Авторские истории

Раннее утро в Мемфисе встречало парней лёгким прохладным ветерком и ясным небом. Город просыпался, и звуки оживляющихся улиц заполнили воздух. "Громкий Тони" был готов к следующему этапу их путешествия. Ли, Аарон и Ясин загрузили свои вещи в кабину, заправили грузовик, и вскоре они уже выезжали на трассу.

— Ладно, что сегодня в нашем плейлисте? — спросил Аарон, включая радио. — Мемфис, не подведи.

После короткой переборки частот кабина наполнилась мелодией "Midnight Train to Georgia" в исполнении Глэдис Найт и The Pips. Аарон прибавил громкость и улыбнулся.

— Это точно наша песня на сегодня, — сказал он, подпевая припеву.

— Отличный выбор, — заметил Ли, смотря на быстро уходящий горизонт. — Песня про надежду и путь домой. Очень в тему.

— Надеюсь, Джорджия примет нас тепло, — добавил Ясин, откинувшись на сиденье.

Ветер раскачивал ветви деревьев, добавляя динамики в серый пейзаж. Лёгкий дождь, который шёл с утра, наконец-то утих, оставив влажные дороги, блеск луж и холодную свежесть в воздухе. "Громкий Тони" уверенно мчался по трассе, направляясь в сторону Бирмингема.

Несколько часов спустя они въехали в город. Бирмингем встречал их своими историческими кварталами, где индустриальное прошлое соседствовало с современной жизнью. На горизонте виднелись заводские трубы, а вдоль дороги мелькали небольшие кафе и магазинчики, придающие городу особый шарм.

— Давайте где-нибудь перекусим, — предложил Ясин, оглядываясь по сторонам. — Не могу дальше ехать на пустой желудок.

— Согласен, — кивнул Ли. — Найдём что-то местное.

Они остановились у небольшой закусочной в районе городка Айрондейл. Табличка на двери гласила: " Irondale Café ". Внутри пахло свежим хлебом и дымком барбекю. Парни заказали сэндвичи с барбекю, кукурузный хлеб и сладкий чай.

— Ну что, как вам Алабама? — спросил Аарон, откусывая от своего сэндвича.

— Мясо здесь отличное, — проговорил Ясин с набитым ртом. — Пока она меня устраивает.

Ли улыбнулся, наблюдая за оживлённой улицей за окном.

— Она уютная. И чувствуется, что у этого места есть душа.

Пообедав, они вернулись в грузовик. "Громкий Тони" снова тронулся в путь, уверенно разрезая капли воды, оставшиеся на стекле. Радио в кабине играло фоном, а ветер за окном всё ещё раскачивал деревья, добавляя особой атмосферы.

— Парни, у нас тут что-то вроде осеннего шика, — заметил Ясин, подглядывая в окно на мокрые улицы Бирмингема. — Город будто утопает в дождливой меланхолии.

— Шик — это громко сказано, — хмыкнул Ли, наблюдая, как вода струится по окнам. — Скорее, мокрые ботинки и пар изо рта.

— Да ладно вам, — отозвался Аарон, уверенно держа руль. — Даже дождь не испортит этой поездки.

Мокрые дороги, блеск фонарей на лужах и редкие прохожие в непромокаемых плащах создавали ощущение, будто город затаился в ожидании чего-то важного. Время перевалило за полдень, и внезапно радио оживилось. Приятный голос ведущего объявил:

— А теперь для всех слушателей нашего города — Marshall Tucker Band с их новой песней "Can’t You See".

Гитара заиграла мелодичный рифф, и кабина наполнилась звуками южного рока.

— Что это? — спросил Ясин, поднимая взгляд от окна.

— Новое направление в музыке… как-то называется… ммм… А! Южный рок-н-ролл, — отозвался Аарон, на секунду задумавшись.

— Алабамские Элвисы, — фыркнул Ли, ухмыляясь.

Аарон резко повернул голову к Ли, его серьёзное выражение лица напоминало строгого учителя.

— Ли, — начал он с нарочито торжественным тоном. — Вот не нужно сравнивать Короля с собирателями хлопка!

— Прости, великий знаток музыки, — усмехнулся Ли, разведя руки. — Просто подумал, что они, как и Элвис, пытаются поймать волну южного колорита.

Ясин не смог сдержать смеха и похлопал Аарона по плечу.

— Спокойнее, Белс. Мы все знаем, что Элвис — это святое. Но эта песня неплохая, мне нравится.

Аарон глубоко вздохнул, пытаясь вернуть серьёзность, но в конце концов улыбнулся.

— Ладно, ладно, может, они и правда талантливы. Но до Элвиса им ещё ехать и ехать.

Песня продолжала играть, её мелодия заполняла кабину, пока "Громкий Тони" мчался через Бирмингем. Несмотря на серую погоду и мокрые улицы, настроение в кабине оставалось на высоте, подогретое дружескими подшучиваниями и музыкой.

Проехав несколько десятков миль, они оказались у знаменитого суперспидвея Талладега. Даже в пасмурный день трасса выглядела внушительно: огромные трибуны и идеально ровное полотно, готовое к следующему заезду.

— Ого, вот это место! — восхитился Ясин, выглядывая из окна. — Представляете, как здесь гремят двигатели?

— Здесь рёв моторов и запах топлива заменяют слова, — заметил Аарон, паркуя грузовик неподалёку. — Хотя наш "Громкий Тони" до таких гонок явно не дотягивает.

Они вышли из грузовика, чтобы ближе рассмотреть огромный овал трассы. Простор поражал воображение: огромные трибуны, будто устремлённые в небо, и идеально гладкий асфальт, который как будто приглашал проверить себя на прочность.

— А если устроить на "Тони" круг почёта? — предложил Ясин с лукавой улыбкой, хлопая по капоту грузовика.

— Ты серьёзно? — усмехнулся Ли, скрестив руки на груди. — Одно неверное движение, и мы в местных новостях как ребята, заблокировавшие суперспидвей.

Аарон, подняв руки в знак сдачи, шагнул к кабине: — Если хотите испытать адреналин, я за. Только потом объясняйте всё полиции сами.

— Ладно, успокойтесь, парни, — Ясин рассмеялся. — Но место, конечно, невероятное. Здесь чувствуется энергия скорости.

Ли задумчиво осматривал трибуны, пока тишину не нарушил порыв ветра, который словно принёс отголосок ревущих двигателей.

— Может, однажды вернёмся сюда? — бросил он, оглядываясь. — Посмотрим на настоящий заезд.

— Если когда-нибудь будем не так заняты приключениями, — добавил Аарон с улыбкой.

Они вновь заняли свои места в кабине, а "Громкий Тони" с характерным рокотом тронулся с места. Суперспидвей остался позади, но мысли о нём ещё долго витали в тишине грузовика.

Дорога к границе штата шла легко, хоть и сопровождалась редкими дождевыми каплями, которые мягко стучали по лобовому стеклу. Внутри "Громкого Тони" царила необычная тишина: каждый из парней был погружён в свои мысли. Аарон держал руль уверенно, взгляд Ли скользил по пейзажу за окном, а Ясин лениво вертел в руках старую кассету, словно раздумывая, стоит ли её включать.

Когда на обочине показался знак "Добро пожаловать в Джорджию", Ясин, оживившись, радостно выкрикнул:
— Ну всё, парни, новая глава начинается!

Ли оторвал взгляд от окна, посмотрел на Ясина и, усмехнувшись, спросил:
— Новая глава? Ты так говоришь, будто это роман.

Ясин пожал плечами, продолжая улыбаться:
— А разве нет? Наша дорога — это целая история, с драмой, экшеном и немного романтики.

— Надеюсь, с хорошим концом, — добавил Аарон, краем глаза глядя в зеркало заднего вида, где граница Алабамы уже скрылась из виду.

Ли, вздохнув, бросил взгляд на знак, который всё ещё был виден в заднем стекле:
— Удивительно, как быстро сменяются пейзажи, а вместе с ними — и жизнь.

— Ага, но дорога остаётся той же, — заметил Аарон. — Главное, держаться курса.

"Громкий Тони" уверенно мчался вперёд, приветствуя Джорджию и оставляя Алабаму позади. Каждый из ребят был готов к следующей главе их приключения.

Поздним вечером они наконец добрались до Атланты. Воздух был удивительно мягким для ноября, лёгкий ветерок приятно касался кожи, а небо лишь слегка прикрывали редкие облака. Огни большого города манили тёплыми оттенками, отражаясь в окнах "Громкого Тони". Улицы пульсировали жизнью: автомобили, прохожие, приглушённые звуки музыки — всё это создавало ощущение, что Атланта никогда не спит.

— Наконец-то, — выдохнул Ясин, выглядывая из окна. — Атланта! Парни, это место явно не про сон.

— Хорошо, что наш грузовик не разделяет твоего энтузиазма, — усмехнулся Аарон. — Ему тоже нужен отдых.

Они остановились у небольшого мотеля с потускневшей неоновой вывеской, которая обещала "уютные номера по доступным ценам". Заселившись, парни быстро занесли вещи и разошлись, каждый погрузившись в свои мысли.

Ли вышел на балкон, где ветер играл с его волосами, и долго смотрел на ночной город, погружённый в бесконечное движение. В памяти всплывали воспоминания о Линь: её нежная улыбка, спокойный голос, мягкий блеск в глазах. Каждый момент их встречи казался ему невероятно ярким, как если бы всё это было вчера.

Ясин устроился в углу с тетрадью и ручкой. Его мысли возвращались к Фернанде. Он задумчиво писал, время от времени тихо читая строки вслух:

— Фернанда, девушка моей мечты.
Из Науа народа ты явилась.
Отважная защитница своей земли.
Кому Ясина сердце в ноги поклонилось.

Усмехнувшись своим же словам, он добавил: — Нужно доработать. Но звучит уже неплохо.

Аарон лежал на кровати, вытянувшись и закинув руки за голову. Его мысли вертелись вокруг дороги впереди. Он размышлял о том, сколько ещё предстоит проехать, какие встречи ждут их дальше, и как они смогут с этим справиться. Но внутри он чувствовал удивительное спокойствие — Атланта дарила ему чувство завершённости очередного этапа пути.

— Завтра нас ждёт новый день, — наконец произнёс Ли, заходя обратно в номер и прикрывая за собой дверь балкона. — И новые приключения.

— Ты уверен, что готов к ним? — с ухмылкой спросил Ясин, устроившись в углу с тетрадью. — Судя по твоему виду, ты до сих пор в мыслях где-то в Харбине.

— Готов, как никогда, — ответил Ли, усмехнувшись. — А ты, Яс? Ты что там пишешь всё это время?

— Пытаюсь сочинить идеальный стих, чтобы однажды покорить сердце Фернанды, — признался Ясин. — Но, боюсь, что мои слова звучат как отчёт из бухгалтерии.

— Главное — искренность, — заметил Аарон, приподнявшись на локте. — Завтра можешь зачитать нам. Оценим, как истинные критики.

— Если обещаете не смеяться, — вздохнул Ясин, закрывая тетрадь. — Ладно, посмотрим.

— Ладно, парни, отдыхайте, — добавил Ли, устраиваясь на кровати. — Завтра у нас долгая дорога.

Аарон кивнул и улыбнулся, но на этот раз его мысли были не о прошлом, а о будущем. Ещё через минуту его дыхание стало ровным, и он погрузился в глубокий сон.

За окнами мотеля Атланта не умолкала. Лёгкий ветер шевелил занавески, а редкий звук сирены вдали дополнял ритм большого города. Ночь в Атланте стала для парней долгожданной передышкой перед очередным этапом их бесконечного пути.

"Громкий Тони" снова был в пути, на этот раз направляясь в сторону Мемфиса. Раннее утро встречало их ярким солнцем и лёгким туманом, который постепенно рассеивался вдоль трассы. В кабине царила необычная тишина — Аарон был сосредоточен на дороге, Ясин лениво пролистывал старую газету, а Ли смотрел в окно, погружённый в свои мысли.

— Ли, ты сегодня слишком тихий, — внезапно сказал Ясин, оторвавшись от чтения. — Что, сердце окутано облаками любви?

Ли, оторвав взгляд от горизонта, хмыкнул.

— Что ты несёшь, Яс?

— Просто вспоминаю, как ты смеялся над моими попытками ухаживать за Фернандой, — продолжил Ясин с лукавой улыбкой. — Теперь ты знаешь, каково это.

Ли не заставил себя ждать с ответом:

— Яс, в отличие от тебя, моя девушка знает о моём существовании.

Аарон едва удержался от смеха, в то время как Ясин, изображая обиду, сложил руки на груди.

— Оу, удар ниже пояса, Ли. Но ты знаешь, я всё равно рад за тебя.

— Спасибо, Яс, — усмехнулся Ли. — Надеюсь, ты однажды поймёшь, каково это.

Напряжение в воздухе развеялось, и разговор перешёл на нейтральные темы. Аарон, заметив, что обстановка в кабине становится слишком монотонной, включил радио.

— Ладно, ребята, время немного развлечься. Посмотрим, что нам предлагает местное радио.

После нескольких секунд поиска Аарон остановился на станции, которая транслировала лучшие песни недели. Громкий голос ведущего объявил:

— И первое место в чарте на этой неделе занимает песня Keep On Truckin' в исполнении Эдди Кендрикса!

Кабина грузовика заполнилась зажигательными ритмами, и Аарон поднял громкость.

— Подходящая песня для нас, разве не так? — сказал он, стуча пальцами по рулю в такт музыке.

— Абсолютно, — согласился Ли, начиная отбивать ритм ногой.

Ясин не удержался и начал подпевать припеву, хоть и слегка фальшиво.

— Это наш гимн, ребята! — выкрикнул он, смеясь.

Музыка поднимала настроение, и даже Ли на мгновение забыл о своих мыслях о Линь. Дорога тянулась вперёд, а зажигательные аккорды Keep On Truckin' словно задавали темп их путешествию.

— Ну что, ребята, — сказал Аарон, улыбаясь. — Как поётся в песне, "продолжаем ехать".

— До Мемфиса и дальше, — ответил Ли, почувствовав, что впереди их ждёт что-то интересное.

— До Мемфиса и дальше, — ответил Ли, почувствовав, что впереди их ждёт что-то интересное.

Аарон кивнул, прибавляя скорость, а радио в кабине заиграло знакомую мелодию. "Heartbeat, It’s A Lovebeat" раздалось из динамиков, и Ли едва заметно улыбнулся, погружаясь в свои мысли. Ритм песни, лёгкий и оптимистичный, наполнил кабину атмосферой чего-то романтичного, напоминая ему о недавней встрече с Линь. Он смотрел в окно, и его взгляд скользил по бескрайней дороге, будто он видел что-то, недоступное остальным.

— Серьёзно? — нарушил тишину Ясин, повернувшись к другу. — Ты такой задумчивый, будто уже пишешь ей любовные письма.

— Не начинай, Яс, — отозвался Ли, не отрывая взгляда от дороги. — Просто наслаждаюсь песней.

— Ага, конечно, — Ясин ухмыльнулся. — Ты же знаешь, что я не забуду, как ты смеялся над моей Фернандой. И что теперь? Ты даже не можешь признать, что потерял голову из-за Линь.

Ли медленно повернул голову к нему, улыбнувшись краем губ: — Да, Яс, ты прав. Любовь действует на голову сильнее чем наш "самурайский чай".

Аарон, сидевший за рулём, тихо засмеялся и покачал головой: — Парни, может, вы сэкономите эту перепалку для Бостона? Нам ещё долго ехать.

— Конечно, капитан, — отозвался Ли, но его улыбка не исчезала.

— Парни, мы почти в Мемфисе, — сказал Аарон, сверившись с картой. — Где остановимся? Нам нужно перекусить и немного передохнуть.

— В мотеле, который не развалится за ночь, — ухмыльнулся Ясин, потягиваясь. — И, пожалуйста, место с нормальной едой. Я не выдержу ещё одной забегаловки с холодными гамбургерами.

Аарон задумался, прокручивая в голове возможные варианты.
— Знаю одно место. Есть мотель “Southland Inn” на Эхтертон-Авеню, говорят, там вполне прилично для ночлега. А поесть можно в кафе “Little Tea Shop” на Монро-Авеню. Это недалеко от центра.

— Звучит неплохо, — согласился Ли, всё ещё смотря в окно. — Думаю, "Громкий Тони" заслужил небольшой отдых.

Они свернули на главную трассу, ведущую в город. Мемфис встречал их сияющим солнцем и шумом оживлённых улиц. Вдали виднелись здания центра города, а дорога, покрытая лёгкой пылью, привела их к первому светофору.

— Ну что, ребята, — сказал Ясин, потягиваясь. — Мы на месте. Осталось только выбрать место, где напихать животы и выспаться.

Аарон только хотел что-то ответить, когда рядом с их грузовиком остановилась блестящая чёрная машина. Её элегантные линии и хромированные детали сразу привлекли внимание.

— Что это за чудовище? — выдохнул Ясин, щурясь от солнца, отражающегося в окнах странного автомобиля.

Ли, прищурившись, пытался разглядеть детали.
— Статц Блэкхок. Я слышал про такие, но никогда не видел вживую.

Аарон, не отрывая взгляд от машины, усмехнулся:
— Такая может быть только у Короля.

— У кого? — спросил Ли, недоумённо глядя на друга.

— У Элвиса, — пояснил Аарон с ухмылкой. — Кто ещё может ездить на таком шедевре?

Ясин рассмеялся:
— Да ладно, каковы шансы? Элвис в Мемфисе, да ещё и рядом с нами на светофоре?

Ли усмехнулся, но всё же не сводил глаз с автомобиля. В этот момент боковое окно машины медленно опустилось, и внутри показался мужчина с культовой причёской и очками-авиаторами. Это был Элвис Пресли.

— Парни, — сказал он своим узнаваемым баритоном, бросив взгляд на их грузовик, — классное имя у вашего грузовика. "Громкий Тони", да? Надеюсь, он такой же крутой, как звучит.

Ясин замер, как будто его ударило током, но всё-таки смог выдавить из себя:
— Он громкий, мистер Пресли, можете не сомневаться!

Элвис кивнул с одобрением, улыбнулся и добавил:
— Держите его на ходу, парни. И хорошей дороги.

Светофор сменился на зелёный, и Статц Блэкхок плавно тронулся вперёд, исчезая в городском потоке машин.

В кабине грузовика повисла тишина. Первым её нарушил Аарон, который покачал головой и сказал:
— Парни, я официально могу заявить, что это лучший день в моей жизни.

— Это точно был Элвис? — спросил Ли, будто всё ещё не веря своим глазам.

— Абсолютно, — уверенно ответил Ясин, который, казалось, сейчас готов был взорваться от восторга. — Элвис Пресли только что сказал нам, что у нас классный грузовик! Парни, это легенда! Мы только что пересеклись с легендой!

— Думаю, это знак, — наконец произнёс Ли, устремив взгляд на дорогу, по которой они вновь двинулись вперёд. — Продолжаем ехать, ребята. Впереди нас ждёт нечто большее.

Сидя за столиком в кафе, парни доедали свои сэндвичи и потягивали кофе. Атмосфера была уютной, но разговоры вели к одному: к недавней встрече с легендой.

— Парни, — начал Аарон, откинувшись на спинку стула и с улыбкой поглядывая на своих друзей. — Если сегодня был мой лучший день в жизни, зачем дальше жить?

Ли фыркнул, а Ясин прыснул в свой кофе, едва удержавшись от смеха.
— Ну, для начала, чтобы вспоминать этот день каждую секунду, — подхватил Ясин, вытирая салфеткой капли с футболки. — А ещё, чтобы рассказать об этом всем, кого знаешь.

— Да, и приукрасить историю, конечно, — добавил Ли, подмигнув. — Например, сказать, что он ещё предложил тебе прокатиться на своей машине.

Аарон покачал головой с видом разочарованного философа.
— Вы ничего не понимаете, — сказал он, отодвигая пустую чашку. — Это не просто встреча. Это знак! Знак того, что жизнь может быть абсолютно непредсказуемой.

— С этим я соглашусь, — заметил Ли, но его мысли, похоже, уже уплыли куда-то далеко.

Когда они заселились в мотель, вечер окончательно вступил в свои права. Комната оказалась лучше, чем они ожидали: две чистые комнаты с удобными кроватями, тихий вентилятор и даже небольшой телевизор.

Разложив вещи, каждый занялся своим делом. Ли сел у окна, глядя на огни Мемфиса, которые мерцали вдали. Его мысли вновь вернулись к Линь: к её мягкому голосу, лёгкой улыбке и искреннему взгляду. Он задавался вопросом, что будет дальше. Смогут ли они снова встретиться?

Ясин, лежа на кровати, перелистывал журнал, но мысли его витали вокруг Фернанды. Несмотря на подшучивания друзей, он вспоминал её звонкий смех и, пусть слегка преувеличенные, но всё же искренние слова о том, что он «не как все».

Аарон же, лёжа с закрытыми глазами, представлял снова и снова тот момент на светофоре. Элвис Пресли, Король рок-н-ролла, сам выбрал их, чтобы сказать что-то простое, но значимое. Он понимал, что это всего лишь случайность, но не мог избавиться от ощущения, что этот день был особенным.

Каждый из них был погружён в свои мысли, но общее ощущение — удовлетворение от прожитого дня — объединяло их. Где-то за стеной негромко играло радио, добавляя к вечерней тишине нотку уюта и спокойствия.

Глава 17: "Китайский связной"

НАЧАЛО ТУТ

Дормидонт познакомился с Авдотьей пол - года назад.

До сих пор он помнит это событие в мельчайших подробностях.

Дормидонт, свежеразведённый программист с лицом, которое могло бы рекламировать антидепрессанты, сидел за угловым столиком кафе "Тоска зелёная".

Недавно он развёлся с женой, после череды скандалов и сцен ревности.

И классический финал "Если ты меня любишь, то простишь, что я ударила тебя из ревности".

"Никогда больше не женюсь. Ни за что" - клялся он друзьям, - "Женщины – это троянский конь с кучей багов внутри".

С виду подарок, а внутри вирусы и обязательное удаление половины имущества.

Его внимание привлекла молодая женщина.

С ней явно творилось что - то странное.

Уже минут десять сидит, уставясь в окно.

Может, она умерла? Да нет - грудь еле видно вздымается. И всё. Вроде даже не моргает.

Он не выдержал и подошёл.

-Всё в порядке? Может, вам плохо?

Минуту она молча смотрела на навязчивого мужика как смотрят на внезапно всплывшее окно.

Взгляд медленно обретал фокус, будто она ненадолго сбегала в соседнюю реальность, где кто-то умирал, кто - то признавался в любви, а кто-то прятал труп в багажнике.

А он её выдернул.

Гад такой.

Неловко получилось.

Но она не рассердилась. Даже объяснила.

-Сцену придумываю. Со мной случается. Тогда я выпадаю из действительности.

Почему то ему не хотелось уходить за свой столик.

И он попросил разрешения присесть рядом. Заказал кофе.

Два часа пролетели как одна минута.

И тогда Дормидонт понял, что означает слово "Химия".

Перед ним сидела Авдотья.

Она не улыбалась из вежливости.

Не стреляла глазами.

Не проверяла его статус, часы, ботинки и перспективы.

Она вообще смотрела сквозь него, будто он был мебелью, но не потому что он ей не нравился - а потому что у неё в голове жили своей жизнью персонажи её рассказов.

Дормидонт понял, что в ней нет того, что он больше всего ненавидел и презирал: бабскости.

Она не требовала внимания.

Не проверяла реакцию.

Не заполняла паузы словами, как дешёвый наполнитель.

Она позволяла тишине быть.

И в этой тишине было больше смысла, чем в его браке за семь лет.

Он посмотрел на её обручалку.

Набрался окаянства.

И выпалил.

-Ты счастлива с мужем?

Авдотья не стала возмущаться. Задумчиво глядя на него, сообщила, что они с супругом живут в разных комнатах и реальностях. Муж "ищет себя", за её счёт, естественно. Она поставила отношения на паузу. Ибо пишет роман, даётся тяжело, морально опустошена, нет сил выяснять отношения.

Вот он! Шанс!

-А знаешь, почему роман тяжело идёт, Авдотья? - жарко прошептал Дормидонт, - Потому что ты не можешь отвлечься. Если компьютер виснет - его перезагружают. Приглашаю в кафешку.

-У меня нет времени. Я обязана писать главу раз в день. Читатели ждут.

-Пиши. Два часа погоды не сделают. Так как?

Авдотья неохотно согласилась.

Оказалось, что Дормидонт был прав. Через месяц они стали "перезагружаться" у него в квартире. Или у неё, когда муж уезжал к "маме".

Их роман набирал обороты, они уже не могли без встреч, и Дормидонт сделал предложение.

Он - прекрасно зарабатывает и уж точно не станет "искать" себя. Обещаю, что не пожалеешь. Ты необыкновенная женщина, Авдотья, непохожая на остальных. Выходи за меня.

Авдотья пообещала поставить в известность супруга сразу после издания последней главы.

Сейчас она пишет финал. Это очень серьёзно, и эмоционально выматывает. Надо создать мораль. Раздать всем сестрам по серьгам. Логически завершить все сюжетные линии.

Да, он видел, как она осунулась. Похудела. Роман вступил в финальную часть, для писателя важно закончить так, чтобы придраться было не к чему.

-"Сливают" концовку даже маститые писатели, будто устают от своих героев- объясняла Авдотья. - А для меня недопустимо.

Он собирался прийти сегодня, чтобы окончательно договориться насчёт развода и предполагаемой свадьбы.

Как оказалось, Авдотья грохнула мужа.

Решила вопрос кардинально.

Полицейские верили.

А он знал, что она не виновата.

И был полон решимости защитить Авдотью.

И Дормидонт отправил СМС приятелю. Тот знал людей, которые могли помочь найти информацию почти законно.

Он и сам будет действовать.

Начинать надо с поиска мужа.

Куда он делся, интересно?

В скудно обставленной хрущёвке на потрёпанном диване, видавшем всякое на своём долгом веку, лежали двое.

Красавица Эсмеральда и Эдуард.

Как же он обожал любовницу! Нежная, страстная. Даже чересчур страстная, поэтому пришлось спать от жены отдельно, чтобы скрыть следы греховных свиданий. Какой контраст со всегда спокойной Авдотьей, пребывающей в своём мире. Три года назад, когда они поженились, она такой не была.

А может, скрывала.

Он ценил супругу за спокойный характер. Да, странная, да, малахольная, но положа руку на сердце. Если человек хорошо зарабатывает - то он уже не малахольный. А не такой как все.

Его всё устраивало. Можно уйти с постылой работы и без помех предаваться волнующим свиданиям с Эсмеральдой. Правда, дама перца требовала развестись.

"Милая, я бы хоть завтра. Но пойми, Авдотья глубоко больная женщина. Три инфаркта, врачи сказали, что четвёртый она не перенесёт. Ей недолго осталось, бедняжке. Давай подождём".

Эсмеральда решила ускорить события.

И сделать любимого богатым вдовцом.

Нет, она не станет марать руки, вы с ума сошли. Три инфаркта (которые существовали исключительно в воображении Эдуарда) - это не шутка. Сделаем ей четвёртый и последний.

Она договорилась с актёром. Озвучила задание. Представляешься киллером, рассказываешь байку про Тайланд, чтобы поверил, и стреляешь в голову. Да тут и у здорового сердце не выдержит, а уж у неё - и подавно. И уходишь.

Всё. Никаких следов. Идеальный же план!

Эдуард был не в курсе. Такие вещи лучше не озвучивать любовнику.

-Ну что, хватит сил на ещё один заход? - томно вопросила коварная дама.

-Сил-то хватит, но надо идти. Прикинь, так торопился к тебе, что телефон забыл дома.

Эсмеральда не стала говорить, что жена уже никогда не позвонит.

-Конечно, милый, иди. Завтра встретимся?

-Моя ты ненасытная. Не то, что это бревно. Конечно, я приду.

Он поцеловал любовницу и направился домой.

Слегка удивившись полицейскому автомобилю, открыл дверь.

И был несказанно удивлён присутствию дома множеству народа.

Впрочем, остальные были удивлены не меньше.

-Мне пора, - быстро сказал маленький мужчина в мятом плаще, - Моя жена всегда говорит, что "Главное для полицейского - вовремя уйти".

Брутальный сделал сложное лицо и уменьшился вдвое.

-Погодите, - заорал Дормидонт, - мне прислали кое - что. Распечатку переписки некой Эсмеральды, любовницы Эдуарда. Где она хвастается подругам, что скоро станет богатой а "вы все от зависти помрёте". А самое главное - она написала матери, как наняла актёра, чтобы он довёл до инфаркта Авдотью.

-Дай сюда, - буркнул брутальный. - Интересненько...Покушение на убийство...Три инфаркта, говоришь?

Он недоверчиво посмотрел на Авдотью.

-Ты не выглядишь больной.

-Потому что у меня нет трёх инфарктов, идиоты. А есть муж со старой как мир легендой для любовницы "Моя жена больна, я не могу развестись".

-Вот же гад, - возмутился Дормидонт.

-Ээээээ....у меня почему то все пальцы сломаны, - прошелестел актёр.

-Не надо разбрасывать свои пальцы где попало, - Авдотье не было жалко мужчину.

-А ты кто? Любовник? Как ты могла, Авдотья, - укорил супруг, - Больше так не делай.

-Ты бы вещи собрал, пока я их не выбросила, - попросила Авдотья так, что Эдуард, проклиная глупую любовницу, бросился за сумками.

-Дорогая, иди себе работай, я прослежу, чтобы он не взял лишнего, - предложил Дормидонт. - Или ложись спать, на тебе лица нет.

-Не могу, я же должна закончить роман.

-Тогда заканчивай, - согласился Дормидонт, нехорошо поглядывая на мужа.

Авдотья сидела за своим старым, но верным ноутбуком в уютной гостиной.

Её перо - точнее, клавиатура - трещала от напряжения, описывая последнюю главу о любви, что побеждает все преграды, и верности, что крепче алмаза.

Она поставила точку. Перечитала. Удовлетворённо улыбнулась. Нажала "Опубликовать".

За закрытой дверью слышались вопли Эдуарда, которому Дормидонт не разрешил забрать дорогой ноутбук.

Хлопнула дверь.

Раздался деликатный стук.

-Как дела? Опубликовала?

-Да, только что. В восемь вечера, как всегда.

-Довольна?

-Конечно.

Она знала, что множество женщин (и, возможно, мужчин), сейчас жадно читают окончание долгой истории. Возможно, у них улучшается настроение. Проблемы уже не кажутся безнадёжными. Отступает плохое настроение.

Людям ведь нужна сказка. В любовь. В верность. В то, что всё заканчивается правильно.

Она чувствовала то же, что всегда, завершив роман.

Опустошение, усталость, иии....

Дормидонт смотрела на неё - со смесью заботы и тревоги.

-Может, кофе? Сигару? Что?

Она молча встала и подошла к мужчине.

Приподнялась на цыпочки и поцеловала.

-Понял, - сказал Дормидонт, расстёгивая джинсы, - Ща всё будет.

Эта глава романа её судьбы закончена.

Она начнёт новую - с другим персонажем.

Итог закономерен.

Актёр получил гонорар и сломанные пальцы.

Любовница - скорее всего срок.

Муж - свободу, но с пустыми карманами.

Читатели - хэппи энд и ощущение, что в мире ещё возможна справедливость

О да, любовь действительно побеждает всё - особенно в её романах, гонорары с которых автор потом тратит на Guinness и сигары.

https://dzen.ru/id/6203ae7545ecba65bf5a3187

Я встретилась с вестником смерти несколько лет назад.
Страшно говорить о таком, но сначала я приняла его за воришку, который пробрался в сад. Причём очень наглого: он оставил лошадь у забора и, никого не стесняясь, кормил её яблоками. Моими превосходными спелыми яблоками.
Конечно, меня захлестнула ярость. Ухаживаешь за садом, покрикиваешь на работников, чтобы не отлынивали, сама осматриваешь каждую яблоню... А тут какой-то бездельник на чёрной лошадке лакомится без спросу. Я поспешила к ним, вцепившись в ручку грабель, надеясь задать незнакомцу хорошую трёпку.
Но замерла, скованная ужасом.

Неужели я сразу не могла узнать? Чёрная лошадь. Фигура в тёмной одежде, высокая — даже без головы. Саму голову он держал в левой руке, словно тыкву. А правой подбирал с земли яблоки и отдавал лошади.

Я так и стояла с граблями в руке. Шум ветра стих. Всё стихло. Лишь лошадь хрустела яблоками из моего сада.
Дуллахан поднял с земли ещё одно. Протянул лошади — та взяла плод с ладони. Пока она жевала, он ловко перелез через забор и вскочил в седло.
Я чуть на землю не села. Так и подумала, что сейчас безголовый заметит меня. Подлетит чёрной тенью, взмахнёт рукой, отправит в пятки мою бедную душу... Но он развернул лошадь в сторону леса.
Вскоре они исчезли в тумане.

Каждая встреча с Дуллаханом сулит несчастье. Столкнёшься с безголовым на дороге, и можно заказывать гроб. Все, кто видел его, спешат проститься с родными, привести дела в порядок — потому что смерть может нагрянуть в любой момент.
Я о встрече никому не сказала, даже старшей дочери. Не захотела расстраивать. А вот делами занялась — сразу, как только смогла ходить без дрожи в коленках.

Раз уж пришло время умирать, стоило разобраться с проблемами на пивоварне. Я кричала на работников, отдавала указания управляющему, сидела над бумагами, подсчитывала накопления... Даже съездила в одну таверну, хозяин которой несколько месяцев не отдавал долги. По пути домой, покачиваясь в седле, я кое-что поняла.
Смерть не торопилась меня забирать.

Я снова увидела его через несколько недель — когда едва-едва перестала просыпаться от кошмаров. Снова чёрная фигура в саду. Снова он подбирал яблоки с земли и отдавал лошади.
Что меня удивило: Дуллахан не тянулся к алым плодам на деревьях. Это был наш лучший осенний сорт, с него получался сидр, достойный самой королевы. Я сама нет-нет, да и срывала одно, вытирала о платье, съедала с семенами и черенком. Но всадник выискивал перезрелые яблоки на земле.

Он снова скрылся в тумане, не заметив меня. Когда ноги начали слушаться, я подошла к яблоне. Подняла один плод, который он не заметил. Перезрелое сладкое яблоко. Ещё и червивое.
Мёртвое.

В ту ночь я снова мучалась кошмарами. Вестник смерти летел по туманной дороге. В одной руке отрубленная голова, губы изогнуты в дьявольской усмешке. В другой — хлыст, сделанный из человеческих костей.
Вокруг не было ни души — кто захочет повстречаться с таким созданием? Лишь дорога. Чёрная лошадь. И её безголовый наездник.

Я снова ждала смерть, и снова она не спешила меня забирать. Когда Дуллахан появился в саду в третий раз, я лишь слегка вздрогнула. В четвёртый — развернулась и отправилась по другим делам.
А дел было немало: мы продолжали собирать урожай, отправляли яблоки в пресс для сидра, ставили новую партию пива, готовились к зиме. Вскоре было сорвано последнее яблоко.
И Дуллахан перестал приводить в сад свою лошадь.

К следующей осени я нашла в кладовке маленькую корзину. Теперь туда отправляются все яблоки, которые перезрели и упали на землю раньше срока, чтобы стать добычей червей.
Я оставляю их снаружи, рядом с забором.

Чёрная тень летит по дорогам. Несёт смерть и страх, и я совсем не хочу оказаться на её пути. Но в том, что безголовый заедет в сад и покормит лошадь, нет ничего дурного.
Мне что, жалко для неё нескольких яблок?

18/365

Одна из историй, которые я пишу каждый день (ну... эта заняла три) — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

Я шёл по дороге вдоль реки и вообразил, будто вода знает что-то важное. Она текла без пауз, без сомнений, будто уже всё решила.

Мне захотелось подстроиться под этот ритм: идти так же уверенно, не задавая вопросов, кем я должен быть и зачем.

Я поймал эту мысль и примерил, как готовый ответ. Да, это было про принятие.

Эта мысль была тёплой и ложилась удобно, как одежда по погоде.

Но в этот момент мимо прошёл человек, который громко и нецензурно выражался. Река снова стала просто рекой, а мысль — просто случайной мыслью, которая возникла благодаря красивому виду и вечерней усталости.

Если быть честным, нужно признать: не «река научила», а «я был в подходящем настроении, чтобы увидеть в реке урок».

А если романтизировать, можно было бы сказать: вот, это и есть человеческое состояние — постоянная сборка себя из кусков ощущений.

Можно было бы вспомнить философов, аккуратно вставить их между строк и прицепить пару цитат для солидности.

Но это было бы слишком гладко.

Потому что в следующую минуту я ловлю себя на том, что мне просто хочется конфет «Птичье молоко» от новосибирской птицефабрики (если не усмехнулись — перечитайте) и грушевый лимонад. А не структуру и смысл.

И это разрушает предыдущую схему лучше любой критики.

Не потому что философия ложная, а потому что в этот момент она оказалась избыточной.

Как сложный чертёж для того, чтобы открыть дверь.