Серия «Летопись Магдакары: Лоза и Спора»

Элвин фыркнул, то ли смеясь, то ли отмахиваясь от шутки, и благодарно опустил уши. Тёплый юмор Луво поднимал настроение: за прошедшую ночь юный дозорный натерпелся странного и мрачного, а сейчас простые слова и запах трав возвращали ощущение реальности. Повар похлопал его по спине, оставляя миску под самым носом, и отошёл проверить котел, напевая под нос какую-то сытную присказку.

Неподалёку устроились еще двое молодых дозорных — эльфийка Лейна и человек по имени Торвин. Они уже позавтракали, но уходить не спешили: смотрели на Элвина с любопытством и тревогой. Лейна, поджарая лучница с зорким взглядом, первой не выдержала:

— Элвин, ну расскажи! — полушёпотом выпалила она, наклоняясь ближе. — Говорят, ты ночью сам мертвеца поймал. Правда? Как ты это сделал? Схватил его своим Белым Дыханием? Вы с ним успели подраться?

Торвин, здоровяк с медвежьей осанкой, зычно шикнул на неё, но тоже подался вперёд, выжидающе уставившись на лиса. Он целую ночь просидел на сторожевой вышке и видел, как Корн отправился на подмогу с другими дозорными.

— Не шуми, — пробормотал Торвин, однако голос его дрогнул. — Элвин, что там стряслось? Мертвецы в наших землях… как такое возможно?

Элвин оторвался от миски, вытер языком серебристые усики. Янтарные глаза вспыхнули коротким отражением пламени, когда он поднял голову на товарищей. Глубоко вдохнув терпкий дымок костра, дозорный ответил негромко, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:

— Нашли ночью одного… из Мортимицеров. Изумрудного зомби. Он бродил у северо-восточной границы.

Короткая фраза, но Лейна невольно ахнула и переглянулась с Торвином. Мортимицер — от одного этого слова по спине пробежал холодок. Ни она, ни её товарищ до этого дня не сталкивались с нежитью в лесу.

— Нехорошо это, — негромко сказал Торвин, сжимая на коленях грубые пальцы. — Неужели нам снова грозит война с нежитью?

Элвин покачал головой:

— Не знаю. Странно то, что он смог пройти через заклятье на границе. Но Вейла уже с этим разбирается. Потом Совет решит, что с ним делать.

Он снова уткнулся в миску, давая понять, что подробностей не будет. Лис говорил ровно, но внутри у него шевельнулась тревога. Сказать правду — что зомби сам пришёл к ним и не сопротивлялся — у него не повернулся язык. Слишком невероятно это звучало для ушей простых стражей. Да и сам Элвин до сих пор не понимал, почему всё произошло именно так.

Луво неодобрительно покачал головой, услышав про пленника. Повар тихонько чертыхнулся и забормотал, помешивая варево:

— Эх, добра от такого гостя точно не жди…

Лейна прикусила губу, а Торвин только тяжело вздохнул. На несколько мгновений все замолкли, прислушиваясь к треску дров. Под навесом было почти по-домашнему: тепло, пахло дымком, потрескивал горшок с новой порцией рагу. Словно это обычное утро, и никакая тьма не стояла у их порога. Элвин чувствовал себя в безопасности — здесь, рядом с боевыми товарищами и горячей пищей, тревоги утра казались такими далекими.

Но спокойствие длилось недолго. Послышались торопливые шаги по настилу, и вскоре из тени вышел молодой дозорный. Это был Арри, дозорный, которого Корн оставил дежурить у клетки. Он выглядел взволнованным и переводил дыхание после бега.

— Элвин, — Арри остановился почтительно и обратился к дожевывающему кусок мяса лису. — Тебя Совет Корней кличет. Все уже собрались на поляне.

Элвин сразу выпрямился и тяжело вздохнул. Вот и конец передышке. Он понимающе кивнул, мгновенно обретая сосредоточенность. Быстро доел последние кусочки рагу и аккуратно отодвинул миску носом, благодарно взглянув на Луво.

— Иду, — коротко молвил лис и поднялся на лапы.

Лейна и Торвин смотрели ему вслед напряжённо и с жалостью: оба понимали, что сейчас начнётся что-то важное и, возможно, нелёгкое. Элвин бросил им ободряющий взгляд через плечо — мол, всё будет хорошо — и скрылся вслед за Арри между высоких папоротников, ведущих к центру форпоста.

Через несколько минут Элвин вышел на главную площадку дозорного лагеря, неподалеку от которой располагалась клетка с Каэром. Взгляд Элвина скользнул к нему: серо-зелёная кожа мертвеца почти сливалась с полумраком клетки. Каэр скрючился у решётки, глаза его все также неестественно светились ровным зелёным светом, но взгляд казался пустыми и бездумными. Сейчас зомби выглядел почти мёртвым — лишь едва заметное покачивание и тусклое мерцание кристалла выдавали в нём некоторое подобие жизни.

Вокруг клетки полукругом стояли члены Совета. При появлении Элвина несколько пар глаз обратились к нему. Лис тихо подошёл и сел на задние лапы немного в стороне, опустив голову в уважительном приветствии. Он чувствовал, как напряжение вновь стягивает плечи: слишком разные и сильные личности собрались здесь, и от их решения зависело многое.

Справа выступал вперёд высокой фигурой Корн Далет. Он стоял неподвижно, опираясь на древковое оружие — копьё-серп, воткнутое в землю. Казалось, ничто не способно было поколебать эту сосредоточенную, монументальную фигуру.

Рядом с Корном, скрестив руки на груди, находилась Вейла Рунница. Ее бледно-зелёные глаза внимательно следили за пленником, но когда Элвин вошёл, она на миг перевела взгляд на лиса и едва заметно улыбнулась уголками губ, словно стараясь придать ему храбрости. Несмотря на внешнее спокойствие, Элвин видел, как Вейла то сжимает, то разжимает ладонь — волнуется. Ведь именно она осматривала Каэра перед советом.

Чуть поодаль от них стояла Астиль — молодая дриада, Стражница Узлов и фактический командир здешнего корпуса дриад. Её осанка излучала уверенность и власть, несоразмерные с юным лицом. Кожа имела оттенок буковой коры, гладкой и крепкой. Волосы Астиль — густые, длинные, как волны гибких побегов, украшенные нежными листьями, — спадали свободно по спине, шелестя при каждом движении. По острым скулам дриады тянулись тонкие трещинки, светившиеся изумрудным светом, словно молнии, застывшие под кожей. Ярко-изумрудные глаза пристально изучали пленника, но заметив Элвина, Астиль коротко кивнула ему — по-деловому, без улыбки. Её легкий защитный наряд из сплетённых листьев и кожи был унизан рунами Лозы, которые еле заметно пульсировали, реагируя на магическое напряжение вокруг. Сейчас Астиль держалась жёстко и сосредоточенно. Для неё безопасность узлов Плетения была превыше всего, и появление нежити внутри границы стало личным вызовом.

С другого края полукруга, в тени ветвей, расположилась Сирра Невена — эльфийка из корпуса полночных ловчих. Её лицо с узкими скулами и тонкими чертами хранило спокойствие, но яркие голубые глаза безмолвно скользили с Каэра на каждого из присутствующих, оценивая ситуацию. Длинные серебристые волосы Сирры были частично заплетены в тугие косы, перекинутые через плечо, а под левым глазом на бледной коже был заметен тонкий шрам. Она была облачена в потёртый тёмно-зелёный кожаный доспех, на наплечниках которого серебром были выгравированы лунные узоры. Справа от Сирры сидела чёрная как ночь огромная пантера по кличке Мрак — её боевой партнёр. Его желтые глаза мерно поблёскивали, а кончик хвоста нервно подёргивался, будто чувствуя скрытое напряжение хозяйки. Сирра встретилась взглядом с Элвином, и тот почувствовал странное облегчение: в холодных глазах ловчей читалось понимание и скрытая поддержка. Она кивнула ему едва заметно, словно говоря без слов: «Держись, юноша».

Замыкал полукруг Элдрис Моховой — древний эльф-летописец, старейшина Совета. Его узкое, измождённое лицо с высоким лбом и тонким носом выглядело бесстрастно, словно выцветшая маска. Длинные седые волосы стекали по плечам, блестя в лучах солнца. На нём была простая, но аккуратная мантия песочно-серого цвета, расшитая символами Лозы. Через плечо у старца висел ремень, на котором крепился тяжёлый фолиант в переплёте, обросшем мхом и лишайником — легендарная «Хроника Предела». Сейчас книга была раскрыта и покоилась на широком пне, словно на кафедре. Тонкие пальцы Элдриса едва шевелились, удерживая перо над страницей: летописец готовился записать каждое слово совета. Он поднял глаза на Элвина, серо-оливковые, мудрые, и слегка кивнул, приветствуя. Для него этот совет был не первым и, вероятно, не последним, но случай выдался беспрецедентный. Элдрис сдержанно кашлянул, прочищая горло перед началом заседания.

— Что ж, — произнесла наконец Астиль громким, звонким голосом, — все, кого вызывали, на месте. Совет Корней открыт.

Элдрис тут же склонился к своему фолианту, перо заскрипело, выводя протокольные строки. Корн Далет поднял голову, смерив Каэра немигающим зелёным взглядом, и первым нарушил молчание докладом:

— За истекшую ночь других происшествий на периметре не отмечено, — прогудел он своим гулкий и низким голосом. — Все узлы Плетения стабильны, барьер цел, активность врага вне единственного инцидента — нулевая.

Он говорил медленно и неторопливо, как дуб, скрипящий на ветру. Каждое слово весомо падало в тишину. Элдрис кивнул, перенося слова в хронику. Астиль жестом поблагодарила Корна, хотя лицо её осталось напряжённым.

— Вейла, — обратилась она к дриаде, — сообщи о пленнике. Что удалось выяснить?

Вейла шагнула вперёд, легким взмахом откинув прядь волос с лица. Её обычно тёплая улыбка сменилась серьёзностью. Голос прозвучал негромко, но отчётливо:

— Зомби — самый обычный из виденных. Человек, обращённый спорами Мортимицеров. В груди — осколок Плетения, он же очаг Споры. Заряд в осколке активен, но не переливается через край. То есть заражение держится внутри него, как и бывает с ходячими мертвецами Роя.

Она говорила размеренно, точно перечисляя факты из учебника. Однако тёмные брови её были слегка сдвинуты — тревога просачивалась сквозь официальный тон.

— Особых меток или проклятий на теле не обнаружено, — продолжала Вейла. — Тело обуглено в некоторых местах, вероятно, следы древних ожогов. Возможно, умер когда-то в огне. Но это несущественно. Важнее, что… — она на миг замялась, подбирая слова, — мы не заметили никаких искажений после пересечения барьера. Ни признаков прорыва заклятия, ни какой-либо реакции Предела. Зомби просто оказался внутри, как будто барьер для него не существовал.

Дриада замолчала. Её последние слова зависли в воздухе, как горькая пыльца. Члены Совета переглянулись. Элвин затаил дыхание. Он помнил эту странность слишком хорошо: Каэр проник за границу, не вызвав привычной тревоги леса. Ни одно дерево не вскричало при его приходе, ни один корень не восстал, чтобы схватить чужака.

Первой нарушила тишину Астиль. Она резко выпрямилась, и зелёные трещинки на её лице ярко вспыхнули.

— Нежить не может пересечь барьер просто так, — отчеканила Стражница Узлов, и в голосе её послышался гнев. — Если он прошёл сквозь нашу защиту, значит, плетение повреждено. Либо кто-то извне помог ему проникнуть. И то, и другое — немыслимо!

Астиль сверкнула глазами, переводя взгляд с Вейлы на Корна. Мягкий дневной свет играл на её лице, подчёркивая изящные черты. Для молодых дриад, подобных ей, барьер Предела был священен и непробиваем. Осознание, что он оказался нарушен, ударило по ней лично.

— Северо-восточный барьер цел, — спокойно возразила Вейла. — Утром, сразу после того, как пленника привели, наши дриады проверили заклятье по всей границе. Ни трещины, ни изъяна. Но факт остаётся фактом: он прошёл. Невозможное случилось.

Вейла развела руками, и руны на её коже вновь проступили и блеснули бледным светом. В её голосе прозвучала боль — ведь лес, частью которого она была, не сумел задержать врага.

— Прошел, — с нажимом повторила Астиль, сжав кулаки. — Значит, либо у Споры появилась новая хитрость, либо внутренний предатель открыл ему путь.

От последних слов повеяло холодом. Никому не хотелось верить, что среди своих завелся изменник, но еще страшнее было предположение о том, что враг научился обходить защитную магию леса.

Вперед вдруг шагнула Сирра Невена, привлекая внимание. Тихий голос её прозвучал отрывисто:

— Элвин, — обратилась она к лису. — Я ведь правильно понимаю, что он не нападал и не сопротивлялся, когда его пленили и отвели в форпост?

Элвин поднял глаза на ловчую и ответил.

— Да, все именно так и было, — ответил дозорный. — Пленник не пытался сопротивляться, когда я наложил на него Белое Дыхание.

Затем Элвин кратко пересказал, как он нашел и пленил мертвеца, в очередной раз утаив момент своего разговора с нежитью.

— Выходит, — Сирра сделал шаг назад и теперь уже обращалась ко всему Совету. — Этот Мортимицер мог покалечить нескольких стражей, но не сделал ни единой попытки. Будто цель у него была не нападение и не убийство.

Астиль прищурилась в ответ, скрестив руки.

— Может, он просто выжидал, — бросила она сомнительно. — Затаился, чтобы навлечь больше вреда позже.

— А может, и нет, — ровно парировала Сирра. — По хроникам, встреченная младшая нежить всегда кидались на живых без промедления, верно, Элдрис?

Летописец поднял голову, услышав обращение, и кашлянул. Он пролистал несколько страниц фолианта, находя нужные записи, и отчеканил педантичным тоном:

— Во всех известных случаях, если Мортимицеры типа грибных скелетов, порабощенных ищеек, изумрудных зомби и подобных им встречали жителей Предела, они немедленно атаковали. Высшая нежить, типа проклятых архонтов и подобные им, не всегда агрессивны и способны вступать в осмысленный диалог, но это не наш случай. — Элдрис склонился к книге, проводя тонким пальцем по строкам. — Так что могу сказать, что ничего подобного сегодняшнему ранее не отмечалось.

Он поднял строгий взгляд на пленника: в этих старческих глазах читалось и любопытство, и осуждение. Совсем как у учёного, впервые увидевшего нечто, о чём не писали трактаты.

— Значит, либо этот экземпляр принципиально иной, либо… — Элдрис не договорил, но и так было ясно, что он тоже склоняется к мысли о новом хитром плане врага.

— Либо Спора научилась игнорировать защиту Предела, — негромко закончила за него Вейла. Она поднесла тонкий палец к подбородку, задумчиво глядя на Каэра. — И маскировать свою жажду смерти.

Слова дриады повисли мрачной тучей. Корн издал звук, похожий на тяжёлый вздох, и сжал древко копья. Если Мотримицеры развились настолько, чтобы проходить границу незамеченными, это означало что жители Зеленого Предела находятся в большой опасности.

Корн Далет снова взял слово:

— Есть еще один важный момент, который я считаю нужным обсудить. Нам известно из хроник разведки: Мортимицеры связаны единым разумом. Они слышат так называемый Гул Роя — миллион голосов в унисон, — проговорил он, и от его низкого тембра дрогнули листья на деревьях. — Если пленник видел наш форпост, все остальные Мортимицеры теперь знают о нём всё.

Элвин почувствовал, как у него похолодело внутри. Корн верно подметил: каждый глаз нежити — это глаз всего грибного царства. Лис читал о подобном прежде: стоило одному заражённому увидеть дозорного, как через пару часов на том месте собиралась целая свора нежити, точно приманенная общим зовом.

— Это точно, — подтвердил Элдрис, поучающе подняв тонкий палец. — Древние трактаты о Споровом Рое сходятся на мысли, что все Мортимицеры — части единого сознания. Говорят, им управляет некий Архимицелий — центральная матка-гриб где-то в недрах их земель. Никто его не видел, но свидетельства перекликаются. — Старейшина говорил сухо, будто на лекции, даже сейчас не упуская случая поделиться знанием. — Что видит один мертвец, может видеть и весь Рой. Что чувствует один — отзовётся эхом во всех. Коллективный разум…

— Коллективный взор, — глухо добавил Корн. — И уши.

Астиль побледнела, хотя буковая кожа лица и не могла отливать красками, все почувствовали, как её возмущение сменяется тревогой.

— Значит, этот зомби был шпионом? — спросила она, глядя на пленника с новой яростью. — Частью общего ока. Выходит, всё, что он увидел — деревья, людей, планировку лагеря, — уже впитано Роем.

— Именно, — кивнул Корн. — Держать его здесь — смертельно опасно. Он — как маяк, сигналящий врагу, куда бить. Я и так очень сильно рисковал ведя его сюда, но случай пересечения защитного заклятья Мортимицером нельзя было оставлять без внимания дриад. Так что, если Вейла уже закончила осмотр, мертвяка следует немедленно уничтожить.

— Да, я уже сказала все, что удалось выяснить. Обычный изумрудный зомби, — тихо вставила Вейла и поёжилась, будто от холода. — Жутко от того, что через него Архимицелий может прямо сейчас на нас смотреть. Наблюдать за лагерем и за всеми нами.

Эти слова пробрали всех. Не сговариваясь, Совет придвинулся ближе друг к другу, и обратил свои взгляды на Каэра, будто желая разглядеть: не изменилось ли что в его лице, не ухмыльнулся ли, не вскинулся ли как загнанный зверь. Но зомби по-прежнему сидел, склонив голову и не двигался.

— Дольше держать его нельзя, — решительно сказала Астиль. — Пока мертвец здесь, он — глаза и уши врага прямо в нашем лагере.

Стражница Узлов обвела всех горящим взглядом. Лис напрягся: он знал, к чему клонит Астиль. И судя по кивкам Корна и Элдриса, они с ней согласны. Даже Вейла тяжело вздохнула, опустив взгляд. С этим было трудно спорить: пленного следовало уничтожить, и чем скорее, тем лучше.

Элвин напрягся. Мысли бегали по кругу, как загнанные лани. Ещё миг — и Совет приговорит Каэра, не узнав всей правды. А он ведь пытался говорить! Единственный мертвец, что не напал… и пытался говорить! Сердце лиса заколотилось от мысли, что они, быть может, упускают нечто важное.

— Прошу прощения… — неожиданно для самого себя выпалил Элвин, делая шаг вперёд. Голос его прозвучал громче, чем он рассчитывал, нарушив чинный говор старших. — Но прежде, чем вы решите… Я должен кое-что сказать.

Все взгляды разом впились в молодого дозорного. Лис ощутил, как шерсть поднимается на загривке от такого внимания, но отступать было поздно. Он сглотнул и продолжил, стараясь говорить твёрдо:

— Я говорил с мертвецом. Сегодня на рассвете.

Повисла звенящая тишина. Даже птицы в ветвях умолкли, а где-то вдали лесной ручей словно притих. Казалось, никто не поверил своим ушам. Корн медленно повернул голову к Элвину, его маска оставалась бесстрастной, но огоньки глаз вспыхнули ярче. Вейла приоткрыла рот от удивления; руны на её коже вспыхнули, отражая всплеск эмоций. Сирра выпрямилась и склонила голову набок, пристально слушая. Астиль же в ярости топнула ногой по настилу, отчего лианы пола дрогнули.

— Что?! — голос дриады звенел, как металл. — Ты нарушил запрет и вступил в контакт с этой тварью?!

Элвин невольно прижал уши, его хвост опустился, но он не отвёл взгляда. Он знал, что нарушил приказ — с пленником ни в коем случае нельзя было разговаривать.

— И что же он тебе нашептал? — резко бросила Астиль, понижая голос. — Обещал горы осколков? Или вымаливал пощаду?

Она смотрела на Элвина с явным осуждением, хоть и с толикой любопытства. Остальные члены Совета тоже ждали. Вейла шагнула ближе, глядя на лиса внимательно, без прежней улыбки — теперь как целительница, изучающая симптом. Сирра застыла, не сводя с Элвина глаз. Корн же, казалось, обратился в слух: он даже наклонил голову, а его лозы-плечи слегка скрипнули.

Элвин почувствовал себя неуютно, но продолжал:

— Он говорил отрывисто… бессвязно… — Лис попытался точно восстановить странные слова Каэра. — Повторял: «цепь-руна… узел падёт… почти готово…» Ещё что-то про гнездо и про каких-то «они»… Трудно было разобрать.

Он перевёл дыхание. Озвученные слова сами по себе звучали как бред, но Элвин нутром чуял в них предупреждение. Упоминание узла и цепи — не случайно.

Астиль слушала со всё нарастающим возмущением. Когда лис умолк, она резко откинула рукой волосы и сжала ладонь в кулак:

— Провокация! — почти выкрикнула дриада. — Явная уловка Роя, чтобы посеять страх и смуту. «Узел падёт» — слышали? Да этот грибной паразит хотел пошатнуть нашу уверенность, заставить сомневаться в силе узлов!

В жарком негодовании она даже шагнула к клетке, пронзая Каэра яростным взглядом, будто тот уже произнёс смертный приговор самому Пределу.

— Разве непонятно? — Астиль оглянулась на остальных, и голос её сорвался на хрип. — Он наплёл Элвину чуши, чтобы запутать нас! Чтобы выиграть время, пока сюда не заявятся другие.

Элвин сник. Столь яркой реакции он не ожидал. Растерянно лис перевёл взгляд на остальных. Элдрис, казалось, разделял негодование Астиль — старик неодобрительно качал головой, тихо бормоча: «Нарушение протокола… недопустимо…» Корн стоял, как высеченный из скалы, ни слова, ни жеста — непроницаемый, как ночь. Зато Сирра смотрела на Элвина чуть иначе: в её глазах появился прищур, будто она пыталась разгадать нечто важное.

— Лес позволил тебе услышать его, — прозвучал спокойный голос Ловчей. — Значит, лес сам хотел, чтобы слова были услышаны.

Сирра нарочито тихо произнесла эту фразу, но в безмолвии её услышали все. Полночная Ловчая сдвинула брови, глядя на Каэра задумчиво:

— Если сама природа не помешала беседе, быть может, она хотела открыть нам правду через уста врага?

Эти слова привели советников в замешательство. Астиль недоверчиво цокнула языком, но промолчала, не желая спорить с авторитетной охотницей. Элдрис нахмурился, явно припоминая схожие притчи из летописей, когда духи леса говорили голосом безумцев. Корн шевельнулся впервые: шагнул ближе к клетке, опустив маску так, что из тени прорезей на зомби уставились два зеленых огонька.

— Цепь-руна, говоришь… — пробасил он, обдумывая.

Вейла, услышав про цепь, резко подняла голову:

— Цепь? Ты уверен, Элвин?

— Да, — кивнул лис, вздохнув. — Помнишь, я рассказывал тебе, две недели назад, когда я ходил в дозор я нашёл на корнях у границы какие-то странные символы. Блеклые, еле заметные, словно выжженные. Они тоже выглядели как руны Цепи.

— Совпадение, Элвин, — вслух заключила Вейла после недолгого молчания. Дриада сказала это осторожно и тихо, но достаточно, чтобы все услышали. — Я же тебе уже говорила. Руны Цепи могли остаться после тренировок молодняка Грозовых Дубов. Ты же помнишь, что они способны сочетать оба аккорда?

— Да, но... – начал было Элвин, но Вейла не дала ему договорить:

— Да, я знаю, что Дубы обычно не выводят молодняк так близко к границам, но может они выполняли там какое-то особое задание.

— Так почему бы нам просто не спросить их корпус о том не были ли они в этой области? — спросил Элвин с надеждой.

— Хах! — резко бросила Астиль — Будут Грозовые Дубы отчитываться тебе о своих перемещениях!

— Но, если отправить официальный запрос в их корпус... — Элвин изо всех сил старался спасти ситуацию, но его снова оборвали на полуслове.

— Довольно! — резко отрезала Астиль и рассекла рукой воздух перед собой. — Мы и так слишком долго позволяли нежити находится внутри Предела и наблюдать за всем что здесь происходит. Вейла!

Да, Астиль? — дриада перевела глаза с пленника на своего новоиспеченного командира.

— Сумеешь обезвредить осколок у него в груди? Так чтобы Спора не заразила все вокруг.

— Да, я уже проделывала такое раньше. В результате должен получится чистый осколок, готовый к новому заряду. Но мне потребуется время на подготовку.

— Тогда приступишь сразу, как только мы закончим совещаться.

— Позвольте! Но Совет еще не принял окончательное решение — прокашлялся Элдрис — Конечно, я понимаю, что судьба этого мертвеца уже предрешена, но мы обязаны соблюсти протокол.

— Прошу меня простить, — Астиль склонила голову в легком поклоне — Тогда предлагаю начать голосование.

Все члены совета Корней согласно кивнули и отошли на несколько метров от Элвина. Проходя мимо, Вейла грустно улыбнулась Элвину, мол, не горюй, парень, все еще наладится.

Элвин же, оставшись в одиночестве на поляне, ощутил горячий прилив разочарования. Его важные, как он думал, откровения сейчас будут замяты как «совпадение». Ещё мгновение — и Совет вернётся с решением казнить Каэра. Внутри у лиса разгорелся протест: а вдруг они ошибаются? Впервые за годы службы Элвин усомнился, что старшие безусловно правы. Он опустил голову, скрывая горечь, и в очередной раз тяжко вздохнул.

Прошло около получаса после того, как Совет закончил совещаться и готов был огласить свое решение. За это время на поляне успели собраться все дозорные с форпоста, которое не были заняты несением службы.

Лицом к толпе стоял Элдрис Моховой. Он держал в руках раскрытую Хронику Предела кажется уже готов был огласить приговор.

— Во избежание угрозы Пределу, — начал летописец, — постановлением Совета Корней — пленника следует предать очистительной казни. Обряд провести на закате сегодняшнего дня. Осколок Плетения, зараженный Спорой извлечь из тела и немедля обезвредить.

Толпа одобрительное загудела, а Элвин лишь огорченно развернулся и направился вглубь форпоста, подальше от гама и криков, и подальше от неудавшейся попытки выяснить правду.

За Корном следовали еще несколько рядовых разведчиков – трое людей и двое эльфов, не выделявшихся ничем, кроме уверенности в движениях. В Зеленом Пределе смешанные отряды были обычным делом: здесь никто не делил служащих по происхождению — важны были опыт и надёжность. Два копейщика несли оружие в обеих руках, широкоплечий и крепкий мужчина со щитом на спине был вооружен коротким мечом, арбалетчик шёл последним с опущенным оружием. Единственным кто не был вооружен был эльф-лекарь. Он нёс за спиной сумку, от которой исходил слабый запах трав и антисептических масел.

Увидев картину на поляне, стражи замерли на миг: перед ними – напряженный Элвин, посматривавший то на группу вновь прибывшей подмоги, то на зеленоватого зомби, окруженного туманом немоты. Осознав, что чужак обездвижен, копейщики и щитник уверенно оббежали Корна по дуге и окружили Каэра треугольником. Арбалетчик поднял оружие и занял позицию между копейщиком и щитником, направив арбалет на обездвиженного мертвеца. А лекарь остался стоять неподалеку от Корна, как бы контролируя ситуацию издалека

Корн Далет опустил свое оружие- кончиком к земле и проговорил гулким, как эхо в пещере, голосом:

— Дозорный Элвин, отступи. Дальше мы займёмся пленником.

Лис почтительно склонил голову и послушно отступил на несколько метров от зомби. Сердце еще колотилось – от всего случившегося и от решимости, с которой он только что нарушал приказ. Он ожидал выговора, за то, что подошел так близко к мертвецу, но Корн, казалось, сейчас был сосредоточен лишь на неожиданной добыче.

В пару широких шагов Корн Далет приблизился к онемевшему зомби. Лианы, составлявшие кисти его рук, шевельнулись, удлиняясь подобно хлыстам. Живые лозы сами собой рванулись вперед и обвились вокруг тела Каэра, скручивая тому руки по швам. Нежить не сопротивлялась – только наклонила голову, будто смиряясь со своей участью. Ожившие лозы полностью отделились от рук Корна и закончили свое движение еще крепче затягиваясь вокруг конечностей Каэра.

Элвин наблюдал с затаенным дыханием. Ему почему-то стало жаль беднягу – еще мгновение назад тот из последних сил доверительно делился с ним откровениями, а теперь стоял, опутанный как дичь. Однако лис понимал: так и должно быть. Какими бы ни были слова чужака, он – потенциально смертельно опасен и не может разгуливать на свободе. В конце концов, он нежить, враг живого.

Корн Далет удовлетворенно кивнул спутникам:

— Оденьте на него блокирующие браслеты. Отведем в форпост. Совет решит, что с ним делать.

Двое стражников поспешили достать из заплечных сумок связанные между собой крепкие кожаные браслеты с вплетенным в них магическим кристаллом и украшенные рунами Лозы. Они должны были блокировать магию, за счет нанесенных на них рун, которые в свою очередь подпитывались энергией вплетенного в браслеты кристалла. Такая мера, особенно учитывая природу изумрудных зомби, явно не была излишней предосторожностью. Стражники накинули браслеты поверх обездвиженных рук мертвеца и затянули удерживающие ремни. Магия браслетов пришла в действие и вырезанные руны зажглись теплым зеленоватым свечением. Корн тем временем подошел к Элвину. Огни в глазницах его маски-визора вспыхнули вопросительно:

— Доложи, как обнаружил его, разведчик.

Элвин вытянулся по струнке. Ком в горле грозил выдать волнение, но молодой лис постарался говорить отчетливо и коротко:

— При дозоре почувствовал сбой дыхания леса, заметил аномальный туман. По уставу ударил по корню-резонатору, подал сигнал тревоги. Затем обнаружил… этого. Он вышел из тумана. Я применил Белое Дыхание, лишил его голоса и движения. Чужак не сопротивлялся. В этот момент вы прибыли.

Лис осознанно умолчал о том, что снял немоту и вступил в диалог. Возможно, позже за это спросят – но при подчиненных Корна он не желал выносить на обсуждение свой проступок. К счастью, нежить все равно сейчас не могла ни подтвердить, ни опровергнуть его слова.

Корн медленно кивнул в такт его докладу:

— Значит, боя не было? Он не атаковал тебя? – Голос разведчика звучал с сухими древесными обертонами, низкий и хрипловатый.

— Никак нет, – ответил Элвин, опуская взгляд. – Стоял на месте. Возможно, был слаб.

Из-под маски Корна послышалось неопределенное бурчание, которое Элвин не смог разобрать. Лис снова поднял взгляд на маску Корна и тот, как бы уловив его взгляд продолжил:

— Хорошо. Дозор продолжит Келлас. Элвин, ты идешь с нами, как первый свидетель. И будь добр не снимай с мертвяка Белое Дыхание пока мы не поместим его в клеть. Неизвестно, как ему удалось обойти защитные заклятия на границе и неизвестно, что еще он может выкинуть.

— Принято! – Элвин коротко кивнул.

— Думаю, что Вейлу очень заинтересует этот случай и она точно захочет осмотреть чужака – Корн еще раз бросил взгляд на связанного и обезвреженного зомби. – Арри, Баэрн не спускайте с пленника глаз. А теперь в путь!

— Так точно, командир! – выкрикнули оба копейщика в унисон и отряд двинулся в сторону форпоста разведчиков.

— Келлас, еще раз обойди все по периметру и, если заметишь что-то странное, незамедлительно сообщай. – на ходу приказал Корн.

— Будет сделано, командир! – мужчина ударил обнаженным клинком о щит выражая согласие, убрал меч в ножны на поясе и двинулся в направлении границы.

— Элвин! Тебе нужно особое приглашение совета? — голос Корна вырвал замершего Элвина из мрачных мыслей, и он поспешил вслед за главным разведчиком.

— Никак нет, командир Далет, — лис послушно перестроился рядом, внутренне содрогнувшись от мысли о предстоящем разговоре с Советом Корней.

Совет Корней Северо-восточной Ветви Зеленого Предела – высший круг лесных старейшин, подчинявшийся Совету Хранителей Кроны – собирался лишь в самых серьезных случаях. А этот случай, несомненно, относился к таковым.

Связанный лозами и браслетами Каэр хромал в середине отряда, понукаемый Арри и Баэрном сзади. Изумрудный блеск его глаз угас – вероятно, туман немоты и блокирующие браслеты совершенно ослабили плененного мертвеца. Элвин несколько раз ловил себя на желании заговорить с пленником еще раз, но рядом шагал Корн и другие разведчики, и такой возможности у лиса, к сожалению, не было. Да и что он мог сказать? Что верит ему? Сам Элвин толком не понимал, верит или нет. В голове вихрем проносились услышанные от Каэра фразы: “камень-гнездо… цепь-руна… узел падёт… почти готово…”.

Они уже приближались к форпосту. Впереди между стволами замаячили частокол и смутные очертания сторожевых настилов на деревьях. Граница Зелёного Предела здесь была укреплена по военному образцу: хотя ни каменных стен, ни тем более крепостных башен лесные не возводили, но по периметру росли древние исполины-дубы, связанные между собой переплетениями колючих кустарников и усиленные охранными рунными узорами. Этот рубеж сам по себе был живой крепостью. В тех местах, где редкие тропы вели в лес, устраивали заставы – форпосты лесных бойцов, небольшие лагеря с парой бревенчатых строений и навесами, где дежурили сменные патрули.

Навстречу отряду уже выбегали еще несколько воинов – им, видимо, было интересно что такое неведомое притащил патруль. Элвин заметил знакомые силуэты: Лейна, лучница из дозорных и Торвен, тяжёлый пехотинец с коротким топором. Они удивлённо таращились на связанного мертвеца.

— Неживой! И не разорван на корню? – недоверчиво пробасил Торвен, вперившись в Каэра взглядом. – Такое не каждый день увидишь.

Лейна шикнула на него, кивая глазами на Корна, и пехотинец осёкся, поняв, что негоже при главном разведчике ставить под сомнение решение не прикончить нежить на месте.

Корн Далет как ни в чем не бывало продолжал движение, и все посторонились, пропуская его с пленником. Элвин вошел следом на территорию форпоста. Здесь, под пологом самых больших дубов, располагалась открытая площадка, выложенная гладкими спилами древесных стволов – вроде площади. По краям её виднелись укрытия для бойцов: шалаши, мастерские, оружейные стойки. У дальней стороны, у самого ствола векового дуба, темнел провал пещеры-кладовой. Но сегодня главным объектом форпоста была клетка для пленников, выращенная из живых ветвей. Обычно в ней держали пойманную крупную дичь и явно давно не использовали для удержания пойманных вражеских солдат. Сейчас клеть стояла распахнутая – вероятно повара недавно увели из нее пойманного оленя, чтобы приготовить из него рагу, и клеть не ждала нового узника так скоро.

— Ммм, рагу из оленины, – от мыслей о еде у Элвина заурчало в животе. Всю ночь лис патрулировал лес и собирался сытно позавтракать, вернувшись на форпост, но судьба распорядилась иначе, подкинув ему на завтрак, не любимое рагу, а изумрудного зомби, который каким-то чудом смог пересечь границу Предела.

Корн, услышав странные звуки поначалу вопросительно наклонил голову к Элвину, но тут же сместил фокус своего внимания на подбежавших стражников.

— Поместить внутрь, – коротко приказал Корн.

Стражи просунули Каэра через низкую дверцу, усадили или скорее втолкнули вовнутрь. Деревянные прутья вперемежку с толстыми сучьями образовывали прочный переплет. Дверца захлопнулась, Торвен бросился закрывать тяжелый засов снаружи. Тот закрылся с громким шумом, и только тогда Корн Далет опустил ладонь к земле, касаясь пальцами-лианами почвы. Элвин знал, что это значит: разведчик отменил тревожный сигнал, пустив по корням успокоительный импульс. Опасность локализована.

Лис, стоя неподалеку, перевел дух. Всё произошло так быстро: обнаружение, пленение, доставка. Но главное еще предстояло. Совет Корней наверняка уже уведомлен, возможно, его члены спешат сюда. Волнение сдавило грудь: ему, зеленому молодому разведчику, придется при всех докладывать обстоятельства. И – скрывать, что он разговаривал с пленником, или нет? Он бросил взгляд на Каэра. Тот сидел внутри клетки, понурив голову. Сгорбленная фигура мертвеца выглядела жалко и устало, хоть и внушала отвращение своим внешним видом. Элвин в душе почувствовал странную ответственность за него. Ведь только он один пока слышал предупреждения нежити, только он понимает смысл обрывков. А значит, от него зависит, дойдет ли до Совета суть. "Но поверят ли они?" – тут же усомнился он в себе. Как он может быть уверен, что не стал жертвой какого-то обмана или чар?

— Элвин! — голос Корна снова вырвал лиса из раздумий. — Скоро прибудет Вейла, чтобы наложить дополнительную защиту на клеть. До тех пор держи мертвяка под контролем Белого Дыхания. Потом можешь пойти отдохнуть и поесть. Вижу, что эта ситуация несколько выбила тебя из колеи. Приказ ясен, дозорный?

— Так точно, командир Далет! — Элвин выпрямился и утвердительно кивнул.

— Арри, Баэрн, вы дежурите у клети, позже я назначу вам замену, — обратился Корн к бойцам, потом повернулся к столпившимся вокруг клети другим разведчикам и стражникам форпоста и продолжил. — Всем остальным разойтись и заняться выполнением своих прямых обязанностей.

Арри и Баэрн заняли позиции по сторонам клетки, а Элвин прилег на землю справа от нее, чтобы немного передохнуть, однако поддержание Белого Дыхания все равно требовало от лиса определенной концентрации и поэтому ему приходилось постоянно держать мертвеца в поле зрения.

Не успел Элвин перевести дух после ухода Корна Далета, как на поляну легкими шагами вышла Вейла Рунница – советница, искусная в магии рун. Она выглядела молодо и даже озорно, несмотря на солидный возраст. Стройная, сухощавая, с овальным лицом и матовой кожей с едва заметной древесной текстурой. Рыже-каштановые волосы были собраны в практичный хвост, одежда — короткая туника, штаны, ремни с подсумками и инструментами — говорила о ней красноречивее любых титулов: перед Элвином стоял не символ и не жрица, а человек дела, привыкший думать и принимать решения. Глаза Вейлы светились бледно-зелёным, мягким, но проницательным огнем. В выражении – спокойствие и сосредоточенность учёного, хотя в уголках губ играла улыбка. Вейла приблизилась к клети, и руны Лозы проступили на коже дриады, слабо замерцав – так магия леса отзывалась на присутствие чужеродного колдовства.

— Ну и ну, Элвин, — негромко произнесла Вейла с лукавинкой, оглядывая пленника в клетке. – Ты, вижу, решил кухне Луво сюрприз подкинуть! И что у нас сегодня на ужин? Отбивная из мертвяка?

Лис опомнился и выпрямился, продолжая держать Каэра под действием Белого Дыхания. От напряжения его лапы слегка дрожали – слишком долго приходилось поддерживать заклятие.

— Привет Вейла, — с облегчением откликнулся он, стараясь не потерять концентрацию от смеха. – Ага, осталось только выбрать гарнир. Правда, не уверен, что мне захочется попробовать это новое блюдо.

— Спасибо тебе, что так быстро прибыла, — продолжил Элвин. — Я уже изрядно устал держать его под Белым Дыханием.

— Всегда пожалуйста, Элвин — Вейла кивнула, все еще с улыбкой разглядывая обездвиженного зомби. — Что ж, давай посмотрим, кого ты нам привел.

Не теряя времени, дриада принялась за работу. Она шагнула ближе и изящным жестом предплечья очертила в воздухе рунный символ. Ее тонкие пальцы, исписанные едва видимыми знаками, двигались быстро и уверенно. Зеленые рунические узоры под кожей Вейлы вспыхнули ярче. Арри и Баэрн, все это время безмолвно наблюдавшие за Вейлой и Элвином, теперь с интересом следили за действиями дриады.

— Держи его еще секунду, — предупредила она Элвина и вскинула левую руку ладонью вверх, а ее пальцы как будто обхватили какую-то невидимую сферу.

Пленник дернулся было, но новая сила сковала его крепче прежнего. Вейла наложила собственное обездвиживающее заклятие и теперь узник не мог пошевелить ни единой мышцей.

— Готово. Можешь пока ослабить дыхание. — произнесла она спокойно.

Элвин с облегчением выдохнул и отступил назад, снимая Белое Дыхание. Магия рассеялась, и лис пошатнулся от накатившей слабости. Пленник внутри клетки остался неподвижен – чары Вейлы удерживали его надежно.

— Благодарю… — тихо пробормотал Элвин, ощущая, как ноет все его тело.

Но Вейла уже не слушала. Она приблизилась вплотную к плетеным прутьям и прищурилась, разглядывая Каэра. Тот сидел скорчившись, безмолвный и на первый взгляд совершенно обычный для нежити: иссохшая серовато-зеленая кожа, тусклые зеленые огоньки глубоко в глазницах, подгнившая плоть с прилипшими клочками мха. Только в груди зомби поблескивал неправильной формы кристалл, едва заметно испускающий зеленоватый туман. Вейла протянула правую руку, и не касаясь прутьев, и начала водить ладонью из стороны в сторону, как бы сканируя пространство внутри клетки. Руны под ее кожей заскользили, меняя рисунок.

Через полминуты дриада опустила руку и выпрямилась, вынеся свой вердикт:

— Что ж… перед нами самый обычный изумрудный зомби. Ничем не примечательный, — констатировала она негромко и чуть разочарованно. – Разве что у него в груди осколок плетения, переполненный магией Споры. Но это тоже вполне обычная практика для подобных существ.

— Осколок плетения… — повторил лис, вспоминая лекции. – Это ведь части той самой ткани, что когда-то соединяла узлы между собой?

— Верно, — кивнула Вейла, не отрывая взгляда от груди пленника. – После Разлома нити распались, и остались такие вот осколки — нейтральные по природе, но жадные до магии. Их можно зарядить любым аккордом.

Она подняла ладонь и медленно провела над клеткой; тонкие руны на коже вспыхнули зелёным.

— Мортимицеры давно этим пользуются: вживляют заряженные фрагменты в тела мертвецов. Обычная нежить держится чисто на силе Споры, — такие просто ходят и гниют, — а вот изумрудные вроде этого носят в себе осколок, напитанный энергией, и способны даже колдовать.

Элвин согласно закивал.

— Странно другое, — продолжала Вейла, прищурившись. – Как эта тварь вообще прошла через пограничное защитное заклятие?

Она обернулась к Элвину, и во взгляде ее мелькнула серьезность:

— Изумрудные зомби не бродят просто так по лесу. Предел должен был почуять угрозу и разорвать чужака задолго до того, как он перешел границу. Однако тревога прозвучала лишь когда ты его обнаружил. Получается, заклятие на границах почему-то не сработало. Надо будет проверить плетение защиты – не ослабло ли где-то.

Элвин кивнул. Он и сам задавался этим вопросом. Пленник появился словно ниоткуда. Если в охранном плетении действительно появилась брешь, то это очень плохой знак.

Вейла тем временем уже принималась усиливать защиту клетки и попросила стоявших рядом дозорных отступить на шаг назад. Она обошла вокруг деревянной конструкции, ведя ладонью по переплетению ветвей. Там, где ее пальцы касались узлов лоз, вспыхивали и оставались светящиеся руны. Когда она замкнула круг и вернулась к дверце, вся клеть уже была опоясана свежими чарами. Руны на поверхности прутьев мерцали, словно светляки, образуя дополнительный контур защиты.

— Теперь все, — удовлетворенно сообщила Вейла Ее левая рука облегченно опустилась вниз, руны на теле Вейлы погасли, а кожа приобрела обычный древесный оттенок. – Можно его больше не держать. Думаю, что этих чар достаточно для защиты.

Зомби безвольно опал на пол клетки, а потом медленно поднялся и занял сидячее положение. Из груди пленника вырвался хрип – то ли стон, то ли вздох. Он окинул мутным взглядом Элвина и Вейлу, но ни слова не произнес, будто затаил обиду, за такое с ним обращение.

— А теперь, Элвин, мы с тобой присядем вон на то бревно и немного передохнем, — сказала Вейла. Она легко махнула рукой куда-то в сторону опушки. – А мальчики тут пока что подежурят и проследят, чтобы этот мертвяк ничего не натворил. Правда, мальчики?

— Конечено, Вейла! Так и сделаем! – хором откликнулись Арри и Баэрн, восхищенно наблюдавшие за только что творившей магию дриадой.

— Вот и славно! — Вейла премило улыбнулась уставившимся на нее дозорным и продолжила, уже обращаясь к Элвину. — Идем, лис, пора устроить небольшой перерыв.

Элвин послушно проследовал за ней к поваленному стволу дерева, что лежал у края поляны. Они сели. Только сейчас дозорный почувствовал, как вымотался: все тело гудело, а голова слегка кружилась от перенапряжения.

Вейла взглянула на него внимательно, и в ее сияющих глазах промелькнула забота. Но дриада начала разговор не об этом:

— А вообще ты большой молодец, Элвин, — мягко проговорила она. – Целого мертвеца пленил практически в одиночку.

Элвин смущенно опустил уши. Ему казалось, Вейла сейчас начнет отчитывать за то, что он не убил нежить сразу. Но в голосе собеседницы не было осуждения, только дружеская поддержка.

— Я… просто сделал то, чему меня учили, — пробормотал лис. – Обездвижил и позвал подмогу.

— То-то и оно, — усмехнулась дриада, подмигнув. – Многие ли из наших вообще рискнули бы к нему приблизиться? Молодец ты, говорю же.

Элвин не ожидал похвалы и потому еще больше смутился. Чтобы скрыть неловкость, он спросил то, что волновало его на протяжении всей утренней суматохи:

— Вейла, а что будет с пленником теперь? Совет Корней решит, верно?

— Верно, — кивнула она и слегка погрустнела лицом. – Остальные уже в пути, скоро будут здесь. Думаю, ничего хорошего его не ждет, уж прости за прямоту. Да и не может ждать – мы не держим нежить в лесу, сам знаешь. Опросим – и обратим в пепел.

Элвин поежился и снова почувствовал на себе груз ответственности: только он один пока слышал слова Каэра о надвигающейся беде. Но поверят ли?

— Кстати, о Совете, — внезапно сменила тон Вейла, откидываясь и упираясь руками в бревно. – Слыхал, какое нам счастье привалило?

— Ты о том, что Астиль назначили главой корпуса дриад?

Ага, — Вейла тяжело вздохнула. – Стала она, значит, нашей главной Стражницей Узлов. Теперь командует вовсю.

Элвин заметил по голосу Вейлы: та явно не в восторге. Он с усмешкой спросил:

— Недовольна ее назначением?

Вейла выпучила глаза и изобразила строгую гримасу:

— “Каждый побег в лесу должен знать свое место, а каждая ветвь склоняться перед узлом!” – проговорила она напыщенным, чуть скрипучим тоном, старательно имитируя интонации Астиль.

Элвин невольно хохотнул. Получилось очень похоже на манеру молодой дриады вещать на собраниях. Вейла улыбнулась ему в ответ и уже нормальным голосом продолжила:

— Она, конечно, умна и одарена, спору нет. Но такая серьёзная – ни улыбки, ни шутки. Всё у неё по протоколу, всё строем ходи… Эх.

Дриада обреченно махнула рукой.

— А почему тогда тебя не выбрали? Ты ведь гораздо старше ее и значительно опытней… – осторожно уточнил Элвин. Он не был до конца уверен, сколько лет Вейле, но одно он знал наверняка – Вейла точно была гораздо старше и мудрее Астиль.

— Элвин! – в голосе дриады проявились стальные нотки. — Неужели ты не знаешь, что это невежливо уточнять у девушки ее возраст!

Эээ… Прости я не хотел… — Элвин смущенно опустил голову.

— Да шучу я, расслабься! — Вейла расхохоталась и по-дружески хлопнула Элвина по спине. — Да я ведь и сама не помню сколько мне уже лет.

Стражники, стоявшие рядом с клеткой удивленно обернулись на задорные вопли дриады. Вейла же тем временем отсмеялась и продолжила:

— А если серьезно, Элвин, я никогда не стремилась никем командовать. Это ж ответственность какая – целый народ за собой вести. Я люблю в одиночку работать: книжки, руны, магия Предела… Астиль наоборот, с малых пор рвалась в лидеры. Ей бы только приказы раздавать, да всех на учёт ставить. Упорная девчонка, добилась своего. Пусть уж, раз так хочет.

Элвин, все еще немного ошалевший от такой эмоциональной реакции дриады, тихо кивнул. Ему действительно было трудно представить веселую Вейлу во главе строгой иерархии дриад. Астиль для этого подходила куда больше.

— Ладно, — заключила Вейла, вставая с бревна. – Хватит сплетничать. Ты, дружок, выглядишь уставшим – еле на ногах стоишь, уши поникли. Ступай-ка на кухню, поешь чего-нибудь. Попроси у Луво горячего рагу, кажется, он как раз наварил котёл к обеду. И часок отдохни. Потому что когда соберется Совет, то будет уже не до отдыха.

Элвин замялся, поглядывая на пленника:

— Вейла… Я хотел еще кое-что у тебя спросить.

— Ну давай. Что тебя еще гложет? — отозвалась дриада с уверенной улыбкой. – А потом сразу отдыхать. Договорились?

— Конечно, — тут же отозвался Элвин и подняв глаза на дриаду продолжил. — Просто… не понимаю. Мы ведь тоже используем осколки, да?

— Используем, верно, и очень активно.

— Например в блокирующих наручах, в оружии дозорных. Теневые следопыты вот, например вставляют заряженные осколки в свои посохи. — Элвин замолк на секунду, стараясь правильно сформулировать свой вопрос.

— Я все еще не слышу вопроса Элвин, — Вейла опустила глаза вниз и внимательно посмотрела на лиса. — К чему ты клонишь?

— Сумрачные Разведчики, вроде Корна Далета, ведь тоже получают свою силу из осколка в груди, — продолжал Элвин, собираясь с духом. — И Сумрачные Разведчики… тоже были раньше обычными людьми и эльфами, как и…

Элвин осекся и поднял глаза на Вейлу, будто опасаясь ее реакции. Но та лишь посмотрела на него внимательнее, будто оценивая, готов ли он услышать ответ.

— Ты не ошибся, — наконец произнесла она спокойно. — Да, Корн когда-то был обычным. Таких, как он, называют избранными Лозой. Это не магия ради силы, Элвин. Это возвращение.

— Возвращение?

— Да, лес не любит потерь, — Вейла медленно сжала ладони и скрестила пальцы. — Когда умирает тот, кто жил с Пределом в унисон Лоза иногда сама тянется к нему. Сохраняет дыхание внутри, через осколок. Так рождаются Сумрачные Разведчики.

Элвин нахмурился.

— Значит, их… оживляют?

— Нет. Не совсем. — Вейла покачала головой. — Они не умирают в привычном смысле. Их тело становится как бы продолжением узла, частью Зеленого Предела. Осколок, напитанный магией Лозы, соединяет сердце с потоком. Душа остаётся своей. Всё, что делает Лоза — даёт возможность остаться.

— А кто решает, кого оставить?

— Сам Предел. И… сам воин. Это нельзя навязать. Ритуал Возвращения совершается только по согласию. Лес предлагает, человек принимает. Или не принимает. Если бы Корн отказался, Лоза бы просто не смогла его вернуть, и никакая магия бы тут не помогла, — она слегка усмехнулась. — Лоза не терпит насилия.

Элвин опустил уши, стараясь осмыслить.

— Но ведь и Мортимицеры связывают мёртвых с осколками. Чем это отличается?

Вейла приподняла бровь.

— Разница, как между садом и кладбищем, Элвин. Мортимицеры вбивают осколок в мёртвое, заставляют магию служить гнили. Мы вплетаем живое в живое. У них — приказ, у нас — договор. Они подавляют волю, мы усиливаем её. Поэтому наши Разведчики могут думать, шутить, спорить… в общем все то, что может обычный живой человек или эльф.

Элвин долго молчал, переваривая сказанное.

— То есть, Сумрачный Разведчик — это не мёртвый хранитель, а часть леса.

— Вот именно. Часть, которая выбрала остаться.

Он кивнул, глядя на клетку с Каэром.

— Тогда понятно, почему тебе так противны Мортимицеры. Они делают то же самое, но против воли.

— Да, — мягко подтвердила Вейла. — Что-то вроде того.

Некоторое время оба молчали. Ветер донёс запах варёного мяса с заставы, и желудок Элвина предательски заурчал.

Вейла усмехнулась:

— Вот и правильно. Лес любит, когда его защитники не только умничают, но и едят вовремя. Ступай, кажется, Луво как раз снял котёл с огня.

— А ты?

— Я? — она качнула головой. — Побуду с нашим гостем. И прослежу, чтобы Спора не решила пошевелиться раньше времени.

Элвин встал на все четыре лапы, и сладко потянулся.

— Вейла… А дриады ведь тоже…

— Элвин! — усмехнулась она. — Иди уже, достаточно с тебя на сегодня легенд и баек!

Элвин тихонько кивнул и направился в сторону кухни, чувствуя, как с каждым шагом напряжение отпускает его тело.

Впрочем, каждое утро граница встречала его одинаково: запах влажной листвы, шорох просыпающихся крон, далекие перекрикивания птиц. Элвин старался идти неслышно, ступая мягкими лапами по покрытому мхом корню-гиганту, который служил природной тропой вдоль рубежа. Он чувствовал подушечками лап медленное ровное биение леса – дыхание Предела, как называли это старшие. С детства Элвин обладал талантом прислушиваться к лесу. Теперь же, выполняя обязанности разведчика, он полагался на этот дар: предания говорили, что земля и корни предупреждают внимательного дозорного о каждом нарушителе.

Сегодня, однако, утренний дозор шел иначе. Примерно на середине своего пути Элвин насторожился. Где-то впереди, правее по ходу патрульной тропы, дыхание леса дрогнуло. Лис остановился, прижав уши. Корни под лапами на миг будто передали ему судорожный вздох – едва уловимый сбой ритма. Элвин нахмурился, поводя пушистым хвостом по влажному воздуху. Он поднял голову, принюхиваясь. Казалось, откуда-то с границы донесло легкий запах сырости и тлена, словно земля вдруг оголилась под гниющей листвой. Туман впереди сгущался непривычно быстро, хотя ветра не было: молочно-белое облачко ползло навстречу лесному ветерку, вопреки естественному ходу вещей.

«Нарушение дыхания Предела…» – пронеслось в голове Элвина тревожной мыслью. Юный разведчик припомнил наставления: подобное происходит, только если границу пересекает чужак. Сердце учащенно забилось. Ветви деревьев вокруг него будто затаились, ожидая решения дозорного. Мирная рутина рассвета в одно мгновение сменилась напряженной настороженностью.

Элвин знал протокол наизусть. Сперва – подать сигнал тревоги. Лис огляделся и опустился к основанию ближайшего сторожевого дуба. Там, покрытый узорами рун, выступал из земли толстый корень – один из тех, что служили лесным форпостам природным резонатором. Элвин взмахнул лапой и со всей силы ударил подушечкой по корню, точно молоточком по камертону. Глухой, но мощный звук пробежал по корню, и дальше – по сети переплетенных корневищ, глубоко уходящих в чащу. Лис почувствовал, как древесные волокна передают тревожный сигнал, унося его к ближайшему заставному узлу. Форпост на границе Предела через считаные секунды узнает, что где-то здесь, на кромке тумана, появился нежданный гость.

Только выполнив долг – подняв тревогу, – Элвин двинулся вперед, туда, где клубился странный туман. Он крался, едва касаясь земли, сливаясь со стволами и кустами. Его белоснежная шерсть отливала серебром в призрачном утреннем свете, и молодой лис волновался, что светлая шкура может выдать его. Поэтому на ходу Элвин взмахнул хвостом, очертив плавный круг, и мир вокруг сразу потускнел, словно покрывшись тонкой дымкой. Всё приобрело приглушённые серые тона. Вместе с красками стих и сам звук: лесные голоса приглушились, шаги Элвина растворились, словно их поглотила мягкая завеса. Даже собственное дыхание казалось чужим, глухим, словно из-под воды. Это означало, что Вуаль сработала: чужой взгляд, слух и нюх теперь скользили мимо, не замечая его.

Чем ближе он подходил к таинственному туману, тем отчетливее становился запах плесени и сырости. Элвин сглотнул: воздух здесь напоминал о заброшенных болотинах за пределами леса, о гиблых пещерах, о местах, где животворная магия Лозы слабеет. Лис ощутил, как на загривке встает шёрстка. Он напряг слух. Тишина. Ни птичьего щебета, ни стрекота насекомых – лишь приглушенный шелест, словно деревья переговаривались невнятно, растерянно. Предел чувствовал чужака и пока не гневался, но колебался всё сильнее.

Элвин замедлил шаг и, прячась за стволами, осторожно заглянул в белесое марево. Туман тут стелился плотными клубами, не рассеиваясь, хотя солнце уже показалось над горизонтом. В центре этого тумана он наконец увидел фигуру чужака. Сердце ёкнуло: перед ним, пошатываясь, стояло неестественное существо, похожее на человека, но явно мертвец – кожа серо-зеленая, местами обнажающая поблескивающие подгнившие мышцы. На его шее и руках вырисовывались темные прожилки, словно по венам текла не кровь, а густая болотная жижа. Глаза чужака светились неподвижным изумрудным огнем. И все тело, одетое в остатки изорванных кожаных доспехов, чуть мерцало зеленоватым – признак скверной магии Споры. Элвин понял: перед ним Изумрудный Зомби, живой мертвец, порождение враждебной некромантии, о которых он слышал на занятиях и читал в учебниках.

В памяти лиса всплыло знакомое наставление — ровный голос учителя, повторявший наизусть строки из манускрипта:

Изумрудные Зомби — мертвецы, чьи тела полностью захвачены мицелием. Их кожа зеленеет от спор, а глаза светятся изумрудным огнём. Любая рана от них заражает живое тело. Особая угроза — их скверная магия: заражённые способны выпускать заклинания истощения, высасывающие силы и жизненную энергию противника. Чем дольше длится схватка, тем слабее становится живой воин, пока окончательно не потеряет силы. Избегай ближнего боя, не дай затянуть себя в их ауру — и уничтожай максимально быстро.

От неожиданности лис прижал уши и едва не потерял концентрацию для поддержания Вуали. «Нежить… здесь?!» – в панике промелькнуло у него. Он представил, как рассказы старших о войнах с мертвецами оживают: беспощадные твари, рвущиеся разрушить священные узлы леса. Учителя говорили: если встретишь нежить – бей без промедления, не дай опомниться, иначе погибнешь. Инстинкт и годы учебы сработали прежде сознания. Элвин сорвался с места и выскочил из укрытия прямо к незнакомцу, стремительно набирая побольше воздуха в легкие. Лис чувствовал, как в его груди начала концентрироваться энергия, а тело загудело от магического потока.

Элвин с шумом выдохнул и из его пасти вырвалась небольшая белая сфера, как будто состоящая из сжатого пара и стремительно понеслась в сторону мертвеца. Сфера врезалась в чужака и мгновенно рассыпалась, словно хрупкая оболочка, выпуская наружу густую дымку. Мгновение – и белёсые струи разошлись во все стороны и тут же сомкнулись вокруг зомби. Это было главное умение туманных лисиц, отличавшее их от всех прочих, — Белое Дыхание. Туман проникал в горло и разум цели, лишая способности издать хоть звук, связывая чужую магию и погружая в оцепенение.

Лис затормозил напротив нежити, припал к земле и ощетинился, готовый к следующему шагу – нападению или бегству, смотря что понадобится. Однако Изумрудный Зомби и не думал атаковать. Он лишь дернулся, когда Белое Дыхание обволокло его, и застыл, опустив руки. Зеленые глаза вспыхнули ярче – возможно, от попытки противиться заклинанию, – но затем погасли до прежнего ровного сияния. Нежить не пыталась разорвать магический туман, не бросилась на дозорного с вытянутыми вперед сгнившими руками. Казалось, гость даже облегченно замер, почувствовав на себе заклятье тишины.

Элвин в первые секунды почти не верил глазам. Нежить не сопротивлялась его чарам и не нападала – неужели он ошибся и это какая-то ловушка? Лис настороженно обошел фигуру по дуге, продолжая поддерживать белое дыхание вокруг цели. Сердце колотилось так, что отдавало в висках. Когти на лапах невольно царапнули по земле – Элвин готов был действовать при первом намеке на угрозу. Однако чужак в тумане оставался неподвижен, только дергано пытался поворачивать к Элвину голову, стараясь рассмотреть его сквозь плотную завесу заклинания.

Вокруг царило напряженное молчание. Но это было иное молчание, нежели то, что бывает при встрече с врагом. Элвин вдруг понял, что чувствует не ярость леса – не ту слепую бешеную силу, с какой Предел обычно встречает осквернителей. Напротив, сама почва под ногами казалась затаила любопытство, выжидательно замирая. Деревья вокруг не гневно скрипели, а скорее перешептывались негромко, словно советовались. Молодой дозорный уловил это настроение: лес внимательно прислушивался к тому, что происходит на опушке, но не посылал корни растерзать чужака. Предел не торопился отвергать этого мертвеца. И это было вдвойне странно.

Элвин замер, разрываясь между долгом и внутренним чутьем. По всем правилам он должен был удерживать немоту до подхода подмоги и не вступать в контакт. Однако любопытство и неясное ощущение неправильности происходящего сжигали его изнутри. Почему мертвец один? Как прошел границу, не вызвав мощной ответной реакции Предела? Почему не пытается ни напасть, ни сбежать? Ведь он явно видит дозорного перед собой.

Лис медленно втянул воздух. В нос ударил тяжелый запах сырой земли и плесени, исходивший от незнакомца. Но кроме отвращения Элвин почувствовал странную нотку – запах отчаяния. Он не знал, как иначе это описать: от существа веяло не злобой, а скорее страхом и… решимостью? Словно тот проделал долгий путь, преодолевая мучения, и теперь стоял на последнем рубеже надежды.

Элвин тяжело вздохнул и решился пойти против протокола – всего на миг. Он приблизился еще на шаг, внимательно наблюдая за мертвецом и контролируя облако тумана. Глаза нежити проследили за ним. В них не читалось бешенства, лишь нечто похожее на мольбу. Сердце лиса дрогнуло.

Он едва заметно повел мордой, разрежая заклинательный туман у лица чужака. Белое дыхание еще окутывало фигуру, но позволило звукам пробиться наружу. Элвин вздернул уши настороженно, готовый в любой миг вернуть немоту полностью. Он раскрыл пасть и тихо произнес, стараясь придать голосу твердость:

— Кто ты такой и зачем явился в Предел? Говори!

Его голос прозвучал четко и отрывисто — Элвин был уверен, что существо расслышало слова. И действительно — нежить поняла. Едва Элвин снял заклятие молчания, фигура в тумане дернулась вперед, спотыкаясь на негнущихся ногах. Лис чуть отступил назад, готовый вновь сомкнуть тишину, но чужак не проявлял агрессии. Он просто пытался приблизиться, как будто не был уверен, что Элвин расслышит его речь с такого расстояния.

Чужак открыл рот, из которого посыпалась труха – будто слова давно не слетали с его языка. Прокашлявшись хрипло, он заговорил обрывистым шепотом:

— Я… Каэр…

Элвин навострил слух. Голос мертвеца был тихий, будто ржавый скрип.

— Каэр? – переспросил лис, впервые слыша это имя. Он напряженно осматривал незнакомца. Сейчас, когда тот заговорил, Элвин заметил, что зомби действительно ужасно изможден: сероватая гнилость покрывала его плоть пятнами, на груди зияла дыра, в которой тускло светился изумрудный осколок – наверняка магический кристалл, поддерживающий мертвое тело. Глазные впадины горели ровным светом, но вокруг них расползлись трещинки – словно все его лицо вот-вот осыплется. Этот мертвец выглядел древним и усталым.

Каэр опустил голову в слабом подобии поклона и прохрипел:

— Услы…шал разговор… в пещере… Они говорили… о беде… для Предела… Узлы будут… разрушены…

Элвин ощутил, как шерсть на загривке снова поднимается дыбом от тревоги. Узлы-даккары, так назывались сакральные точки силы Предела, места, где магия Лозы особенно крепка. Лис напряженно всмотрелся в искаженную муками физиономию Каэра, стараясь понять, лжет тот или нет.

— Кто "они"? – коротко спросил разведчик. – Какая беда? Говори яснее!

Но нежити было трудно говорить. Он прикрыл глаза, вспоминая:

— …мне велели забыть… но память пришла… Услышал… Вспомнил лес.. Беда… не знаю, кто они. Не видел. Слышал только голоса… в пещере на землях Мортимицеров…

Элвин сглотнул: Мортимицеры – народ мертвяков-некромантов, чьи земли начинались за северо-восточной границей Предела. Про них ходило много мрачных легенд. Сам он, разумеется, никогда их не встречал – до этой минуты ни один из мертвецов не пересекал границу леса при его жизни. Сердце застучало еще быстрее: неужели война с ними снова грозит Зеленому Пределу?

Каэр тем временем, покачиваясь, продолжал выдавать обрывки:

— ...говорили… “камень-гнездо”... и еще – “цепь-руна”… Что-то про лес… “узел падёт” – так сказали… И будто… “уже почти готово”…

Он запнулся, потеряв нить, и бессильно обвис в обволакивающим его тумане. Казалось, сам факт произнесения этих слов отнял у нежити последние силы. Элвин внимательно ловил каждое слово. Камень-гнездо? Цепь-Руна? Эти образы путаются… Но “узел падёт… почти готово” – в этом не было двусмысленности. Скоро что-то должно произойти, связанное с узлом.

Элвин вспомнил уроки наставников: «Даккар — это узел силы. В таких точках аккорды мира прорываются наружу и питают землю. Кто владеет узлом — владеет самой стихией». Потеря даккара означала не просто утрату территории, а ослабление всего Предела.

Лис стиснул зубы. От этих отрывочных фраз повеяло реальной опасностью. И еще – личной догадкой: руны Цепи. Да, Каэр неслучайно упомянул «цепь». Элвин пару недель назад сам наткнулся на странный знак, выжженный на коре старого вяза у северо-восточной границы – три переплетенных звена цепи. Тогда он доложил старшим, и Вейла Рунница после осмотра сухо заключила, что это остаточный след от заклинания Цепи, возможно оставленный Грозовыми Дубами. Молодняк иногда выводили для тренировок за пределы их территорий и юные дубки действительно часто практиковались в магии Цепи. Но Элвина тогда кольнуло сомнение: знак был далеко от территории Дубов, почти на границе… С тех пор тревога глубоко в душе точила его – а вдруг это было чужое проникновение? И вот теперь мертвец говорит об узлах и цепях! Подтверждение догадок Элвина, что здесь что-то нечисто.

Элвин хорошо помнил, что Цепь была главным магическим аккордом Анимехов, народа что обитал за юго-западной и южной границами Зеленого Предела. Подчиняя энергию молнии Анимехи могли оживлять создаваемые ими механические конструкты в виде различных животных. В общем то почти никто из лесных, за исключением, пожалуй, старейшин и послов, никогда не видел самих Анимехов, так как они прятались за высокими стенами своих механических городов, а вот их конструкты нередко приходили к границам леса с мирными, а иногда и с не очень мирными целями.

Грозовые Дубы же были единственными существами, проживающими в Пределе, которым были подвластны сразу два магических аккорда – аккорд Лозы и аккорд Цепи. Эти исполинские создания, порой достигавшие высоты в 40 метров с легкостью метали молнии и даже умели создавать грозовые бури. И да, дриады периодически выводили молодых дубков за пределы их владений, но проводить тренировку у самой границы… Нет, что-то здесь явно было не так, и эта мысль не давала юному дозорному покоя.

Элвин сделал шаг ближе к пленнику. Он пока удерживал свое Белое Дыхание вокруг Каэра, на случай если тот вздумает колдовать, но говорил уже почти шепотом, подняв морду к лицу нежити:

— Почему ты… предупреждаешь нас? – спросил он, глядя прямо в мутно-зеленые глаза Каэра. – Зачем тебе спасать Предел?

Вопрос вышел почти растерянным. Лис понимал: поведение этого существа идет вразрез со всем, чему его учили. Нежить – враги живого леса, полчища которых некогда сгубили немало деревьев и зверей. Какой резон зомби выдавать планы своих хозяев, да еще рисковать собой, проникая на территорию лесных?

Каэр ответил не сразу. Он прикрыл глаза, словно сам пытался понять или вспомнить:

— Когда… услышал тех… что-то пробудилось во мне. Будто… пелена спала… Я ощутил… свою жизнь прошлую, мимолетом… Понял, что не хочу смерти лесу. Не хочу… вновь войны. – Голос его стал чуть тверже, хотя все еще хриплый. – Возможно, отголосок памяти… кем был… уже не помню. Но знал одно: должен дойти и… сказать… лесным…

Элвин слушал, затаив дыхание. В словах Каэра слышалась искренность, прорывающаяся сквозь немощь. Лис краем глаза заметил, как тонкие усики ближайших папоротников дрогнули – такие движения растений часто отзывались на сильные эмоции поблизости. Возможно, сам Предел внимал этому признанию.

Он хотел было спросить еще, но вдруг шорох за спиной заставил его насторожиться. Из леса, со стороны форпоста, послышались спешные шаги и негромкие оклики. Подмога! Сигнал по корням подействовал: к месту проникновения чужака приближались стражи. Элвин резко вспомнил, что совершенно нарушил устав, приблизившись к врагу и поговорив с ним в одиночку. Сейчас появится командир … Что подумает Корн Далет, застав его рядом с нежитью, да еще и без немоты? Лис судорожно взмахнул лапой, возвращая туману прежнюю плотность. Заклинание сомкнулось вокруг Каэра, вновь погружая того в беззвучье. Зеленые глаза зомби вспыхнули обеспокоенно – так как будто он понимал, что сейчас произойдет.