве баронесса Вревская, соседка Пушкина по имению и родственница его давнего товарища. В 1828 году А. С. Пушкин послал ей 4-ю и 5-ю главы «Евгения Онегина» с надписью, сделанною своею рукой: «Твоя от твоих». Они и позже сохраняли дружеские отношения. Именины св. Евфраксии отмечаются в тот же день, что и св. Татьяны
Далее гости поочерёдно поздравили именинницу, а Онегин даже почувствовал к ней жалость.
Гремят отдвинутые стулья;
Толпа в гостиную валит:
Так пчел из лакомого улья
На ниву шумный рой летит.
Довольный праздничным обедом,
Сосед сопит перед соседом;
Подсели дамы к камельку;
Девицы шепчут в уголку;
Столы зеленые раскрыты:
Зовут задорных игроков
Бостон и ломбер стариков,
И вист, доныне знаменитый,
Однообразная семья,
Все жадной скуки сыновья. После застолий обычно перемещались в гостиные. Там могли подавать чай или кофе, иногда варенье и иные сладости. Люди продолжали общаться. А любимое времяпровождение для помещиков и не только – игра в карты. Картёжниками были почти все, различались только ставки. Камелёк – небольшой камин.
Уж восемь робертов сыграли
Герои виста; восемь раз
Они места переменяли;
И чай несут. Люблю я час
Определять обедом, чаем
И ужином. Мы время знаем
В деревне без больших сует:
Желудок – верный наш брегет;
И, кстати, я замечу в скобках,
Что речь веду в моих строфах
Я столь же часто о пирах,
О разных кушаньях и пробках,
Как ты, божественный Омир,
Ты, тридцати веков кумир!
Омир – Гомер. Бригет – марка часов. Далее заносят чай, и вскоре начинается роковой бал.
Однообразный и безумный,
Как вихорь жизни молодой,
Кружится вальса вихорь шумный;
Чета мелькает за четой.
К минуте мщенья приближаясь,
Онегин, втайне усмехаясь,
Подходит к Ольге. Быстро с ней
Вертится около гостей,
Потом на стул ее сажает,
Заводит речь о том о сем;
Спустя минуты две потом
Вновь с нею вальс он продолжает;
Все в изумленье. Ленский сам
Не верит собственным глазам. Онегин начинает оказывать знаки внимания Ольги, и та принимает его ухаживания. То ли из легкомыслия, то ли потому, что Онегин в качестве жениха был интереснее и выгоднее. При этом танцы часто были распределены заранее, поэтому для Ленского это было поначалу просто неприятным сюрпризом. При этом танцевать несколько раз с одними и теми же людьми было непринято. Два танца подряд с одним и тем же кавалером уже могли вызвать пересуды, а три – тем более, это было допустимо только с официальным женихом.
Буянов, братец мой задорный,
К герою нашему подвел
Татьяну с Ольгою; проворно
Онегин с Ольгою пошел;
Ведет ее, скользя небрежно,
И наклонясь ей шепчет нежно
Какой-то пошлый мадригал,
И руку жмет – и запылал
В ее лице самолюбивом
Румянец ярче. Ленский мой
Все видел: вспыхнул, сам не свой;
В негодовании ревнивом
Поэт конца мазурки ждет
И в котильон ее зовет. Порядок танцев был чёткий. Традиционно начинали с менуэта, затем шла кадриль, вальс, мазурка, котильон. Самым важным танцем считалась мазурка, но молодёжь часто с нетерпением ждала именно котильон. Он считалось танцем-шуткой, во время него было много импровизации, что располагало к неформальному общению. Удобный вариант, чтобы объясниться с легкомысленной невестой.
Но ей нельзя. Нельзя?
Но что же? Да Ольга слово уж дала
Онегину. О боже, боже!
Что слышит он? Она могла…
Возможно ль? Чуть лишь из пеленок,
Кокетка, ветреный ребенок!
Уж хитрость ведает она,
Уж изменять научена!
Не в силах Ленский снесть удара;
Проказы женские кляня,
Выходит, требует коня
И скачет. Пистолетов пара,
Две пули – больше ничего –
Вдруг разрешат судьбу его. Насчёт пелёнок, конечно, лукавство. Дуэль произошла перед предполагаемой свадьбой, а минимальный брачный возраст для женщин в то время – 16 лет. Ленский требует коня, а вот какого именно – вопрос, так как бывшие друзья приехали вместе, и, вполне возможно, в экипаже Онегина. В таком случае Ленский коня попытался одолжить у Лариных. Является ли поведение Онегина достаточным для вызова на дуэль? Для зрелого мужчины вряд ли, скорее, повод пересмотреть дружбу и воздержаться от свадьбы с легкомысленной невестой. Но 18-летний романтичный юноша мог считать иначе.
P.S. Сон Татьяны накануне мероприятия не включён, так как пост только про быт, а не мистику
Так что крысы тут как раз не ветераны, а те, кто сочиняет и распространяет такую ложь в интернете.
Да знаем мы прекрасно, кто их распространяет. Гадкие мрезкие либерахи Те же самые люди, которые в свое время придумали "Бессмертный полк" в его первоначальном виде.
Формально идея шествия с портретами предков-фронтовиков зародилась в Томске. Но важно понимать, в какой концептуальной упаковке она изначально предлагалась. Изначальный замысел томских журналистов, среди которых, как мы теперь точно знаем, были лица, связанные с иностранным финансированием, был далек от всенародного единства и гордости за Победу. Их цель — подмена смыслов. Им нужен был не «полк» как символ преемственности поколений и благодарности, а «гулаг» как инструмент для культивации чувства вины и исторического покаяния. Это был не проект памяти, а проект перекодировки сознания, один из многих, щедро финансируемых из-за рубежа.
Понимание этой угрозы пришло не от властей, а от самих граждан. Когда патриотически настроенные общественники, в том числе и представители столицы, осознали, во что пытаются превратить святую для каждого россиянина тему, был запущен контрпроект — настоящий «Бессмертный полк». Его философия была принципиально иной: не скорбь и самоуничижение, а гордость, связь времен, личная семейная память как основа общенациональной идентичности.
Первый массовый выход на Поклонную гору стал моментом истины. Увидев многотысячное море людей, поющих военные песни вместе с Василием Лановым, либеральные кураторы томского проекта поняли, что проиграли. Они рассчитывали на маргинальный «протестный» формат, а получили всенародное движение. Их крики о «приватизации» — это всего лишь крик обиды спекулянтов, у которых из-под носа ушло истинно народное начинание, которое они хотели извратить.
