При более детальном осмотре выяснилось, что орнатус фантом чёрный, при повороте тела головой ко мне, выдаёт более страшную картину- всё тельце в крупу. Боком из-за серого цвета тела крапинок не видно. Самка пальмери в отличии от самца то же заимело несколько белых отметен.

Вечером стали проявляться пятна у сома таракатума, причём у самого большого.

Второй поменьше чистый. Суматранские барбусы в количестве 3-х штук, как ни странно, то же чистые как и скалярии, пельвикахромисы, тетра-фон-рио. То есть заболели малышки, но не все- лабео подросток то же чистый! При этом аппетит у рыб отменный, ни кто не прячется и не скрывается. В общем какая та «лёгкая» форма от которой мне не легче! Хотя припоминаю, что сом таракатум за пару дней до обнаружения высыпания на теле вёл себя не обычно: изгибал тело и дёргался! Может так показывал, что заболел?

Новая рыбка.

Самые распространённые способы занести болезнь в ваш аквариум это с новыми рыбками или с водой из зоо магазина.

Ок, было дело. Ровно 2 недели назад купил лабео подростка! Но разве может инкубационный период продолжаться 2 недели? Тогда почему он сам не заболел? По поводу инкубационного периода информацию не нашёл, а вот то что рыбка может быть носителем болезни, но самой не болеть, такое встречается.

Забегая вперёд могу сказать, что на второй день после внесения лекарств, лабео утром был не активен и лежал на листьях лимонника и терся об растения. Он виновник или нет, сказать точно не могу.

Живой корм

Мимо. Живым не кормлю. А вот то что пару дней до этого кормил «старым» сборным кормом где подозреваю была сушённая дафния было дело!

А ещё сейчас кормлю хлопьями которые оседают быстро на дно и могут там скапливаться.

Отсутствие сифонки грунта

Грязный грунт может быть причиной размножения болезни.

Ок. Но тогда бы все травники были бы больными- как там дно сифонить! Про себя скажу, что у меня достаточное количество разных растений которые корнями рыхлят грунт, а помогает им в этом колония меланий. Все гнилые листья сразу или съедаются пельвикахромисами или катушками. Аквариум чистый!

Грунт

Недавно купил новый грунт и немного его рассыпал сверху. Грунт кипятил 30 минут и потом ещё отстаивал в водопроводной воде, что бы избавить от излишек соли (грунт морской с битыми ракушками). Как после такой обработки могла остаться зараза?

Температура упала.

Опять мимо- держится на 24-25 градусов. Было дело несколько месяцев назад, то ли весной, а может осенью прошлого года температура упала до 20 градусов и нечего, всё было отлично!

Ослаб иммунитет у рыб.

Согласен, может такое быть. Но тогда, я так думаю, первыми отреагировали бы суматранские барбусы, которые более чувствительны к таким делам или гло фиш тернеции со своими генетическими сбоями! Но они в первый день признаков болезни не проявляли. Отреагировали только на второй.

В общем одни вопросы. Как по течению болезни так и с её появлением.

А как вы думаете, откуда взялась зараза и почему появилась именно сейчас? Делитесь в комментариях! Заранее спасибо!

первоисточник: https://dzen.ru/a/aTK0Kc2TZVxkb01t

Приготовление:
Свеклу тщательно промыть, и варить в мундире до полной готовности.
Затем очистить от кожицы и натереть на мелкой терке.
Переложить в сотейник, добавить подсолнечного масла и помешивая, тонкой струйкой впускаем манку.
Провариваем на минимальном огне 10-12 минут, постоянно помешивая массу.

Полученную массу охлаждаем. Вводим сырое яйцо, соль, перец. Хорошо промешиваем. Разделяем, формируем котлеты, обваливаем в сухарях и обжариваем до появления хрустящей корочки.
Перед подачей полить растопленным сливочным маслом и отдельно в соуснике подать сметану.

Приятного аппетита!

Помните этот запах? Горячее молоко, лёгкий привкус ванили, кусочек масла медленно расплывается золотой лужицей. А ещё - скрип ложки о дно алюминиевой миски, пар над тарелкой и строгий взгляд воспитательницы: «Доедай всё до конца». Для миллионов советских детей утро начиналось именно так. С манной каши. Её не выбирали - она просто была. Как школьная форма, как пионерский галстук, как песня про «солнечный круг».

Но вот странность: весь мир знает семолину, из неё делают пасту в Италии и пудинги во Франции. А вот молочная манная каша на завтрак - это наше, советское изобретение. Почему так вышло? И почему мы до сих пор не можем к ней остыть - хотя многие клянутся, что терпеть её не могли?

Как крупа стала символом эпохи

В конце сороковых страна поднималась из руин. Голод ещё не ушёл из памяти, продуктовые карточки только отменили, а в детских садах появлялись первые послевоенные дети. Им нужна была еда - простая, дешёвая, питательная. И чтобы на всех хватило.

Манка подошла идеально. Её делали из пшеницы, мололи крупно, хранили в мешках - никакого холодильника не надо. Варилась за три минуты, загущалась быстро, насыщала надолго. Главное - одного килограмма хватало на десяток порций. Для государства, которое кормило миллионы через систему общественного питания, это было спасением.

Так манка вошла в жизнь повсюду. В детсадовских столовых, где завтрак начинался ровно в восемь. В заводских буфетах, где рабочие перед сменой хватали тарелку каши с куском хлеба. В больницах, где она считалась диетической - мягкая, обволакивающая, щадящая желудок. Даже в армии манку давали - потому что готовить её мог любой дежурный по кухне, без особых навыков.

Крупа превратилась в часть государственного плана. Завтрак перестал быть делом семьи - он стал делом системы. И манка оказалась в центре этой системы.

Почему Запад её не понял

Смешно, но семолину едят везде. Только не так.

В Италии из неё катают ньокки и замешивают тесто для пасты. Во Франции готовят сладкие кремы с цедрой и ванилью. В Турции делают халву. Но нигде в мире не найдёшь того, что было у нас: густой молочной каши, которую едят утром, обязательно, всей группой, под присмотром взрослых.

Дело в философии завтрака. На Западе к середине прошлого века победила идея индивидуального выбора. Хлопья, тосты, йогурты - бери что хочешь, ешь когда удобно. Завтрак стал личным делом. У нас всё было иначе. Завтрак - это ритуал. Общий стол, одинаковые тарелки, одно и то же время. Манка подходила для этого безупречно: она не рассыпается, не требует жевания, её удобно раздавать половником.

Запад искал удобство для одного. СССР создавал систему для всех.

Как её готовили «правильно» - секреты кухонь

Самое забавное: манку все помнят по-разному. Кто-то - как гладкую, нежную, почти воздушную массу. Кто-то - как кошмар с комками, плёнкой и пригоревшим дном. Всё зависело от рук повара.

Опытные кухонные работницы знали тонкости. Крупу слегка прогревали на сковороде - так она не слипалась и приобретала ореховый оттенок вкуса. Молоко доводили до первых пузырьков, но не кипятили - иначе «убежит». Крупу сыпали тонкой струйкой, буквально просеивая через пальцы, и сразу начинали мешать венчиком. Не ложкой - именно венчиком, круговыми движениями. Соль добавляли в начале, сахар в конце. И обязательно давали каше постоять пару минут под крышкой - чтобы крупинки разбухли до конца.

Дома эти хитрости знали не все. Поэтому у многих манка получалась комковатой, с противной плёнкой сверху. Отсюда и детские травмы - когда заставляли доедать, а в горле стоял комок. Причём не только манный.

Память сильнее вкуса

Вот что интересно: большинство людей, выросших в СССР, говорят, что манку терпеть не могли. Но при этом вспоминают о ней с какой-то странной теплотой. Как так?

Дело в контексте. Манка не существовала сама по себе. Она была частью утра. Утра, когда тебя будили, одевали, причёсывали и вели в садик. Где пахло мылом «Детское», где на вешалках висели одинаковые полотенца с метками, где воспитательница проверяла чистоту рук. Манка была якорем этого мира - предсказуемого, упорядоченного, безопасного.

Ты мог не любить вкус, но ты любил то, что было вокруг. Шум товарищей за столом. Солнечный зайчик на стене. Радио, которое бормотало про погоду. Ощущение, что ты не один, что вокруг тебя - система, которая работает. Манка была символом этой системы.

Один человек рассказывал: «Я всегда ждал, пока масло растает. Сидел, смотрел, как оно медленно тонет, оставляя жёлтые круги. И только когда оно почти исчезало, начинал есть. Это был мой маленький ритуал. Способ оттянуть момент».

Вот о чём манка. Не о гастрономии - о ритуалах.

Что ещё было «вокруг» каши

Манная крупа кормила не только утром. Из неё делали манник - сладкий пирог, который пекли в школьных столовых к полднику. Запеканки с изюмом и творогом. Биточки, обжаренные до золотистой корочки. Это был способ «спасти» остатки каши, не выбрасывать продукт.

Ещё была легенда - гурьевская каша. Её почти никто не видел в реальности, но все знали из книг. Царское блюдо, манка со сливочными пенками, орехами, цукатами и вареньем. Её готовили слоями, запекали, подавали в серебряных вазах. Советские повара иногда пытались её повторить на праздниках, но получалось редко. Зато сам факт существования такой каши грел душу: значит, манка может быть не только «обязаловкой», но и роскошью.

А ещё было масло. Варенье. Сгущёнка, если повезёт. Какао-порошок, насыпанный горкой. Эти добавки превращали строгую норму в маленький праздник. И дети быстро учились торговаться: «Можно ещё ложку варенья? Тогда доем всё».

Почему манка не выжила в новом мире

Сейчас её почти не встретишь. Ни в детских садах, ни в меню кафе. Почему?

Мир изменился. Еда стала персональной историей. Люди хотят выбирать - овсянку или гранолу, с бананом или с ягодами, на воде или на миндальном молоке. Появились аллергии, непереносимости, диеты. Манка в этой логике не работает - она слишком универсальная, слишком «для всех». У неё нет своей легенды, нет уникальности. Её нельзя продать как «суперфуд» или «авторский завтрак».

Она была инструментом массового питания. А массовое питание ушло. Осталась память.

Если захотите вернуть вкус

Попробуйте сварить по-взрослому. Возьмите пол-литра хорошего молока, две ложки манки, щепотку соли и чайную ложку сахара. Доведите молоко до лёгких пузырьков, всыпьте крупу тонкой струйкой, мешайте венчиком минуты две. Снимите с огня, накройте крышкой, дайте постоять. В конце добавьте ваниль или корицу. И обязательно - кусочек сливочного масла.

Получится не то, что в детстве. Но похоже. Настолько, что на секунду вернётесь в то утро - с алюминиевыми мисками, скрипом стульев и ощущением, что день только начинается.

Что мы едим на самом деле

Не крупу. Мы едим время. То, которого больше нет. Едим общие столы, одинаковые порции, строгие расписания. Едим мир, где всё было предсказуемо. Где утро начиналось одинаково для всех - от Москвы до Владивостока. Манка была вкусом равенства. Не в высоком смысле, а в простом: у всех одно и то же, никто не лучше, никто не хуже.

Поэтому она и осталась в памяти. Не как деликатес, а как код. Произнесёшь слово «манка» - и человек твоего поколения сразу поймёт. Вспомнит. Улыбнётся или скривится. Но вспомнит точно.

Манка - это не еда. Это пароль в прошлое.

Вопрос к тем, кто помнит: Какая она была у вас - с комками или гладкая? С вареньем или просто с маслом? И главное - вы её доедали или прятали в карман, когда никто не видел?