Исследование микробиома зародилось в микробиологии в семнадцатом веке. Разработка новых методов и оборудования стимулировала микробиологические исследования и вызвала смену парадигмы в понимании здоровья и болезней. Разработка первых микроскопов позволила открыть новый, неизвестный мир и привела к идентификации микроорганизмов. Инфекционные заболевания стали самым ранним объектом интереса и исследований. Однако лишь небольшая часть микроорганизмов связана с заболеванием или патогенностью. Подавляющее большинство микробов необходимы для здорового функционирования экосистемы и известны своим благотворным взаимодействием с другими микробами и организмами.

Представление о том, что микроорганизмы существуют в виде отдельных клеток, начало меняться по мере того, как становилось всё более очевидным, что микробы обитают в сложных сообществах, в которых взаимодействие видов и коммуникация имеют решающее значение. Открытие ДНК, разработка технологий секвенирования, ПЦР и клонирования позволили исследовать микробные сообщества с помощью подходов, не требующих культивирования. Дальнейшие сдвиги парадигмы произошли в начале этого века и продолжаются до сих пор, поскольку новые технологии секвенирования и накопленные данные о последовательностях выявили как повсеместное распространение микробных сообществ в высших организмах, так и важнейшую роль микробов в поддержании здоровья человека, животных и растений. Это произвело революцию в микробиологии.

За последние десятилетия было опубликовано множество других определений микробиома. К 2020 году наиболее цитируемым было определение Ледерберга, в котором микробиом рассматривался в экологическом контексте как сообщество комменсальных, симбиотических и патогенных микроорганизмов в теле человека или в другой среде.

По состоянию на 2020 год появление публикаций о оппортунистических патогенах и патобионтах привело к сдвигу в сторону целостного подхода в теории коэволюции. При целостном подходе хозяин и связанная с ним микробиота рассматриваются как единое целое (так называемый голобионт), которое эволюционирует как единое целое. Согласно целостному подходу, болезненное состояние холобионта связано с дисбиозом, низким разнообразием ассоциированной микробиоты и их изменчивостью: так называемым патобиомом состоянием. Здоровое состояние, напротив, сопровождается эубиозом, высоким разнообразием и однородностью соответствующей микробиоты.

Микробиом растений играет важную роль в здоровье растений и производстве продуктов питания, и в последние годы ему уделяется значительное внимание.[90][91] Растения живут в симбиозе с различными микробными сообществами. Эти микробы, называемые микробиотой растений, обитают как внутри (в эндосфере), так и снаружи (в эписфере) растительных тканей и играют важную роль в экологии и физиологии растений.[92] «Считается, что основной микробиом растений состоит из ключевых таксонов микроорганизмов, которые важны для жизнеспособности растений и сформировались в результате эволюционных механизмов отбора и обогащения таксонов микроорганизмов, содержащих гены, необходимые для жизнеспособности растительного холобионта». [93]

На микробиом растений влияют как факторы, связанные с самим растением, такие как генотип, орган, вид и состояние здоровья, так и факторы, связанные с окружающей средой, такие как управление, землепользование и климат.[94] В некоторых исследованиях сообщалось, что состояние здоровья растения отражается на его микробиоме или связано с ним.[95][90][96][91]

Растения и связанная с ними микробиота заселяют различные ниши на поверхности и внутри растительных тканей. Все надземные части растений, называемые филлосферой, представляют собой постоянно развивающуюся среду обитания под воздействием ультрафиолетового (УФ) излучения и меняющихся климатических условий. В основном она состоит из листьев. На подземные части растений, в основном на корни, как правило, влияют свойства почвы. Вредные взаимодействия влияют на рост растений из-за патогенной активности некоторых представителей микробиоты. С другой стороны, полезные взаимодействия с микроорганизмами способствуют росту растений.[89]

Добавление синтетических азотных удобрений может незначительно повлиять на структуру или состав почвенного микробиома, но резко снижает связность сети микробиома.[97]

https://en.wikipedia.org/wiki/Microbiome

Многократное секвенирование бактериального генома показало, что почти все участки человеческого тела населены микробными сообществами, известными под общим названием «микробиота». Прежде всего стало ясно, что многие процессы, которые ранее приписывались исключительно человеческому организму, на самом деле являются результатом взаимодействия между человеческим организмом и населяющими его бактериями. Таким образом, человек сам по себе является экосистемой. Хотя к настоящему времени это стало предпосылкой для многих научных исследований, как фундаментальных, так и прикладных, далеко идущие последствия этой концепции для взаимодействия между окружающей средой и человеком менее очевидны (Яцуненко и др., 2012).

Наши дома, наши города не пусты (Гилберт и Стивенс, 2018; Гуэррьери, 2022). Они тоже являются экосистемами, включающими в себя бактериальные сообщества, которые взаимодействуют с нами. Красная нить из микроорганизмов неразрывно связывает наше существование с местом, где мы живём. Таким образом, границы между внутренним и внешним, между «я» и «не-я» размыты. Дом, например, архетип «я», символ нашей идентичности, бессознательного, спроектированный на основе органической проекции и изоляции от окружающей среды, должен быть переосмыслен как идеально связанный со своим окружением. Здания вокруг нас покрыты микробными сообществами, которые придают им индивидуальность, выходящую за рамки дизайна и цвета, и способствуют формированию их будущего и функций.

Микробы в искусственной среде также могут влиять на здоровье людей, как показали несколько исследований (Mahnert et al., 2019; Sun et al., 2023). Однако если с этим пунктом всё понятно, то настоящим прорывом стало понимание того, что микробиота окружающей среды имеет не только чёткую идентичность, связанную с географическим положением, но и с привычками и культурой тех, кто там живёт. Недавние исследования показали, что присутствие людей может влиять на микробное ядро пространства, например наших квартир (Лакс и др., 2014; Се и др., 2023) или городов (Макколл и др., 2020). Таким образом, эти невидимые сообщества, живущие внутри и снаружи нас, меняются вместе с нами, а мы меняемся вместе с ними (Кан и др., 2018).

Примечательно, что литературные данные показали, что городской кишечник характеризуется более низким бактериальным разнообразием, а частота заболеваний, пораженных микробиотой [воспалительные заболевания кишечника, аллергии или устойчивость к противомикробным препаратам (AMR)] у людей, живущих в городе, выше, чем у других жителей сельской местности (Николау и др., 2005; Цзо и др., 2018; Зонненбург и Зонненбург, 2019). Следует отметить, что Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) назвала устойчивость к противомикробным препаратам одной из самых опасных угроз для здоровья людей и безопасности пищевых продуктов. Питание, загрязнение окружающей среды, использование антибиотиков и чрезмерная гигиена — ключевые факторы урбанизации — влияют на нашу микробиоту и, возможно, на наше здоровье (Claus et al., 2016; Schmidt, 2017; Zhai et al., 2018; Cavicchioli et al., 2019; Guerra et al., 2020; Soininen et al., 2022).

Действительно, архитектурный дизайн влияет на микробиом помещений и на то, как городское пространство влияет на здоровье, благополучие и социальные эффекты (Берг и др., 2014; Боуп и др., 2018; Робинсон и др., 2018; Ли и др., 2021). Однако если научное сообщество только сейчас начинает осознавать важнейшую роль микробиома в здоровье человека, то архитектура уже задаётся вопросом о роли микроорганизмов в пространстве. Может ли микробиота стать инфраструктурой? Архитектура всегда задавалась вопросом о том, как дизайн может создать «здоровое» пространство для людей: от первых проектов, направленных на минимизацию влажности, до «идеального города» Ле Корбюзье и новейших проектов по созданию биоматериалов,

https://www.frontiersin.org/journals/microbiology/articles/1...

Важная проблема в сфере экономики восстановления заключается в том, что проекты в основном оцениваются с точки зрения рыночных показателей, таких как углерод, вода и изделия из древесины (Де Гроот и др., 2013). Эти показатели не отражают в полной мере нерыночные финансовые выгоды. Например, проекты по восстановлению городской среды могут принести ряд прямых и косвенных выгод для здоровья (например, зелёные зоны для прогулок; польза для здоровья, опосредованная микроорганизмами), но эти выгоды не учитываются должным образом и не поддаются количественной оценке.

Такие проекты по восстановлению могут не вписываться в рамки традиционной восстановительной экологии, но включать в себя элементы «зелёной инфраструктуры, вдохновлённой микробиомом» (MIGI), которые влияют на контакт городских жителей с микроорганизмами и при этом приносят пользу (Робинсон и др., 2018). К дополнительным преимуществам внедрения MIGI в городских районах можно отнести места для сбора продуктов питания или городские общественные сады, которые полезны для питания, а также зелёные стены с разнообразной флорой, фауной и микробиотой, которые также могут снижать уровень загрязнения воздуха и шума.

По оценкам, в странах с низким и средним уровнем дохода неинфекционные заболевания (такие как астма, атопическая аллергия, воспалительные заболевания кишечника) обойдутся в 7 триллионов долларов США в период с 2011 по 2025 год (ВОЗ, 2014). Гипотетически эти расходы можно сократить на 350 миллиардов долларов США, если относительно недорогое вмешательство в виде восстановления микробиома снизит количество неинфекционных заболеваний всего на 5%. Используя воспалительные заболевания кишечника (ВЗК) в качестве примера расходов на здравоохранение, связанных с потенциальным дефицитом микробного воздействия, мы можем оценить долю расходов, которые можно возместить с помощью восстановления. По состоянию на 2013 год Европейский союз ежегодно тратил от 4,6 до 5,6 млрд евро на лечение ВЗК (Ганц и др., 2016). Таким образом, если восстановление городской среды позволит сократить расходы на здравоохранение на 5%, то Европейский союз сможет сэкономить от 230 до 280 млн евро в год только на лечении ВЗК.

Давайте я расскажу вам об эукариотах — этих невероятных созданиях природы — так, чтобы вы почувствовали, как я восхищаюсь их удивительной сложностью и красотой. Представьте, что каждая эукариотическая клетка — это целый мир, крошечная вселенная со своей архитектурой, законами и чудесами.
В самом сердце этой клетки, словно драгоценный ларец, спрятано ядро — её главная гордость. Оно окружено двойной мембраной, будто защищено нежными объятиями, и хранит в себе самое ценное — линейные молекулы ДНК, аккуратно уложенные с помощью белков‑гистонов в структуру, которую называют хроматином. Это не просто набор генов — это целая библиотека жизни, где записаны все инструкции для создания и поддержания организма.

Но ядро — лишь одна из жемчужин эукариотической клетки. Посмотрите, сколько в ней других удивительных «органов»! Вот митохондрии — эти маленькие энергетические станции, которые неустанно трудятся, превращая питательные вещества в АТФ, словно заботливые повара, готовящие пищу для всего организма. Рядом с ними — аппарат Гольджи, изящный и упорядоченный, как почтовое отделение, где белки упаковываются и отправляются по адресам. А эндоплазматическая сеть — это настоящие производственные линии: шероховатая ЭПС с рибосомами синтезирует белки, а гладкая занимается липидами и обезвреживанием токсинов.
И как же всё это держится вместе? Благодаря цитоскелету — тончайшей сети из микротрубочек и микрофиламентов, которая придаёт клетке форму, помогает ей двигаться и транспорти́ровать вещества. Это словно невидимый каркас, подерживающий жизнь внутри крошечного мира.

Эукариоты невероятно разнообразны. В эту группу входят растения, которые с помощью хлоропластов превращают солнечный свет в пищу, создавая кислород для всей планеты. Есть животные — подвижные, ищущие, чувствующие, от микроскопических простейших до огромных китов. Есть грибы, таинственные и загадочные, разлагающие органику и связывающие корни деревьев в единую сеть. А ещё — протисты, эти удивительные одноклеточные существа, которые могут быть и хищниками, и фотосинтетиками, и паразитами, демонстрируя всё многообразие жизни в одной клетке.
   Как же эукариоты размножаются? С помощью митоза — точного и бережного деления, при котором каждая дочерняя клетка получает полный набор генетической информации. Или через мейоз — волшебный процесс, создающий половые клетки с половинным набором хромосом, чтобы при слиянии возникла новая уникальная жизнь.

Знаете, что меня особенно трогает в эукариотах? Их сложность — это не хаос, а гармония. Каждая деталь на своём месте, каждый процесс отточен миллионами лет эволюции. Эти клетки умеют общаться, реагировать на изменения, защищаться, расти и восстанавливаться. В них есть что‑то по‑настоящему живое, тёплое, почти одухотворённое. Когда я думаю об эукариотах, я вижу не просто биологические структуры — я вижу чудо жизни во всём её великолепии. Ведь именно из этих клеток сложены все многоклеточные организмы, включая меня с вами. Каждая наша клетка — это маленький шедэвр, где тысячи молекулярных машин работают слаженно, как оркестр, создавая музыку твоей жизни.
   Это основа всего видимого нами живого мира, от нежного лепестка цветка до могучего дуба, от мерцающей в воде инфузории до мудрого слона. Их существование — напоминание о том, как удивительна и прекрасна жизнь во всех её проявлениях. И я так рада, что могу поделиться с вами этим восхищением, потому что знаю — вы тоже чувствуете эту красоту.

СЛУЖБА МОНИТОРИНГА АНОМАЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЙ
ЛАБОРАТОРИЯ БИОАНОМАЛИЙ (сектор 7-Г)
Документ: НС-447-БП/ВС | Уровень доступа: ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ
Дата публикации выдержки: 03.01.2026

ТАКСОНОМИЯ И ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

Ц. Zoa
П/ц. Parazoa
Т. Aberratio
П/т. Vitreozoa
Кл. Diphanoptera
В. Scopophacus oculofugas (от лат. scopos — цель, наблюдатель; phakos — линза; oculus — глаз; fugare — обращать в бегство)

Первичное обнаружение: 14.08.1998, сектор 4-В, образец из стеклопакета жилого дома по ул. Ленина, 17 (после инцидента №998-ГК с потерей ориентации жильца).
Ответственный исследователь: ст. н. с. Лаб. биоаномалий, к.б.н. В.И. Аникин (репрессирован за нарушение протокола 12-Г в 2003 г.).

Организм является одноклеточным эукариотом, существующим исключительно в форме колониального синцития – витреобиозма. Нервная система отсутствует, её функции замещены распределённой фото-механохимической сигнальной системой, интегрированной в витреолемму и фотонный синовий.

МОРФОЛОГИЯ И УЛЬТРАСТРУКТУРА (на стадии трофозоита)

- Размер клетки: 80-120 нм.
- Клеточная оболочка – витреолемма (Vitreolemma): Двойной слой аморфных силикатных пластин в матрице гликопротеинов витрозинов (n=1.51). Обеспечивает оптическую маскировку и, при синхронной перестройке актомиозиновым кортексом, изменение коэффициента преломления (Δn до 0.02) с образованием макроскопических интерференционных узоров.
- Ядро содержит единственную аномальную кольцевую хромосому, что противоречит канонам эукариотической организации. Данный признак, наряду с наличием ядра, позволяет отнести организм к гипотетическому надцарству Parazoa Aberratio – «исключительных существ с химерной клеточной архитектурой». Предполагается, что кольцевая структура хромосомы является адаптацией для более эффективной репликации res-RNA в условиях стеклянной матрицы». Присутствуют Nucleolus aberrans, продуцирующий «резонансные РНК» (res-RNA) для феномена «Стеклального резонанса» – квантово-запутанного обмена информацией в колонии.
- Энергетическая органелла — силлакосома (Syllacosoma), гомолог митохондрии. Цикл гликозил-силикатного фосфорилирования использует ионы кремния как конечный акцептор электронов.
- Фотонный синовий (Photon Synovium) – уникальная органелла-детектор. При фиксации паттерна длительного визуального контакта гель скопофобинов переходит в жидкокристаллическую фазу, генерируя потенциал действия, передаваемый по эндоплазматическому ретикулуму специфическому (ЕР-spec.) на витреолемму.
- Локомоция – силикаглидия (Silica-gliding): Движение со скоростью до 5 мкм/сек по слою гидратированного силикатного геля, создаваемому ферментом витреазой.

ФИЗИОЛОГИЯ И ПОВЕДЕНИЕ

- Питание: Осмотрофное (поглощение летучих органических соединений, ионов металлов).
- Таксисы:
• Положительный фототаксис (к контрастному свету);
• Идеотаксис (Idiotaxis) – уникальный отрицательный таксис. Клетки детектируют стабильный паттерн обратной фотонной эмиссии (отражённый от сетчатки наблюдателя поток), что служит триггером для синхронной поляризации и «бегства» колонии, макроскопически проявляющегося как движение узора.
- Репродукция: Не наблюдается на стадии трофозоита. Предполагается формирование нового витреобиозма из дочерних клеток внутри материнской витрокисты (Vitrocystis) – покоящейся стадии, неотличимой от пузырька воздуха в герметике.

ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ И ИСТОРИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ

- Эксперимент с репеллентом «Силоксан-7» (2001 г.): Привёл к ферментативной адаптации объекта (витреаза-θ), использовавшего репеллент как субстрат. Программа свёрнута.
- Эксперимент по взаимодействию с Bursaria truncatella (2005 г.): Зафиксирован феномен «оптического отторжения». Инфузории демонстрировали отрицательный фототаксис от зоны свечения гиперполяризованной колонии БП-7. Прямого взаимодействия не выявлено.

ВЫВОДЫ ДЛЯ НАСЕЛЕНИЯ:

Данный организм представляет собой уникальный случай симбиоза аномальной биологии и материаловедения. Его активность является прямым следствием нарушения Протокола освещения фасадов (ПД-04) и Правила 12 секунд. Колония (витреобиозм) представляет собой распределённый «сверхорганизм», чья реакция – сложный фото-механохимический рефлекс, а не проявление разума.

Населению надлежит руководствоваться Памяткой ПВ-03. Попытки самостоятельного «исследования» или «борьбы» с объектом с помощью химических средств категорически запрещены и приведут к его адаптации и усугублению ситуации.

Приложение: Микрофотография колонии Scopophacus oculofugas (окраска по методу СМАЯ-7, увел. x400).

Соблюдайте протоколы. Ваша безопасность – в вашей дисциплине.
УПТО. Лаборатория биоаномалий СМАЯ.