TurinR

Не задерживаясь ни на минуту, мы отправились в дорогу. Впереди ехал я, рядом со мной следовал Беллер на своей старой кляче, которая на удивление бодро пустилась в путь. Мастер Эгил легонько тронул бока быка пятками, и тот послушно двинулся за нами. Это было удивительно, я никогда не слышал о ездовых быках. Хотя, может быть, мне показалось, но бык в момент, когда ему отдали команду, испуганно покосился на сидящего на нём человека. Замыкал процессию маленький всадник на орденской лошадке.

Третьего спутника мне не представили, видимо, крестьянскому ребёнку этого знать не полагалось. Сам же он до сих пор не проронил ни слова.

Поездка должна была быть занимательной. Мои спутники постоянно шутили и обменивались колкостями. Такая манера общения между Мастером и учеником была очень необычна, на мой взгляд, но, судя по всему, эти двое уже много лет знали друг друга и через многое вместе прошли.

— Мастер Эгил, может быть, вы всё-таки мне объясните, в чём смысл нашего путешествия? Я понимаю, если бы мы, как и планировали, успели к первому числу и взяли в отряд одного или пару смышлёных учеников, но сейчас-то мы из кого там собираемся выбирать? — недоумевал Белл. — Нет, я, конечно, рад буду вернуться в место, где прошёл мой первый год обучения, но вполне обойдусь и без этого.

— Вот всем мастерам попадаются хорошие и послушные ученики, пределом мечтаний которых является исполнение любого приказа наставника. Мне же боги послали такого, который упирается, словно осёл, и подвергает сомнению каждое моё решение! — шуточно воздел руки к небу учитель.

— Ну что поделать, вот приехали бы вы пять лет назад не к первому числу, а с таким же недельным опозданием, как и сейчас. И тогда бы наверняка боги смилостивились над вами и выдали вам тупого, смирного и исполнительного ученика, вместо меня, — в той же манере парировал Беллер. — А если уж выбрали самого талантливого ученика на курсе, то будьте добры, отвечайте на вопрос.

— Ну, хорошо, хорошо. Два с половиной месяца назад, во время праздника равноденствия, я был в Волчьей крепости. Готовился к летней охоте и подбирал заказы. Там я повстречал своего старого друга, который взял с меня слово, что я обязательно заеду до начала охоты в школу старого Филина.

— И всего-то? — всплеснул руками Беллер. — Знаю я, как вы относитесь к своему слову. Сколько уже раз вы мне обещали не пить и не играть во время наших странствий? И почему же так получилось, что мы сейчас оказались в столь плачевном положении? — он указал на своё и мастера ездовое животное.

— Ты не путай слово, данное какому-то сопляку, и слово, данное грандмастеру Оредна! — огрызнулся великан, явно выдавая больше, чем хотел.

Беллер даже присвистнул от удивления.

— Только не говорите мне, что это был сам Фафнир!

— Ну а кто же ещё, — насупился Эгил. — Думаешь, мне самому охота переться в эту глухомань? Но один раз он мне уже указал на ученика, которого следует выбрать. В прошлый раз я его послушал и не прогадал, и вот, спустя пять лет, мне пора набрать новую команду, и как я могу не последовать его совету?

Белл на какое-то время притих, видимо, он впервые слышал об этом. Я же с трудом удержался от того, чтобы не встрять в разговор, когда речь зашла о Мастере Фафнире. Оказывается, он один из двенадцати легендарных грандмастеров Ордена.

В возникшей тишине явственно послышалось урчание у меня в животе. И только сейчас я понял, что страшно проголодался, а еды в дорогу взять не удосужился.

— Турин, ты что, не позавтракал? — смеясь, спросил Белл.

— Да, вот как-то совсем забыл, когда вы приехали, завтрак только готовили, и я ничего с вчерашнего вечера не ел, — грустно признался я.

— Ну, так это не беда.

Беллер порылся в тюках, притороченных к седлу, и выудил оттуда холщёвый мешочек, после чего кинул его мне. В нём лежали: тонко нарезанная солонина, небольшая ржаная булочка и кусочек сыра.

— Угощайся! Я привык подготавливать такие разовые комплекты для перекуса, чтобы можно было есть на ходу, — поделился Белл своей хитростью.

Так же он, не глядя, ловко швырнул ещё один мешочек за спину. Я обернулся, отслеживая траекторию полёта, ожидая, что его поймает Мастер Эгил, но тот уже вовсю набросился на коляску какой-то копченой колбасы, которую он достал из собственных тюков. Мешочек же, пролетев над головой великана, был схвачен неуловимо молниеносным движением третьего спутника, который до сих пор был закутан в тяжёлый дорожный плащ. Я задержал на нём взгляд, пытаясь понять, кто скрывается под объёмным капюшоном, но пара ярко-алых глаз, сверкнувших из-под него, отбили у меня всякое желание проявлять и дальше своё любопытство. «Это всего лишь отражение солнца в глазах», — спешно отворачиваясь, подумал я.

Быстро перекусив и поблагодарив за еду, я всё же решился задать мучавший меня вопрос.

— Мастер Эгил, простите мне моё любопытство, но почему вы едете верхом на быке? И почему он не пытается вас сбросить?

Никогда я не слышал про ездовых быков и точно знал, что бык — животное строптивое и никогда не позволяло на себе просто так разъезжать. В некоторых странах даже проводились соревнования, в рамках которых наездник должен был как можно дольше удержаться на спине скачущего быка. И время там шло на секунды. Тут же человек спокойно ехал на огромном животном, и то послушно выполняло все его команды.

Эгил смущённо потупил взгляд после этого вопроса.

— Да, да, Мастер, мне бы тоже очень хотелось ещё раз послушать эту занимательную историю, — ехидно добавил Беллер.

— Цыц, нашёлся мне тут. Ладно, расскажу, — сурово глянув на своего ученика, принялся говорить Мастер. — Это было в селе Верхние Выжмаки, что в двадцати километрах южнее Бруневарга. Когда мы подъезжали к нему, мой конь потерял подкову, а кузнеца в тот момент в селе не оказалось, и мы вынуждены были заночевать на постоялом дворе.

— Ну, естественно, ведь просто остановиться на ближайшей ферме было нельзя, как я предлагал, нам же нужно вкусно есть и, конечно же, пить, — встрял в разговор Беллер.

Эгил метнул в его сторону грозный взгляд, но тот и бровью не повёл.

— Так вот, пока мы дожидались возвращения кузнеца, так получилось, что у нас закончились деньги, припасённые на эту поездку, — продолжил Мастер свой рассказ.

— Ну да, вот взяли и закончились сами по себе, все десять золотых, на которые можно спокойно прожить пару лет, — вставил очередное ехидное замечание ученик.

— Да ты замолчишь сегодня или нет! — взревел великан.

Лошади шарахнулись в сторону от этого крика. Бык издал испуганный рёв и уже собирался рвануть, куда глаза глядят, но опустившийся ему на голову огромный кулак, снова привёл его к покорности.

— Всё, рассказывай сам, если тебе так неймётся, — заявил насупившийся великан после того, как животные успокоились.

Беллер примирительно поднял руки и извинился перед Мастером.

— Турин, ты не подумай ничего плохого. Мой мастер хороший человек и отважный воин, но испытывает слабость к алкоголю и азартным играм, — шепнул мне Белл. — Так вот, в общем, мы остались не только без денег, но и даже слегка задолжали местным. И мне пришлось, чтобы компенсировать долг, истребить стаю волков, которые повадились резать овец. Три дня я гонялся за ними по лесам. Но в итоге, когда вернулся обратно к старосте с докладом о выполнении поручения, оказалось, что наш долг только возрос, — продолжил ученик рассказ.

Сзади послышалось недовольное ворчание. С трудом можно было разобрать обрывки фраз про «кислое вино за слишком большие деньги» и «неблагодарных крохоборов и скупердяев живущих на этих землях».

— В результате единственным выходом для нас оказалось оставить в залог наших прекрасных коней. Взамен же нам предложили пару местных лошадей. Вот только ни одна из них не способна была везти Мастера, и пришлось взять быка, который по первому времени, конечно, выказывал всяческое недовольство постигшей его судьбой, но учитель сумел с ним договориться, — закончил рассказ Беллер.

Ноги не слушались меня, я даже не мог закричать; ужас полностью парализовал моё тело. Последним ударом стало то, что великан, едущий первым, восседал на огромном рогатом монстре, который изрыгал дым из широких ноздрей.

В голове молнией проносились все те страшные истории, которые ученики любили рассказывать перед сном у очага в большом зале школы: о демонических проклятых сущностях, которые преследуют охотников Ордена; о призраках поверженных монстров, которые возвращаются с того света, чтобы отомстить всем живым. Я бы мог многое ещё вспомнить, но мой поток панически несущихся мыслей прервал громоподобный бас.

— Так какого рожна мы ночевали в сыром лесу, если до деревни оставалось всего пара километров хода? — вопрошал великан у своего спутника.

— Если бы вы соизволили мне своевременно сообщить об этом факте, то, конечно же, я бы с радостью провёл в седле лишние полчаса, и мы ночевали под крышей, — ответил ему мужчина спокойным голосом, в котором читалось неприкрытое ехидство.

— Кто из нас целый год жил в этих краях и должен ориентироваться на местности? Я или ты? — снова вопрошал великан.

— Это было пять лет назад, да и вы прекрасно знаете, насколько часто ученикам удаётся поездить на такое большее удаление от школы, — вернул упрёк мужчина своему противнику.

Так, переругиваясь, они доехали до трактира. Я же всё это время стоял, разинув рот, всё ещё пребывая в шоке от столь необычной процессии. По мере приближения я понял, что рогатое чудовище, на котором восседал великан, было большим быком, а из ноздрей у него вырывался пар, а не дым. Мужчина же ехал на какой-то кляче жалкого вида, и только третий их спутник был верхом на прекрасной маленькой лошадке, хорошо знакомой мне породы. Точно на такой же я и сам недавно ехал на ярмарку.

Поравнявшись со мной, великан откинул капюшон. Это был мужчина лет сорока, с крупными чертами лица, рыжими коротко стрижеными волосами, роскошными густыми усами и бородой. Также он был весьма широк в талии.

— Парень, что это за деревня и далеко ли ещё до школы Ордена охотников? — поинтересовался он у меня, так и стоявшего посреди двора трактира.

— Аааа!? — ошалело выдавил я, так и не придя до конца в себя от увиденного.

— Не бойся, парень, мы из Ордена и направляемся в школу, но немного сбились с пути из-за вчерашней грозы, не подскажешь, где мы сейчас находимся? — ласково произнёс спутник великана.

Он тоже снял капюшон. Это был молодой парень, лет шестнадцати, с внешностью эталонного красавца. У него были смолисто-чёрные вьющиеся волосы, прямой тонкий нос с небольшой горбинкой, чёрные глаза и оливкового цвета кожа. Вот только столь красивое лицо портил небольшой рваный шрам на правой щеке, будто оставленный клыками зверя. Также, он обладал атлетическим телосложением, словно с гравюры из книги. У него были сильные ноги и развитый плечевой пояс.

В этот момент я понял, что словно деревенский дурачок стою с открытым ртом и пялюсь на приезжих. От этого мне стало нестерпимо стыдно, лицо налилось кровью, и я наконец-то смог взять себя в руки.

— Доброе утро, господа! Меня зовут Турин. Это деревня Бруневарг, и вы находитесь во дворе трактира при ней. До школы Ордена охотников отсюда, около двух часов езды, — выпалил я на одном дыхании.

Теперь уже настала очередь выпучить глаза от удивления великану и молодому парню, которые явно не ожидали такого ответа от меня. Что и неудивительно, судя по всему, они приняли меня за обычного деревенского ребёнка. Ведь я был одет не в привычную одежду ученика школы, а в крестьянский наряд, который мне вчера одолжили местные.

— Хорошо, а меня зовут Эгил Тьодарр, — представился великан.

Только внутри ордена было принято представляться именем с упоминанием сущности, так что ничего удивительного, что Эгил её не назвал, но, судя по имени и фамилии, он был родом с северного континента.

— Что ты сказал насчёт трактира? Может, самое время позавтракать и промочить горло? — последняя фраза была адресована молодому спутнику.

— Никаких трактиров, мы и так уже потеряли уйму времени, и я не хочу опять гоняться по лесам за очередной стаей волков, — сурово заявил парень, видимо, продолжая начатый раньше разговор. — Я вообще не понимаю, зачем мы тащимся в эту школу. Уже восьмой день, и там остались только абсолютные бестолочи.

Я покраснел ещё сильнее, кровь моя закипела от обиды, но возразить было нечего, да и я, пока не хотел признаваться в том, что я и есть та самая оставшаяся бестолочь.

— Турин, я давно не был в этих краях, не мог бы ты нас проводить до школы? Я готов заплатить за это один серебряный, — продолжил молодой парень, обращаясь ко мне.

— Конечно, господин! Только мне нужно спросить разрешения у старших, — ответил я, поклонившись.

После чего проследовал в трактир, где уже вовсю готовили завтрак.

— Учитель Гилберт, там приехали странные люди, которые просят проводить их до школы. Вы не будете против? — обратился я к одному из своих спутников.

Младший учитель подошёл к узкому окну, чтобы посмотреть на приезжих, и его согнуло от неистового хохота. Подскочивший к нему второй учитель тоже загоготал от увиденного. Сквозь смех я с трудом расслышал брошенную фразу: «Мастер Найдорф будет в восторге».

— Да, конечно, Турин, проводи наших гостей. Это Мастер Тьодарр с учеником, будь с ними почтителен. Хозяин, одолжи мальчику лошадь, — сказал Гилберт.

Хозяин трактира поклонился и повёл меня в конюшню.

— Передай Мастеру Томасу, что мы приедем к обеду, если больше ничего не приключится, — услышал я вслед.

В конюшне были три лошади: хорошо знакомая мне Сивка, на которой мы вчера приехали (её регулярно использовали в школе, когда нужно было что-то привезти), а также вороной красивый конь и старая гнедая кобыла. К моему неудовольствию, мне дали кобылу, но возмущаться я не посмел. Быстро оседлав свою новую подругу, я вывел её во двор, где меня уже ждали.

Сходив до ветра, я решил немного размяться. Для этого я принялся делать уже ставшие привычными утренние упражнения. Небольшая пробежка по двору трактира, приседания и отжимания помогли разогнать кровь и чуть-чуть согреться. Можно было, конечно, разбудить хозяина и попросить затопить очаг, но завтракать было ещё слишком рано, и я не хотел лишний раз беспокоить почём зря человека, который приютил нас на эту ночь.

Так что, взяв пару метательных ножей с перевязи, которая была у меня под одеждой, я принялся привычно отрабатывать броски на ближайшем столбе.

Прошла целая неделя с праздника окончания первого курса. Большинство учеников школы уже отправились на свою первую охоту. Всех моих друзей разобрали в первый же день, всё-таки они были среди лучших. И каждый приезжий мастер стремился заполучить их в свой отряд.

Игорь и Тау даже осмелились упрашивать мастера Найдорфа, чтобы тот позволил мне присоединиться к их отрядам, но все мольбы были тщетны. Старый Филин был непреклонен. Наш договор заключался в том, что я сам должен доказать, что достоин быть учеником Ордена Охотников.

Но дни шли один за другим, и меня так никто и не выбрал в свой отряд, что и неудивительно. Приезжающие Мастера просматривали экзаменационные списки и, конечно же, в первую очередь обращали внимание на запас силы учеников и их физические способности. Я уже смирился с тем, что попаду в «доборный» отряд.

На десятый день в каждую школу приезжал последний мастер, который собирал оставшихся учеников. Этот «доборный» отряд не участвовал в настоящих охотах, а ехал по местам битв других отрядов и занимался тем, что осматривал поля сражений и туши монстров. Вероятность проявить себя в таком отряде была ничтожно мала, но выбора у меня особо не было, ведь на дворе было уже восьмое июня.

Вчера, чтобы хоть как-то отогнать печальные мысли и развеяться, я напросился с парой младших учителей съездить в деревню Бруневарг для пополнения школьных запасов. У Ордена было множество собственных ферм, но также зачастую школы заключали контракты на поставку необходимого с ближайшими деревнями. Вот и сейчас мы должны были забрать бочки с великолепным ранним весенним мёдом, или как его ещё называли «многоцветковым», который собирался пчёлами с луговых и лесных цветов, а также фруктовых деревьев. Ещё в поставку входил воск для свечей.

Но, судя по всему, неудачи преследовали меня. Мы выехали в путь после обеда и уже к вечеру должны были вернуться обратно в школу. Но на полпути у нас сломалось колесо, и пока мы его чинили, началась гроза. В итоге до деревни мы добрались только к ночи, все промокшие и совершенно выбившиеся из сил.

Староста встретил нас со всевозможным радушием. Дружбу с Орденом тут очень сильно ценили. Это было обусловлено не только финансовой выгодой, но и вопросами безопасности. Ни одна банда лесных лиходеев не посмеет напасть на деревню, которая ведёт дела с Орденом. Конечно же, сами Мастера не гонялись по лесам за бандитами. Достаточно было письма с орденской печатью местному правителю, чтобы его дружина в кратчайшие сроки очистила указанный район от разбойников.

Так что войт, не раздумывая, пригласил нас в свой дом. В первую очередь затопили баню, где мы смогли согреться и помыться. После чего каждому выдали по комплекту чистой и сухой одежды и пригласили за стол.

Еда на столе, конечно, ни в какое сравнение в плане изысканности не могла сравниться с той, к которой я привык в школе, но всё-таки была горячей и вкусной, что было гораздо важнее для уставшего путника. К тому же это было начало лета, и закрома в деревнях были довольно сильно опустошены за прошедшую зиму. Нам подали наваристые щи из квашеной капусты с кусочками копчёного мяса, также к ним шёл молодой зелёный лук и сало. После щей на стол поставили большой рыбный пирог. А в качестве десерта были творожные лепёшки, запечённые с мёдом. Никогда ещё в своей жизни я так вкусно не ел.

После такого ужина мне даже дышать было тяжело, не говоря уж о том, чтобы куда-то ехать. На моё счастье, младший учитель Гилберт принял решение заночевать тут, а на утро, позавтракав, уже отправиться обратно в школу. У войта, кроме нас, были ещё гости, которые приехали из соседней деревни договариваться о будущей свадьбе его сына. Так что нас разместили на ночь в местном трактире на широких лавках. Мне было неудобно лежать на жёстком дереве, так что я, выпросив у хозяина шерстяной плед, отправился спать на конюшню, где и завалился в мягкий стог сена.

Ножи с приятным звуком втыкались в упругую древесину, оставляя после себя небольшие зарубки. Два месяца усердных тренировок и врождённая меткость дали свои плоды. Сейчас я без труда мог попасть с десяти метров в круг, размером с большую монету. При этом я обнаружил в глубине библиотеки учебник по метанию ножей, из которого узнал о новой технике броска. Можно было метать нож без вращения, используя, так называемую «безоборотную» технику. Плюсы этой техники были в том, что не нужно было постоянно подстраивать количество оборотов под дистанцию броска, но на большом расстоянии существенно падала точность попадания. И пока я никак не мог с этим справиться.

Около часа я оттачивал свои навыки, когда услышал вдалеке топот копыт. Быстро собрав ножи, подаренные Мастером Северовой и спрятав их обратно на перевязь под рубаху, я выглянул на дорогу, которая уходила вниз к реке, лежавшей недалеко от деревни. Топот усилился, судя по всему, всадники доехали до деревянного моста. Но из-за того, что река находилась в низине, её вместе с мостом скрывал густой туман, и я пока не мог рассмотреть, кто же в такой ранний час направился в путь.

— Не знаю, думаю, что никто, — начал отвечать ему высокий, жилистый паренёк с тёмно-коричневой кожей и курчавыми чёрными волосами. — Охотники проливают кровь не ради славы, а ради защиты людей.

— Не слишком ли скромно для того, чьей мечтой было: «Стать величайшим Охотником на всех континентах»? — поинтересовался третий, очень физически развитый мальчишка, представлявший собой эталон воина, как его рисуют на изображениях, хоть ему, как и другим ребятам, было всего одиннадцать лет. — Наша слава не для народа, а для нас самих. Наши учителя, наверняка, совершили уйму подвигов и даже смогли дожить до старости. Но при этом я никогда раньше не слышал их имён. Хотя, если честно, я бы, конечно, не отказался от своей статуи в полный рост, отлитой из золота, и чтобы она стояла посреди главной площади в столице моего родного королевства.

Все мальчики засмеялись и яростно принялись обсуждать то, какой должна быть статуя, и один ли на ней должен быть герой, или же он обязательно должен изображаться в схватке с каким-то ужасным монстром.

— Игорь, а ты собираешься брать только заказы на территории родного королевства? — полюбопытствовал светловолосый мальчик.

— Конечно же, нет. Люди везде одинаковые, и не только в разных королевствах, но и на разных континентах. Совершенно не важно, в каком месте или же культуре ты вырос, всё равно ты и твои близкие будете страдать от древнего проклятья и заслуживать защиты от него. Можно даже сказать, что те эльфы, которые это сотворили, сами того не понимая, объединили нас.

— А я, честное слово, до сих пор не могу понять, зачем они это сделали, — поддержал разговор темнокожий мальчик. — Ведь посудите сами: они проиграли войну, после чего решили покинуть наш мир. К чему им было тратить столько магической силы на то, чтобы отомстить людям, которых они всё равно больше никогда не встретят? Неужели они были настолько злобными созданиями?

— Сомневаюсь… — задумчиво произнёс крупный мальчик. — Как-то раз странствующий учёный проезжал через наше королевство и был приглашён моим отцом на пир. Он изучал эльфийскую расу, проводил раскопки их брошенных городов, а также пытался расшифровать их письменность. Гостям очень понравились его истории, но все они считали, что это только сказки выжившего из ума старика. Но я по-настоящему поверил ему. Помню, он показывал очень древнюю книгу, и там были рисунки эльфийских городов. Никогда я не видел ничего более прекрасного. Я не верю, что существа, способные построить такое, могут быть злыми. А ты что думаешь, Турин?

Немного в стороне лежал четвёртый мальчик. Был он небольшого роста и на первый взгляд хрупкого телосложения. Из-под копны тёмно-русых волос поблескивали голубые глаза, взгляд которых был устремлён к плывущим по небу облакам. И мысли его, подобно тем самым облакам, устремлены были далеко за горизонт. Туда, где ныне было только пепелище и развалины некогда величественного замка.

— Турин! — Игорь повторно позвал друга.

— Турин!!! — уже хором закричали все трое мальчишек, видя, что друг их совсем не слышит.

— А что такое? — встрепенулся задумчивый мальчик.

— Ну, наконец-то ты очнулся, — улыбнувшись, сказал Тау. — Что тебя тревожит? Ведь экзамены уже закончились, и ты прошёл, даже без силы сущности. Ты доказал, что можешь быть лучше трети учеников.

— Так заметно? — смущённо улыбнулся четвёртый мальчик. — Просто я не уверен, что правильно поступил. Я занял место того, кто владеет силой зверя и действительно может вырасти в отличного охотника, а теперь будет вынужден стать простым рабочим в Ордене.

— Думай об этом по-другому. Может быть, ты спас кому-то жизнь. И теперь он не погибнет в какой-то глуши, разорванный проклятым монстром. А проживёт счастливую жизнь на орденской ферме, или даже дорастёт до младшего учителя.

— Я уже проголодался, может, вернёмся обратно в школу, праздник должен быть в самом разгаре, — предложил крупный мальчик.

— Подождите, брат просил нас всех здесь собраться, он уже должен скоро подойти, — взмолился мальчик с соломенными волосами.

В эту же минуту все четверо мальчишек услышали, как кто-то карабкается по крутому склону. После нескольких ругательств, каждое из которых сопровождалось звуком осыпающейся земли, на вершину взобрался совершенно запыхавшийся пятый мальчик. Он словно собрал в себе усредненные черты всех своих друзей. Ростом он был выше среднего, так же имел довольно накаченные мышцы, и, судя по тому, как ловко он смог взобраться по крутому склону, он и в ловкости не уступил бы большинству.

— Брат, ну и к чему это позёрство? — удивился паренёк с соломенными волосами. — Можно же было спокойно подняться с другой стороны по тропинке. Ты же мог сорваться и легко сломать себе что-нибудь.

— А так на две минуты короче, — уверенно заявил новоприбывший.

После такого заявления вершину холма огласил громкий смех собравшихся.

— Хорошо, что вы меня дождались, — сказал Майкл. — Я очень хотел достать одну штуку, но, к сожалению, старый Филин поставил пару человек караулить погреб, и мой план чуть было не сорвался, но вот!

С этими словами Майкл вытащил из-за пазухи маленькую глиняную бутылку, в которой явственно что-то плескалось.

— Это что, вино? — удивился Николай.

— Лучше, это сакэ, как называет его наш старый столяр, — довольно осклабился Майкл. — У меня получилось незаметно умыкнуть одну бутылку из его личных запасов. Пару недель назад я слышал, как он хвастался, что смог привезти целый ящик со своей родины из восточных земель.

— Воровство не красит Охотника, — резонно заметил Игорь.

— Ну, извините, ваше высочество, не всем повезло родиться с серебряной ложкой во рту, некоторым пришлось воровать, чтобы как-то выжить, особенно в краю, где правит чёрная смерть, — парировал Майкл.

Игорь промолчал, не давая ссоре разгореться, хотя было видно, как сильно его задели эти слова.

— Так вот, — продолжал Майкл, — сегодня очень важный день, уже завтра начнётся лето, которое может стать для любого из нас последним. И потому сегодня я хочу, чтобы мы стали не просто друзьями. У нас на родине есть старый обряд, Игорь, одолжи мне свой кинжал.

Игорь вытащил из-за пазухи богато украшенный клинок и протянул его Майклу. Тот уже откупорил бутылку и аккуратно уколол кончик большого пальца, капля его крови отправилась в бутылку, после чего предложил проделать то же самое и остальным.

Солнце уже закатилось за горизонт, и только звёздное небо освещало вершину холма.

Когда в старом глиняном сосуде оказалась частица каждого из собравшихся на холме мальчиков, Майкл хотел было произнести речь, но замялся, и тогда вперёд выступил мальчик с сияющими голубыми глазами.

— Спасибо, Майкл, если ты позволишь, я бы хотел сказать, — произнёс Турин, глядя на друзей, которые в ответ разразились подбадривающими криками. — Я благодарен всем вам за то, что стали мне друзьями, за то, что поддержали меня в трудную минуту, и я клянусь, что с сегодняшнего дня буду считать вас братьями! Сегодня мы делим одну кровь и одно сакэ на всех! Мы поклянёмся быть братьями! Каждый из нас отправится на свою охоту! Никакое проклятье не сможет нас остановить! Каждый из нас станет сильнее! И какая бы судьба нам ни была уготовлена, до самой смерти мы останемся братьями!

С каждым словом клятвы лица мальчиков становились всё серьёзнее, было видно, как каждая фраза отпечатывается в их душе, словно калёным железом. После того как Турин закончил свою речь, он сделал глоток из бутылки и передал её следующему. Каждый из собравшихся повторял слова клятвы, добавляя к ним что-то от себя, и отпивал из глиняного сосуда.

Впереди была долгая ночь, но, как и всякая ночь, она должна была рано или поздно закончиться.

Это был мальчик чуть выше меня ростом. На его худом, аскетичном лице ярко выделялись глаза изумрудного цвета. Длинный тонкий нос, высокие скулы и бледный цвет кожи выдавали в нём отпрыска аристократа. Длинные, немного вьющиеся волосы чёрного цвета были в данный момент аккуратно завязаны в хвост. Общее впечатление портили только тонкие губы.

Я плохо его помнил и даже не знал его имени, потому как он так же, как и я, раньше был одиночкой и ни с кем не общался. Он не смог или же не пожелал прибиться ни к одной из компаний, которые образовались за прошедшие девять месяцев учёбы. Я пару раз встречал его в библиотеке. Даже как-то собирался с ним заговорить, но, натолкнувшись на его холодный взгляд, передумал.

Вот и сейчас он как-то странно смотрел на меня. На его лице читались непонимание и обида, а может, даже затаённая злоба.

Мастер отдал команду к началу боя, и мы стали сходиться, оценивая друг друга. Так же, как и в предыдущих поединках, я не спешил атаковать. Мой противник прикрывался щитом, и кистень, который он держал в правой руке, был вне моего поля зрения. Но зато я заметил, как в его руке собирается странная аура. Если обычно использование сущности зверя я видел как призрачную шерсть разных цветов, то сейчас моему взору предстала совсем другая картина: правая рука моего оппонента покрылась обсидианово-чёрной, гладкой плёнкой. После чего воздух разрезал свистящий удар, от которого, хоть и не без труда, мне удалось уклониться. Ответный выпад наткнулся на умело подставленный щит. Я попытался было под него поднырнуть, но мой оппонент очередным свистящим ударом отогнал меня.

Данный обмен ударами продолжался недолго. Губы моего противника изогнулись в презрительной усмешке.

— Не знаю, как ты читаешь мои удары, но это тебе не поможет, — раздался злой, немного шипящий голос.

Я не успел ничего ответить, как рука моего оппонента снова покрылась чёрной аурой, вот только это был не удар. Он начал раскручивать своё оружие с огромной скоростью: деревянный шарик на тонкой цепочке моментально превратился в идеальный круг, который издавал зловещий свист. И теперь казалось, будто бы ученик напротив меня держит по щиту в каждой руке.

Не зная, что делать, я начал потихоньку отступать. Мне совсем не хотелось получить удар увесистым деревянным шариком, вращающимся на такой скорости. Мой противник сделал почти неуловимое движение кистью, выбрасывая руку вперёд, и что-то врезалось в моё левое плечо с такой силой, что я чуть не упал. Если бы это было настоящее оружие, и вместо деревянного шарика был бы стальной, сейчас на месте моего плеча было сплошное месиво из костей, а так я отделался всего лишь огромным синяком.

Скорость удара была совершенно немыслимая. И я не представлял, как мне дальше вести поединок. Левая рука потихоньку немела, а мой противник снова принялся раскручивать своё страшное оружие.

Резко рванувшись вперёд, я изобразил ложный выпад. Навстречу мне снова выстрелил деревянный шарик, но в этот раз я был к этому готов и сумел встретить его гардой своего клинка. Я смог остановить полёт страшного снаряда, который летел мне точно в голову, хоть это было и запрещено правилами. После столкновения кисть моей левой руки онемела от боли, и в то же мгновение её опутала тонкая цепочка. Я попытался, что есть силы, рвануть на себя оружие противника, вот только он проделал то же самое, и его усилия были подкреплены силой сущности. В результате этого перетягивания «каната» я остался без даги и с парой сломанных пальцев. Следующий удар кистеня должен был стать для меня последним. Я кое-как попытался заблокировать удар своей рапирой, но цепочка лишь обогнула клинок, и деревянный шарик, не потеряв скорости, ударил меня в ключицу.

— Победитель этого поединка — Салазар Змей! — сквозь пронзившую меня боль, услышал я слова младшего учителя, который судил наш бой.

Салазар протянул мне руку, как того требовали школьные правила, вот только в последний момент он плавно её отдёрнул так, что наши руки не соприкоснулись, хотя со стороны могло показаться, что мы обменялись рукопожатием.

— Тебе не место в Ордене охотников, — услышал я в этот момент злобный шёпот. — И никакие рекомендательные письма тебе не помогут.

После этого мой противник развернулся и быстро ушёл готовиться к следующему поединку. Я же поплёлся к палатке жрецов, совершенно сбитый с толку произошедшим. Никогда раньше мы не пересекались с Салазаром, и я совершенно не представлял, чем мог вызвать такую злобу с его стороны. К тому же, он откуда-то знал, что меня приняли в школу только благодаря рекомендательному письму, которое написал нашедший меня на развалинах родового замка рыцарь, как мне рассказывали.

Жрец в белом одеянии, расшитом голубыми цветами, лечивший меня, только недовольно покачал головой, глядя на мои травмы. Но при этом мастерски вправил и срастил мне кости пальцев. Долго сокрушался тому, что дети так друг друга калечат, пока затягивал трещину на лопатке. И, наложив компресс из лечебных трав на плечо, отпустил меня досматривать турнир.

Всего в турнире осталось двадцать шесть учеников. Семь в верхней сетке, где шестеро должны были сразиться друг с другом в четвертьфинале, а один сразу прошёл в полуфинал благодаря жеребьёвке. В нижней же сетке сейчас было девятнадцать учеников, двенадцать из них должны были биться друг с другом, а один сразу проходил дальше, где его ждали шестеро проигравших в прошлом раунде верхней сетки.

В полуфинале сошлись в поединке все мои друзья. Тау одолел Николая, а Игорь, не без труда, справился с Майклом. После чего в полуфинале нижней сетки двум братьям пришлось выяснять отношения друг с другом. Майкл легко одолел брата, после чего в последнем поединке разгромил Салазара, заняв третье место по итогу. За первое же место схлестнулись Лев и Тигр. Это был великолепный поединок, в котором верх взял Тау, хотя и ценой сломанной руки.

Я же закончил турнир на двадцать седьмом месте, чему был несказанно рад, учитывая то, что в общем зачёте поднялся на шестьдесят пятое место.

В этот раз я не отвлекался на то, чтобы глазеть по сторонам, всё моё внимание было приковано к моему противнику. Поэтому, как только раздался сигнал к началу боя, я смог заметить, как Ульрих слегка присел, а в купе с бурой энергией, которая собиралась в его ногах, он явно собирался всё решить одним ударом, не считая меня за достойного противника.

Это был великолепный прыжок, подкреплённый боевым кличем северных варваров. Ульрих оторвался от земли и за считанные мгновения преодолел десять метров, которые нас разделяли, а могучий вертикальный удар с лёгкостью переломал бы мне половину костей. Вот только за миг до того, как мой противник прыгнул, я рванулся вперёд, низко стелясь у самой земли. Тем самым проскочив у противника между ног и оказавшись за его спиной в момент приземления.

К сожалению, после этого манёвра я находился в нижней стойке, почти сидя на корточках и возможности нанести удар в спину оппоненту, который был существенно выше меня, просто не было. Но я нанёс удар наотмашь параллельно земле, не целясь, а скорее опираясь на какое-то чутьё. Почувствовав, что деревянный клинок рапиры совершил жёсткое столкновение и, услышав оглушающий вопль боли, я понял, что удар попал в цель.

Чудом сумев сохранить хладнокровие, я ощутил движение воздуха за моей спиной и поспешил разорвать дистанцию. Словно лягушка, я прыгнул вперёд, ощущая опасность всем своим естеством. Что-то пронеслось совсем рядом с моей головой, даже немного взъерошив волосы. Отскочив на пару метров, я развернулся и увидел, как Ульрих тоже разворачивается влекомый инерцией удара. Не поддавшись болевому шоку, мой оппонент так же, как и я, ударил назад своим большим топором, вот только, имея преимущество в длине оружия, он легко мог меня достать. Если бы я вовремя не отскочил, топор размозжил бы мне голову, и не факт, что даже лучшие жрецы после такого смогли бы меня вылечить.

Мы снова стояли лицом друг к другу, я всё так же выжидал и наблюдал. Ульрих же попытался кинуться на меня снова, вот только, при попытке опереться на левую ногу, слегка пошатнулся и зарычал сквозь зубы. После чего бурая аура, которая в этот раз была более тусклая, окутала его повреждённую ногу, и он неспешно начал ко мне приближаться. Судя по всему, мой удар удачно попал под колено и повредил или даже порвал связку.

Нам преподавали не только анатомию монстров, но и анатомию человека. Ходить при повреждении связок чудовищно больно. А при разрыве и вовсе, практически невозможно. Но Ульрих, несмотря на это, упорно шёл на меня.

Ринг был слишком мал, чтобы можно было бесконечно бегать, а быть повторно загнанным мне совсем не хотелось. Я двинулся вокруг Ульриха, обходя его с правой стороны, тем самым заставляя того опираться на повреждённую ногу.

Мне нужно было тянуть время, поединок с Игорем должен был отнять у моего противника немало сил сущности зверя, да и сейчас ему приходилось постоянно их расходовать. К тому же с каждой секундой боль должна была только нарастать и вытягивать всё больше физических сил. Вдобавок ко всему, я начал имитировать атаку, совершая ложные выпады, не забывая держать дистанцию. Со стороны, наверное, это выглядело как причудливый танец.

Ульрих, устав это терпеть, с каждой секундой всё больше впадал в ярость, что спровоцировало его наносить мощные размашистые удары, подкреплённые силой зверя. Вот только от каждого такого взмаха я с лёгкостью уходил, отслеживая накапливающуюся бурую ауру Медведя. Да и, честно говоря, эти удары не отличались изощрённостью, несмотря на всю силу и скорость, которая была в них заложена.

Спустя пару минут мой обессиленный противник рухнул на колени, мне оставалось только приставить оружие к его мощной груди, после чего судья зафиксировал победу.

Протянув руку Ульриху, как того требовал дуэльный этикет школы Охотников, я опасался реакции моего соперника: всё-таки победа, на мой взгляд, была не совсем честная. Я выиграл не столько мастерством, сколько измором, так и не скрестив клинки с противником. Ульрих же отличался буйным нравом.

К моему удивлению, в голубых глазах северного великана читался только восторг вперемешку с интересом. Он крепко сжал мою руку, пытаясь подняться. К счастью, поспел младший учитель, который судил наш поединок. Вместе мы смогли поднять Медведя, чтобы отвести его к жрецам.

— А я недооценил тебя, беспородный граф, — раздался густой бас. — Ты оказался гораздо более хитрым и ловким, чем я рассчитывал, для того, кто не владеет силой. Да к тому же ещё и позабыл главную заповедь воинов моего народа.

Старое прозвище в очередной раз кольнуло меня. Я уже пару месяцев его не слышал. Но за первые полгода в школе, стараниями Майкла, оно довольно прочно успело за мной закрепиться.

— А что это за заповедь такая? — поинтересовался я. — И, пожалуйста, обращайся ко мне «Турин».

— Как пожелаешь, Турин, на правах победителя ты можешь требовать к себе уважения. Что же касается заповеди, то она звучит так: «Не соревнуйся в силе с сильным, не соревнуйся в скорости с быстрым и не пытайся быть изворотливее ловкого». Я же бездумно бросился вперёд, что в итоге и стало причиной поражения.

— Похоже, что я, не зная того, как раз этих принципов и придерживался. Хотя, в самом начале, замешкайся я хоть на мгновение, и ты бы меня достал. Ну а потом, я всего лишь воспользовался ситуацией, — попытался я хоть немного утешить Ульриха.

— Турин, не надо ложной скромности, не пытайся умалить моё поражение. В поединке важно только то, кто по итогу одержал верх. А все эти сопли про честь и достойную победу оставь изнеженным рыцарям. Настоящий воин не должен стесняться своих побед.

Достоинству, с которым голубоглазый северянин произнёс эти слова, мог позавидовать любой правитель срединного континента.

— Тогда, я надеюсь, нам ещё удастся скрестить клинки в следующем году, — заявил я, протягивая руку Ульриху. — И в тот раз в моей победе уже никто не сможет усомниться!

— О! Вот это хорошо сказано! — воскликнул великан, пожимая мне руку с такой силой, что я даже услышал хруст костей. — Я буду ждать, и поверь, тогда уж я точно не проиграю!

А самое обидное было то, что именно от меня он узнал о существовании баклера.

На сожаления не было времени, и я кинулся вслед за ускользающим от меня оппонентом. Но встречный град ударов быстро охладил мой пыл. От пары я смог отклониться, ещё один выпад чудом отвёл в сторону дагой, тщетно пытаясь захватить гладкое древко копья изящной гардой. Пара моих ответных выпадов всё так же безрезультатно наталкивались на маленький щит. Мне критически не хватало длины оружия: клинок моей рапиры был около шестидесяти сантиметров и никак не мог соперничать по этому параметру с полутораметровым копьём. Уворачиваться становилось всё труднее и труднее, постепенно у Тау получилось настолько увеличить дистанцию между нами, что он снова смог перехватить своё оружие в двуручный хват. И вот тут всё происходящее стало для меня совсем плохо: выпады копья начали только ускоряться. В этот момент я осознал, что лоскуты ткани закреплены на конце не просто так, они мельтешили перед моим лицом и вызывали ощутимую дезориентацию. Также удары наносились по странной траектории из-за того, что копьё в руках моего оппонента постоянно изгибалось, и мне уже начало казаться, что оно живое и будто разъярённая змея кидается на меня.

В пылу схватки я не заметил, что всё это время мы смещались к краю ринга, и только ощутив ногой верёвку, понял, что меня загнали в угол. Не имея возможности отступать, я ринулся в последнюю атаку. Резко взмахнув левой рукой, дага, которая не особо мне помогала в этом поединке, полетела прямиком в голову Тау. Я не знал, что было бы, если бы я всё-таки попал и засчитали бы мне такую победу, но Тау ловко уклонился от летящего кинжала. Впрочем, я на это и рассчитывал, потому как это дало мне шанс. Со всей силы ударив по древку копья рапирой, я отбил его в сторону. Рывком сократив дистанцию, оставалось только нанести решающий удар, который уже не получилось бы заблокировать столь малым щитом. Вот только мой соперник не собирался сдаваться и ринулся мне навстречу. Деревянное лезвие рапиры уже приближалось к незащищённой груди моего противника, как меня потряс удар ужасающей силы. Это был край баклера, который врезался мне в живот. Тау нанёс удар щитом, словно кастетом. Хватая ртом воздух, я упал на колени, выпуская из рук оружие. Резкая, пронизывающая боль расходилась горячей волной по всему телу. Сейчас я не мог ни о чём думать, кроме как о том, что нужно попытаться хоть как-то вдохнуть. Результатом моих потуг был только животный хрип, вырывающийся из горла. Что-то коснулось моей груди, не без труда я смог различить древко копья Тау. Этот бой я проиграл.

Около минуты мне понадобилось, чтобы прийти в себя. Тау подал мне руку и помог подняться. Дышать было всё ещё тяжело, и ощущалась слабость в конечностях, но хотя бы получилось обойтись без серьёзных травм.

— Хороший вышел бой, — виновато начал Тау, — прости, что так получилось.

— Да прекрати ты, — отмахнулся я. — Ты даже не использовал сущность зверя.

— Я решил, что это будет нечестно по отношению к другу.

— Ну да, а заодно можно будет сэкономить энергию на следующие поединки.

— Не без этого, — хитро улыбнулся мой соперник.

— А как ты умудрялся во время боя так ловко перехватывать щит? — поинтересовался я, чтобы сменить тему.

— Тут любопытная система крепления, — Тау живо начал демонстрировать маленький щит. — После того, как ты мне показал и рассказал о баклере, я решил подробнее его изучить и даже нашёл один такой в закромах нашего оружейного склада.

Отстегнув ремешок, молодой Лев протянул мне свой щит. На обратной его стороне были широкие кожаные ремешки с одного края, которые позволяли закрепить баклер на предплечье, с другого же была складная ручка сложной конструкции. Выполненная из толстой стали, она имела форму в виде буквы «Г», при этом можно было нажать небольшую кнопку в её основании, после чего она поворачивалась и скрывалась внутри щита. При нажатии же другой кнопки ручка сама выпрыгивала и фиксировалась в боевом положении, что и позволяло столь быстро менять стойку.

— У ордена, действительно, выдающиеся мастера, раз они способны изготавливать столь сложные изделия, — восхищённо произнёс Тау.

— Изделие не обязательно должно быть сложным, чтобы быть действенным, — заметил я. — Расскажи, для чего на твоём копье приторочены разноцветные кусочки ткани?

— А в ваших краях так не делают? У нас эта традиция насчитывает много сотен лет. Даже в древнейших наших хрониках на рисунках у охотников есть такое оперение на копьях. Оно довольно многофункционально. В первую очередь, оно ограничивает глубину проникновения, чтобы наконечник легче и быстрее можно было извлечь из цели, а также, чтобы раненый зверь не унёс оружие с собой. Также, копья с таким оперением лучше летят в цель. Ну и можно немного дезориентировать противника. А самое главное, это же красиво.

— Ничего себе, такой простой элемент, а столько пользы, — задумчиво произнёс я.

Пока мы разговаривали, закончились оставшиеся поединки, и жрецы принялись лечить раненых учеников. К счастью, ни у кого не было серьёзных повреждений, и буквально через десять минут все снова уже были готовы к бою.

И вновь началась жеребьёвка, в этот раз разбитая на две группы: сначала номера тянули победители из первой корзины, а потом уже проигравшие из второй. После этого этапа двадцать пять повторно проигравших учеников должны были покинуть турнир.

Все мои друзья вышли победителями в первом раунде, и мне уже не грозила встреча с ними. Этот факт не мог меня не радовать.

Вытянув чёрный камень с числом тридцать семь, я направился к своему рингу, там меня уже поджидал мой соперник — Ульрих Медведь.