В Таллине, у самого автобусного вокзала, стоит котельная станция Юлемисте. Ей давно укоротили дымовую трубу, урезали мощность до двух котлов и вывели в резерв. Но на момент описываемых событий, т. е. в середине девяностых, котлов было семь, труба гордо возвышалась над городом, а станция непосредственным образом участвовала в его отоплении. Работала она на мазуте, который доставлялся по железной дороге в цистернах и разгружался силами «мазутной группы».

Утром дня Икс к месту работы начала подтягиваться первая смена, в том числе мастер, заведующий мазутным хозяйством. Узнав от дежурного, что его подопечные перестали брать трубку (телефон сломался, что ли?), он уверенным шагом направился в корпус «мазутки», где обнаружил подчинённых в состоянии сильной этаноловой интоксикации. Проще говоря — упитыми до невменяемости. Сама по себе ситуация не выглядела чем-то из ряда вон выходящим: оба имели неоднократные «приводы» за пьянку, но после применения обычных карательных мер вроде жёсткого мата и удержания премии злоупотребления прекратились. Бывали, конечно, отдельные эксцессы, но чтобы так нагло и «наглухо»?

Худо-бедно приведя коллег в чувство, мастер провёл первичный опрос. Утро перестало быть томным.

Выяснилось, что к ночи, как обычно, на станцию пригнали 6 цистерн. Группа в составе двух специалистов приступила к разгрузке, план которой состоял из двух пунктов:

1. Открыть люк сверху цистерны.

2. Открыть кран снизу цистерны.

С первыми пятью бочками всё было в порядке, время уверенно шло к утру. Но когда очередь дошла до последнего резервуара, возникла заминка. Открыв верхний люк, специалист почувствовал знакомый запах: это был ОН. В смысле — C₂H₅OH. Разумеется, узнать заранее, какой именно это был спирт — этанол или метанол — наши герои не могли. Но рассудили, что риск — дело благородное, а кто не рискует — тот не пьёт. И незамедлительно выпили.

Дегустация продолжалась до тех пор, пока были силы. Когда силы кончились, специалисты прилегли отдохнуть, а там как-то незаметно пришёл рассвет и начальство. Размотав цепь событий, мастер кратко доложил дежурному об эксцессе с грузом, попросив о произошедшем не трепать. Через пять минут о новости знала вся котельная.

Когда на место действия прибыл шеф, станция будто вымерла. Отсутствовал дежурный «на щите» (щит управления — место дежурного работника, реагирующего на всевозможные ЧП), слесари, даже обитавший на территории пёс по кличке Цыган куда-то пропал. Почуяв неладное, шеф отправился искать живые души для прояснения ситуации и проведения экстренной воспитательной работы. Однако на своём месте нашёлся только вышеозначенный мастер мазутного хозяйства. Делать втык ему было не за что, и начальник вкрадчиво поинтересовался: а какого, собственно, лешего здесь происходит?

Тем временем персонал станции был занят поисками подходящей посуды и заполнением её до краёв. В ход шло всё относительно чистое и относительно герметичное. Здраво рассудив, что такая халява бывает раз в жизни, народ особо не менжевался. Запасались впрок.

Когда ситуацию удалось взять под контроль, оператору ж/д узла ушёл звонок, в котором сообщалось следующее:

«На станцию пришли пять цистерн с мазутом, которые были разгружены. Шестая цистерна, с несовпадающим по накладной номером, была обследована через верхний люк до начала разгрузки. Обнаружив, что внутри находится не мазут, а неизвестная жидкость, специалисты мазутного хозяйства со всем присущим профессионализмом приостановили разгрузку и оповестили руководство станции. Предполагаем транспортную ошибку и запрашиваем координацию дальнейших действий».

Сказать, что оператор был счастлив — значит сильно промолчать. Ещё раз уточнив, не открывали ли специалисты нижний кран, и получив уверенный отрицательный ответ, он, скорее всего, перекрестился. А если и не перекрестился, то ему, блядь, стоило бы это сделать (с).

В итоге цистерну забрали обратно, перенаправив по адресу — скорее всего, на ликёро-водочный завод Liviko. Никаких санкций не последовало ввиду незначительности потерь. А чего вы хотели: 70 тонн всё-таки! На котельной же ещё некоторое время фиксировались локальные «синие вспышки».