Сорс https://www.pixiv.net/en/artworks/140187596

Однажды перед наступлением нового года эры Дзисё четверо друзей собрались в бане-фуроси, чтобы снять усталость прошедшего дня и смыть грехи прошедшего года. Один из них, по имени Такамасу Хирамон, был составителем календарей и любил, как говорится, время от времени украсить свое кимоно гербами клана Фудзивара, то есть выпить. Другой служил церемониймейстером у князя Такэда и звался Оити Миноноскэ. Он тоже был мастер полюбоваться ранней весной, как пролетают белые журавли над проливом Саругасима, - то есть опять же выпить. Третий из приятелей был знаменитый борец-сумотори по имени Сумияма Синдзэн и, как все борцы, всегда находился в готовности омочить рукав, а то и оба первой росой с листьев пятисотлетней криптомерии - проще говоря, выпить как следует. Четвертый подвизался на сцене театра. Но под псевдонимом Таканака Сэндзабуро он тоже частенько после представления позволял себе понаблюдать восход полной луны из зарослей молодого бамбука, что опять-таки означает пригубить чарку.

Распарившись в бочках с горячей водой, друзья решили предаться общему для всех пороку. Молодой Такамасу предложил выпить трижды по три чарки нагретого сакэ.

- Холостому мужчине доступны все развлечения, - сказал он. - Но даже и ему вечерами становится тоскливо без жены. Сегодня я твердо намерен заключить брачный контракт с госпожой Хидаримару, что живет за Восточным храмом, и поэтому должен быть трезв и почтителен.

- Нет! - вскричал великан Синдзэн. - Не три, а девять раз по три чарки следует нам выпить перед тем, как начну я готовиться к состязаниям в Киото, потому что с завтрашнего дня мой сэнсэй воспретил мне даже проходить мимо питейных заведений.

Молодые повесы решили уважить знаменитого борца и последовали его предложению. После двадцать седьмой чарки, когда составитель календарей уткнулся носом в миску с соевым соусом, церемониймейстер Оити вспомнил, что кому-то из пирующих надо отправляться в Киото. Отчего-то решили, что это именно Такамасу. Бедного составителя календарей погрузили в проходящую в нужном направлении повозку, заплатили вознице и растолковали ему, что избранница Такамасу живет за Восточным храмом.

И вот, вместо того чтобы пойти к возлюбленной, живущей в родном Эдо, несчастный отправился в Киото, где, разумеется, тоже был Восточный храм!

Очнулся Такамасу вроде бы в доме госпожи Хидаримару - те же циновки, та же ниша в стене, те же полки с изображениями Эбису и Дайкоку. Только женщина была другая - шея длинная, стройная, разрез глаз четкий, линия волос надо лбом естественна и красива, зубы не вычернены, как полагается замужней женщине. На ней три платья с короткими рукавами из двойного черного шелка с пурпурной каймой по подолу, изнутри просвечивает вышитый золотом герб. Звать ее Идуми-сан. Увидел Такамасу красавицу - и сразу влюбился!

Ей, по всему видать, тоже понравился славный юноша, потому что она, схватив кисть и тушечницу, тут же начертала на своем левом рукаве стихотворение:

Хотелось бы мне,
Сидя у зеркала,
Увидеть, как в тумане,
Где закончится путь мой,
Затерявшийся в вечерней росе!

Трудно застать врасплох составителя календарей. Такамасу немедленно снял башмак, вытащил стельку из рисовой бумаги и сразу же сочинил "ответную песню":

Хотелось бы мне
Спросить у ясеня
Или у старой сосны на горе,
Где живет та,
Которую назову единственной!

После этого, разумеется, другие объяснения в любви стали излишними.

Но не успели влюбленные, как говорится, и ног переплести, как входная дверь отъехала в сторону и на пороге появился суженый госпожи Идуми - прославленный самурай Ипорито-но-Суке. Увидев любимую в объятиях другого, он закрыл лицо рукавом, прошел в угол и, достав из футляра нож длиной в четыре сяку, сделал себе сеппуку. Кровь хлынула на белые циновки, и несчастному Такамасу не оставалось ничего другого, как вытащить из ножен катану и обезглавить благородного самурая, чтобы облегчить его страдания.

Идуми-сан при виде безголового тела вскрикнула, но сразу же взяла себя в руки, согрела сакэ, сменила икебану в нише, вытащила из окоченевших рук мертвого Ипорито-но-Суке нож длиной в четыре сяку и последовала за ним, сохраняя верность данному некогда обещанию. Такамасу Хирамон, рыдая, снес голову и ей. Сам же он, сложив предварительно предсмертную танку, закатал кимоно и тоже вонзил смертоносное лезвие в живот.

Узнав об этом, в далеком Эдо его суженая, госпожа Хидаримару, совершила богатые приношения в храм Аматэрасу, раздала служанкам свои праздничные одежды с широкими китайскими поясами на лимонного цвета подкладке, после чего велела позвать своего престарелого дядю, чтобы он помог и ей расстаться с опостылевшей жизнью.

Вскоре печальная весть дошла и до императорских покоев. Государь тут же переменил наряд, надел простой охотничий кафтан, трижды прочитал вслух стихотворение "Персик и слива молчат...", призвал к себе канцлера Фудзимори Каматари и через него даровал оставшимся трем участникам роковой попойки высокую честь добровольно расстаться с жизнью.

Оити Миноноскэ, Сумияма Синдзэн и Таканака Сэндзабуро, не дрогнув, выслушали повеление государя и на третий день весны, вьпив двадцать семь раз по три чарки сакэ, выполнили его со всеми полагающимися подробностями.

Всех семерых похоронили на одном кладбище у подножия горы Муругаяма, где лепестки алой сливы каждый год осыпаются на гранитные плиты. С тех пор туда частенько приходят несчастные влюбленные пары, чтобы совершить ритуальное двойное самоубийство.

О кодексе Бусидо вообще узнал из фильма Пёс-призрак: путь самурая)

На самом деле было так

Цунэтомо Ямамото в своём трактате "Хагакурэ, или Сокрытое в листве" пишет -

Сто лет назад в эпоху Эдо в Киото на улице Каварамати-дори находилась уникальная в своем роде идзакая. Она славилась отсутствием драк, скандалов или поножовщин на вакидзаси, которые обычно устраивают перепившие рисового сакэ самураи

Дело в том, что все слуги этой идзакаи, от рубщика рыбы до подносчика осибори, при приёме на работу проходили обязательную проверку "на успокоение пьяного самурая"

Достопочтенный хозяин заведения, Поруфиру Фиримонуру, лично устраивал проверку желающим у него служить, которую проходили далеко не все. Но если уж кому-то выпадало счастье получить работу у такого уважаемого хозяина, таким людям платили много коку риса и относились с подобающим уважением

Испытание заключалось в том, что Фиримонуру, обладавший силой и весьма внушительной фигурой ёкодзуны, не без удовольствия начинал выполнять ёрикири с коронными ягуранагэ по всей идзакае, сшибать мебель и для пущей убедительности выкрикивать, что он в своё время "и в майском басё побеждал"

Задачей слуги было не испугаться и попытаться утихомирить хозяина. Немногим людям удавалось унести ноги без особых увечий, а уж тем более справиться с разбуянившимся "они"

Однажды в поисках места слуги попал на такую проверку один юноша щуплого северного телосложения. Фиримонуру не хотел поначалу тратить на него своё время, но тот настоял

Этот юноша внимательно изучил, как двигается хозяин. Затем он снял бандану и на глазах у присутствующих за считанные мгновения стянул с себя кимоно, продёрнул сквозь рукава шёлковый шарф, выскочил навстречу Фиримонуру и коротким мастерским ударом нанёс ему хиракэн-цуки по уху

Пока тот стоял, оглушённый и опешивший от неожиданности, этот юноша стремительно натянул хозяину кимоно задом наперед и ловко примотал шарфом руки к туловищу. Затем, поразмыслив мгновение, он так же быстро свернул из двух вееров кляп и, не церемонясь, затолкал его в рот несчастному ёкодзуне

После таких потрясений Фиримонуру пару дней пришлось провести в постели в португальской миссии, так как на поверку у него каким-то образом оказались сломаны два ребра. На Асикагу Ронина обижаться не стал и взял к себе работать. Но прежде он выяснил, откуда пришёл тот шустрый юноша

Оказалось, несколько лет до этого Асикагу Ронин проработал утитонином в доме одного даймё на Хоккайдо и вынужден был там справляться с более серьёзными противниками, нежели Поруфиру Фиримонуру

Без сомнения, Поруфиру Фиримонуру был не слишком умный человек, потому что он сделал поспешные выводы о незнакомом юноше, основываясь исключительно на первом впечатлении от его внешности

По характеру люди делятся на тех, кто наделен быстрым разумом, и на тех, кто прежде, чем принять решение, должен уединиться и все обдумать. Между тем, каким бы характером ни обладал человек и каковы бы ни были его достоинства и недостатки, он проявит великую мудрость, если будет беззаветно предан четырем заповедям самураев господина Набэсима

Другие Байки Под Сакурой - в усыпанной белоснежными лепестками вишнёвой роще Скальда

Хотя призывавшие хайдзина хитрые ронины так и не налили мастеру положенное ему сакэ, тем не менее, Скальд Рагнарёка сделал свою работу, исписав хираганой лист рисовой бумаги без ожидания награждения

Воистину, на такое способен только благородный человек