В самой глухомани, где сосны стоят плотнее, чем серверные стойки, а интернет раньше шёл медленнее, чем улитка по мху, всё изменилось за одну ночь. Бабушкин «спутниковый подарок» — взломанный сигнал с орбиты — вдруг принёс в лес 50 Мбит в секунду. И теперь единственное место, где этот поток обретает смысл, — комната четырнадцатилетней Лины.

Мама Лины всегда стирала бельё в ручье. Это было похоже на ритуал — не потому что надо, а потому что нужно. Пока вода шуршала сквозь пальцы, а мыльная пена уплывала к камням, она на мгновение отключалась от мира квантовой запутанности, где всё одновременно и здесь, и там. Здесь — только хруст гальки под коленями, запах мокрого льна и мысль: «У меня растёт дочь».

Бабушка вышла из лесного магазина, прижимая к боку корзинку, завёрнутую в полотенце. У крыльца её окликнул знакомый голос — бобр, тот самый, с которым они ещё в прошлом году спорили о скорости загрузки дождя. Она улыбнулась, поставила корзинку на скамейку и повернулась к нему. В этот момент полотенце сдвинулось — и из-под него на солнце блеснул уголок материнской платы.

Белка-сплетница подняла переполох, потому что увидела, как из корзинки бабушки выскользнула материнская плата — самое важное, что есть у старого робота-помощника.

Для леса эта плата — не просто кусок железа. Она — сердце системы: без неё пропадает Wi-Fi, роботы молчат, связь между деревьями обрывается.

А Белка-сплетница знает: если в лесу падает плата — все должны знать об этом через три секунды.

Поэтому она тут же помчалась по тропе с криком:

— Бабка потеряла материнскую плату! Лес теперь без Wi-Fi!

Для неё это не слух — это чрезвычайная ситуация национального масштаба.

P.S. Разделил на три части по причине усталости. Будем надеяться, доработаю.