Редкий выпуск программы «Голубой огонек» – начиная с первых ее эфиров – обходился без песен Марка Фрадкина. Передача впервые вышла на экраны в 1962 году, и уже в 1963-м в ней зазвучал всесоюзный хит «Течет река Волга». Сначала его спел Марк Бернес , потом – Людмила Зыкина. Благодаря этой песне, ставшей визитной карточкой певицы, Зыкину в зарубежных СМИ называли не иначе как мисс Волга. Позже в «Огоньке» зазвучали другие песни Фрадкина: «А годы летят», «Комсомольцы-добровольцы», «Случайный вальс» – и наконец, самый зимний его хит «Увезу тебя я в тундру».

Владимир Трошин - А годы летят

"Случайный Вальс" Дмитрий Хворостовский (4.2003)

В послужном списке Марка Фрадкина сотни песен. Далеко не все они сохранились – как признавался композитор, многие не помнил даже он сам. Но при этом несколько десятков были и остаются всенародно любимыми. Пианист и композитор Оскар Фельцман, с которым дружил Фрадкин, однажды рассказывал, как они играли в игру – каждый называл по очереди одну свою песню.

К участию в игре допускались только стопроцентные хиты. Ход не засчитывался, если соперник считал, что названная песня не так уж и популярна. В общем, на втором десятке Фельцман признал свое поражение. После очередного хода Фрадкина он не смог назвать ничего, а у его соперника еще оставалось несколько козырей в рукаве.

Иосиф Кобзон - Комсомольцы добровольцы

Тем удивительнее, что в музыку Фрадкин пришел случайно. Хотя он и родился в семье известного витебского врача, получить музыкальное образование, как полагалось в те времена примерному еврейскому мальчику, Марк не успел.

Он появился на свет в 1914-м, когда началась Первая мировая, а спустя четыре года к Витебску подступила Гражданская война. Семья попыталась бежать в Курск, но и там шли бои. В 1920 году отца Марка расстреляли отступающие белогвардейцы. Матери с маленьким сыном чудом удалось спастись и вернуться в родной Витебск – там прошли детство и юность будущего композитора.

Евгения Мироновна, мама Марка, мечтала, чтобы сын получил хорошее образование. Она очень радовалась, когда Марк пошел в школу, но вскоре ее ждало крушение радужных надежд. Учеба мальчика не интересовала – зато он с удовольствием участвовал в уличных драках.

За ним прочно закрепилась репутация прогульщика, двоечника и хулигана. Его исключили из одной школы, потом из другой. Уже взрослым Марк Фрадкин шутил, что успел поучиться во всех школах Витебска.

И неизвестно, куда бы привела его эта дорожка, если бы он не подружился с председателем учебного совета очередной школы. Новый друг сумел убедить семиклассника Фрадкина, что необходимо взяться за ум. Всего за полгода Марк подтянул оценки и на выпускном получил безупречный аттестат.

Тогда же Фрадкин заинтересовался кино – но не съемками и не актерской игрой, а кинотехникой. Он мечтал сделать ее своей профессией и поступил в Витебский политехникум. Однако после получения диплома его распределили на швейное производство, где он и проработал пару лет.

Молодой инженер по технике безопасности был на хорошем счету, но чувствовал, что его место не здесь. А где – подсказала художественная самодеятельность. Еще в техникуме Марк был звездой студенческого театра. Поэтому, когда обязательная отработка по распределению закончилась, он поступил актером в один из минских драматических театров.

В театре Марк Фрадкин быстро понял, что ему не хватает образования. Не желая ограничиваться ролями «кушать подано», он поехал в Ленинград и поступил в театральный институт (ныне – Российский государственный институт сценических искусств).

Сценический опыт сыграл свою роль: Марка взяли сразу на второй курс. В институте Фрадкин начал писать музыку, и ему посоветовали поучиться еще и в консерватории.

Совет Марк не забыл. Получив диплом, он поступил на работу в Минский ТЮЗ, а попутно проходил класс композиции в Белорусской консерватории. Но обучение музыке длилось всего год. В 1939-м Марка призвали на срочную службу в армии, и еще до ее окончания началась Великая Отечественная война.

У Фрадкина была бронь по состоянию здоровья – даже как срочник он служил в качестве руководителя военного ансамбля при стрелковом полку. Там он познакомился с военным корреспондентом Евгением Долматовским. Так родился легендарный дуэт, написавший более полусотни известнейших советских песен.

Во время войны они оказались в одной фронтовой бригаде, выступавшей перед бойцами с концертами. Однажды Долматовский прочитал Фрадкину свое стихотворение «Танцы до утра». Композитор, выслушав стихи, тут же наиграл на аккордеоне сымпровизированный вальс. Но это была просто ассоциация, текст на ритм вальса не ложился. Однако Долматовский ухватился за мелодию и за идею и решил переписать стихотворение.

Дело было в конце 1942 года под Сталинградом, от дуэта ждали других песен – вдохновляющих на бой. Поэтому вальс удалось дописать уже после Сталинградской битвы. В начале 1943 года в поезде, следовавшем из Сталинграда в Елец, Долматовский и Фрадкин доработали песню, которая получила название «Офицерский вальс» и понравилась всем попутчикам.

Ее исполняли на многочисленных остановках перед бойцами, и очень скоро песня перегнала авторов. Когда поезд прибывал на очередную станцию, оказывалось, что песню там уже знают: ее пели солдаты из частей, обогнавших медлительный эшелон.

Первым известным исполнителем песни стал Леонид Утесов. В 1944 году вышла пластинка с записью его голоса – единственная, где композиция называется «Офицерский вальс». В том же году ее официально переименовали.

По легенде, указание поступило лично от Сталина: генсек заявил, что офицер должен не танцевать, а воевать. Сталину также не понравилась строка «И лежит у меня на погоне незнакомая ваша рука». Якобы из-за претензий к росту лирического героя: что это за советский офицер-коротышка, если девушка дотягивается до его погонов. Поэтому вместо «на погоне» стало «на ладони», а из «офицерского» вальс стал «случайным». Под этим названием его в разные годы исполняли Иосиф Кобзон, Валентина Толкунова, Людмила Гурченко и другие.

Другая совместная военная работа Фрадкина и Долматовского, «Дорога на Берлин», стала одним из неофициальных гимнов Победы. Ее текст Долматовский написал еще в 1943-м в только что освобожденном Гомеле. Фрадкин в тот момент был в Москве и получил стихи по почте. В начале 1944-го он написал к ним музыку, а исполнил песню все тот же Утесов. Правда, текст очень быстро начал устаревать: советская армия освобождала все новые области. Досочинили его уже исполнители, включив еще ряд важных городов, включая Берлин. Как говорил Долматовский, «обновление текста песни происходило в соответствии со сводками Совинформбюро».

После войны Фрадкин много писал и для эстрады, и для кино. Так, легендарная «Течет река Волга» была создана для фильма 1962 года «Течет Волга». Эту картину сегодня помнят разве что киноведы, а песня жива и любима до сих пор.

Авторы фильма хотели, чтобы песню исполнил Марк Бернес, но певцу она не понравилась, и он отказался. В конце концов ее спел Владимир Трошин. Правда, позднее Бернес изменил отношение к песне и не раз пел ее на «Голубых огоньках», а также записал на пластинку. В те же годы с ней выступала Людмила Зыкина – именно ее исполнение стало восприниматься как эталонное.

Течёт река Волга. Поёт Людмила Зыкина

История с Бернесом, отказавшимся от песни Фрадкина – исключительный случай. Обычно исполнители, наоборот, за них чуть ли не дрались. Так, за песню «Увезу тебя я в тундру» шла нешуточная конкуренция, продолжавшаяся несколько лет.

Изначально Фрадкин написал ее на слова Михаила Пляцковского в 1971 году для только что созданного ансамбля под руководством Юрия Маликова. В то время молодежные ВИА были не в фаворе, так как считались подражанием Западу. Маликову песню петь разрешили, но при условии, что ее параллельно исполнит знаменитый эстрадный дуэт Льва Полосина и Бориса Кузнецова.

Маликов согласился, тем более что выбирать не приходилось, и вскоре спел «Тундру» по телевидению. Успех был ошеломляющим – а слово «самоцветы», прозвучавшее в одном из куплетов, стало названием коллектива.

Маликов уже готовился выступить с новым хитом на «Песне года», но вмешалась Екатерина Фурцева. Наверху посчитали, что песню с северным колоритом должен петь представитель малых народов Севера. А их на советской эстраде олицетворял Кола Бельды. «Тундру» в приказном порядке отдали ему, и в 1972 году он выиграл с ней «Песню года».

Маликов не сдавался и обратился за помощью к Иосифу Кобзону. Исполнять песню «Самоцветам» разрешили – но и у Кола Бельды ее забирать не стали. Началась борьба «кто кого перепоет».

В 1974 году «Самоцветы» выиграли с «Тундрой» «Песню года». Кола Бельды в ответ завоевал победу в Сопоте. И так бы продолжалось еще долго, если бы Маликов не потерял интерес. У «Самоцветов» появилось много других хитов, а «» до сих пор ассоциируется в первую очередь с исполнением Кола Бельды.

Увезу тебя я в тундру. Кола Бельды

P.S. А мне нравится более современное исполнение группы НА-НА

НА-НА "Увезу тебя я в тундру" (c&R)

Марк Фрадкин продолжал писать до самой смерти. Правда, в последние годы уже не в таком напряженном темпе – сказались три перенесенных инфаркта и серьезные проблемы со здоровьем. В 1986 году после Чернобыльской аварии он создал песню, посвященную пожарным-ликвидаторам. На тот момент ему было 72 года.

Эта работа стала одной из его последних композиций: в 1990 году Фрадкина не стало. А его песни звучат до сих пор – в том числе на новогодних «Огоньках», как в старые добрые времена.

Автор:

ИСТОЧНИК

Интересное из истории создания:

Я намеренно не стала указывать никаких авторов, потому что вариаций этой истории, вообще говоря, довольно много, если учитывать ещё и ранние кельтские легенды, возникшие в Ирландии и Шотландии веке в VIII, а потом перекочевавшие в Уэльс и Корнуолл веке в XI-XII, где они обросли новыми подробностями. И да, на самом деле прототипов у главных героев было гораздо больше, например, последний король единого Регеда Мейрхион Гул (490-535) и его жена Эссилт. Но мы все поедем кукухой, если я начну перечислять всех королей-рогоносцев, с которыми случилось что-то подобное, и о чём не могли не начать судачить их современники.

Как бы то ни было, эти истории не оставляли слушателей в покое и, благодаря своей популярности, пережили века…ну и ещё благодаря тому, что один из англо-нормандских бродячих (судя по всему) артистов в XII веке превратил какие-то из этих легенд во французский роман в стихах. До наших времен это произведение не дошло, но, похоже, именно оно послужило прототипом для более поздних переложений, в том числе для т.н. «куртуазной» («лирической») версии Томаса Британского (XIIв.), и «простой» («эпической») версии Беруля.

Один из трёх вариантов, с которыми я ознакомилась в своё время, в 2014-м году, похоже представлял собой уже прозаический роман XIII века, который так и назывался – «Роман о Тристане и Изольде». И в нём уже были все те привычные черты, которые обычно приписывают данной истории – король Марк, племянником которому приходился Тристан, и который по совместительству был рыцарем короля Артура и участвовал в поисках Грааля, Изольда, волшебное зелье и прочее.

Однако, возможно, самая известная и полная версия – это роман французского филолога-медиевиста Ж. Бедье (1864-1938), бретонца по происхождению, который не только перевел доступные фрагменты «Романа о Тристане» (в прозе) в 1900-м году на французский, но и переработал/реконструировал его. Другая известная версия – новелла Т. Манна «Тристан».

При этом разные версии различаются деталями, но, скажу честно, сейчас я уже не вспомню, где и что было, а перечитывать все три версии – долго и незачем. Так что, если где-то всё-таки ошиблась, извиняйте и поправляйте.

История трагической любви Тристана и Изольды не только дошла до нас, но и вдохновила многих на создание самых разных произведений искусства – картин (Лейтон, Мозер, Дрейпер, Уотерхаус, даже Дали), музыки (одноименная музыкальная драма Вагнера и огромное количество песен и альбомов современных исполнителей от Мельницы до Qntal), театральных постановок и, разумеется, кино (самые известные, возможно, сериал «Сердце и меч» (1998) и «Тристан и Изольда» (2006)). А ещё к этой истории обращался в своём рассказе «La maladie» А. Сапковский, хотя акцент там смещен на Моргольта, рыцаря из ирландского королевства Ольстер, погибшего в оригинальной истории от рук Тристана, и Бранвен, служанку Изольды Белокурой, чья судьба была по-своему трагична. Рассказ, кстати, я читала, и он меня очень впечатлил. Так что его рекомендую отдельно.

Кстати, раз уж я затронула тему ирландских королевств. Во всех более-менее поздних версиях Изольда названа дочерью ирландского короля, например, некого Ангуиша. Я просматривала списки ирландских королевств в поисках короля с таким именем и, разумеется, точно такого же не нашла. Но нашла коего-кого похожего – Энгуса мак Над Фройх, первого христианского короля Мунстера, правившего примерно в 453-490/492, у которого будто бы было 24 сына и 24 дочери. Две из его дочерей, Айлин и Ухделб, стали жёнами верховных ирландских королей – Лугайда мак Лоэгайри (ум. 507) и Айлиля Молта (ум. 482), который также был королём Коннахта. Я ни на что не намекаю, но, если б речь шла об одной из дочерей Энгуса, это бы многое объяснило. Кстати, об этом. Пришло время рассказать, в чём же весь сыр-бор.

Время действия: VI век, ок. 510-555 гг.

Место действия: Ирландия, Корнубия (Корнуолл) и Арморика (Бретань).

О чём:

Опираться я буду на версию Бедье, и в ней всё началось с того, что Ривален, правитель Лоонуа (Лионессе) зять (почему-то, а не брат) короля Марка, трагически погиб, оставив свою беременную жену Бланшефлёр (что переводится как «Белый цветок») вдовой. Та вскоре родила сына, назвала его Тристан (triste с французского переводится как «печальный, скорбный») в знак своего горя и умерла. Воспитателем мальчика стал военачальник Ривалена – Роальд. А когда Тристан вырос, то попал в Тинтагель ко двору своего дяди Марка и остался там.

Потом случилось так, что король Ирландии, недовольный отказом от уплаты Корнуоллом дани, объявил, что снарядит флот и разорит владения короля Марка, если тот не выплатит положенное. Сообщить эту новость ирландский король отправил могучего воителя и своего родича Морольда. Тот, передав сообщение, впрочем, объявил (по своему почину или по указу своего государя - не ясно, но, скорее, первое), что, если кто-то из приближенных короля сразится с ним в поединке и победит, вопрос с данью будет снят. В конце концов, защитить честь своего родича и господина вызвался Тристан и чудом победил Морольда, но тот успел серьёзно его ранить отравленным оружием.

Вылечить Тристана никому не удавалось, и он медленно умирал. Не понятно, какими такими местными суевериями он руководствовался (или просто бредил), но, в конце концов, он уговорил положить его в ладью и оставить на волю волн, выражая надежду на то, что случится чудо, и он так отыщет исцеление. И это чудо в самом деле произошло – спустя семь дней его прибило к берегам Ирландии, где его, привлеченные звучанием арфы в слабеющих руках, нашли, перехватили и принесли к своей госпоже местные рыбаки. И госпожой этой, по иронии судьбы, оказалась прекрасная Изольда Белокурая, королевская дочь и племянница убитого Морольда. Именно она, убаюканная тристановой ложью во спасение, исцелила своего врага. И, когда Тристан оправился, то поспешил покинуть место, полное для него опасностей, хотя спасительницу свою не позабыл.

Так что, когда неженатого и бездетного короля Марка стали принуждать эти обстоятельства исправить, именно Тристан предложил ему попросить руки Изольды, узнав её золотой волос, принесенный ласточками. Вот при таких обстоятельствах Тристан и попал вновь в Ирландию и там очередными подвигами добыл для своего дяди и благодетеля не только мир, но и невесту. Да только Изольда этому была ни капли не рада, и её мать, дабы не сорвалось всё дело, а дочь её утешилась, приготовила приворотное зелье и велела служанке Изольды, Бранжьене (Бранвен), сделать так, чтобы это зелье Марк и Изольда испили в первую брачную ночь. Королева ирландская, хоть и была умелой целительницей и ворожеей, оказалась никудышной провидицей, ибо не смогла предвидеть, что в ходе морского путешествия вино с зельем другая служанка Изольды поднесет ей и Тристану, между которыми временно воцарилось хрупкое перемирие, чтобы они утолили свою жажду…Но вместо этого жажда их только разгорелась. Только вот это была уже совсем другая жажда, и утолить до конца им её было не суждено. Что было дальше, предлагаю всем узнать самим.

Отрывок:

«…Рассекая глубокие волны, судно уносило Изольду. Но чем более удалялась девушка от ирландской земли, тем более она горевала. Сидя в шатре, где она заперлась с Бранжьеной, своей служанкой, она плакала, вспоминая о своей стране.

Куда везли ее эти иноземцы? К кому? Какая участь готовилась ей? Когда Тристан приходил к ней, желая успокоить ее ласковыми словами, она гневалась, отталкивала его, и ненависть наполняла ее сердце. Ведь он, похититель, убийца Морольда, хитростью оторвал ее от матери, от ее родины и не удостоил сохранить для себя самого, а везет ее по морю, как добычу, во вражескую страну...

— Несчастная! — говорила она себе. — Да будет проклято море, которое несет меня; лучше бы мне умереть, где я родилась, чем жить там.

Однажды ветры стихли; паруса повисли вдоль мачт. Тристан велел пристать к острову. Корнуэльские рыцари и моряки, утомленные морским путем, сошли на берег. Одна Изольда осталась на судне, да еще девочка, ее служанка.

Тристан подошел к королеве и пытался успокоить ее сердце. Так как солнце пекло и их мучила жажда, они попросили напиться; девочка стала искать какой-нибудь напиток и нашла кувшин, доверенный Бранжьене матерью Изольды.

— Я нашла вино! — крикнула она им.

Нет, то было не вино — то была страсть, жгучая радость, и бесконечная тоска, и смерть.

Девочка наполнила кубок и поднесла своей госпоже. Изольда сделала несколько больших глотков, потом подала кубок Тристану, который осушил его до дна.

В это время вошла Бранжьена и увидела, что они переглядываются молча, как бы растерянные, очарованные. Она увидела перед ними почти опорожненный сосуд и около него кубок.

В это время вошла Бранжьена и увидела, что они переглядываются молча, как бы растерянные, очарованные. Схватив сосуд и подбежав к корме, она бросала его в волны и жалобно воскликнула:

— Несчастная я! Да будет проклят тот день, когда я родилась, проклят день, когда взошла на это судно! Изольда, дорогая моя, и ты, Тристан, вы испили вашу смерть!

А корабль снова понесся к Тинтагелю. Тристану казалось, что живое терние, с острыми шипами и благоуханными цветами, пустило свои корни в крови его сердца и крепкими узами связало с прекрасным телом Изольды его тело, его мысль, все его желания. И он подумал: "Андрет, Деноален, Генелон и Гондоин, вы клеветали на меня, будто я добивался владений короля Марка. Но я еще более бесчестен: не земель его жажду я. Милый мой дядя, ты, который полюбил меня, сироту, раньше чем признал во мне кровь твоей сестры Бланшефлер, ты, который оплакивал меня так нежно, когда нес на руках в ладью без весел и парусов! Милый дядя. зачем не прогнал ты с первого же дня бродячего ребенка, явившегося, чтобы стать предателем? Что я задумал? Изольда — твоя жена, я — твой вассал. Изольда — твоя жена, я — твой сын. Изольда — твоя жена, и любить меня она не Может".

Изольда любила его. Она хотела его ненавидеть: разве он не пренебрег ею оскорбительным образом? Она хотела его ненавидеть, но не могла, ибо сердце ее было охвачено тем нежным чувством, которое острее ненависти.

С тревогой следила за ними Бранжьена, еще сильнее терзаясь от того, что она одна знала, какое зло невольно им причинила. Два дня следила она за ними, видела, что они отказываются от всякой пищи, всякого питья, всякого утешения, что они ищут друг друга, как слепые, которые тянутся друг к другу ощупью. Несчастные! Они изнывали врозь, но еще больше страдали, когда, сойдясь, трепетали перед ужасом первого признания.

На третий день, когда Тристан подошел к расставленному на палубе шатру, где сидела Изольда, она, увидев его, сказала кротко:

— Войдите, сеньор.

— Государыня! — сказал Тристан. — Зачем назвали вы меня сеньором? Не я ли, напротив, ваш ленник и вассал, обязанный почитать вас, служить вам и любить вас, как свою королеву и госпожу?

Изольда ответила:

— Нет, ты знаешь, что ты сеньор мой и властелин! Ты знаешь, что я подвластна твоей силе и твоя раба! Ах, зачем не растравила я тогда раны жонглера, зачем не дала погибнуть в болотной траве убийце чудовища? Зачем не опустила на него меч, уже занесенный, когда он купался? Увы, я не знала того, что знаю теперь!

— Изольда, что же знаешь ты теперь? Что тебя терзает?

— Увы, меня терзает все, что я знаю, все, что я вижу. Меня терзает море, мое тело, моя жизнь!

Она положила руку на плечо Тристана; слезы затуманили лучи ее глаз, губы задрожали.

Он повторил:

— Милая, что же терзает тебя? Она отвечала:

— Любовь к тебе.

Тогда он коснулся устами ее уст.

Но когда в первый раз они вкусили сладость любви, Бранжьена, которая следила за ними, вскрикнула и, простирая руки, вся в слезах, пала к их ногам.

— Несчастные, остановитесь и, если еще возможно, вернитесь к прежнему! Но нет, это путь без возврата! Сила любви уже влечет вас, и никогда более не будет вам радости без горя: вами овладело вино, настоенное на травах, — любовный напиток, который доверила мне твоя мать, Изольда. Лишь один король Марк должен был выпить его с тобой, но дьявол посмеялся над нами троими — и вы осушили кубок. Друг мой, Тристан, и дорогая Шольда, в наказание за то, что я плохо стерегла напиток, отдаю вам мое тело и жизнь, ибо по моей вине вы испили в проклятой чаше любовь и смерть!

Любящие обнялись; в их прекрасных телах трепетало любовное желание и сила жизни.

Тристан сказал:

— Пусть же придет смерть!

И когда вечерний сумрак окутал корабль, быстро несшийся к земле короля Марка, они, связанные навеки, отдались любви…».

Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:

В версии Бедье интересно то, что, в отличие от предыдущих авторов и рассказчиков, он толсто намекает на то, что любовное зелье раскрыло в Тристане и Изольде любовь, но не зародило её, и что не менее искренней и глубокой была и любовь Марка к Изольде, и Марка к Тристану, а Тристана к Марку. Тристан при внешнем равнодушии уже запомнил Изольду как чудесную во всех смыслах девушку и свою спасительницу. Изольда уже восхищалась им и заслушалась его речами, и именно поэтому его пощадила, когда могла убить. И именно поэтому сделала так, чтобы его потом защитить, и именно поэтому злилась, когда он забрал её, чтобы отдать другому. Про конфликт мотивов Тристана всё и так понятно из приведенного выше отрывка. И, на мой взгляд, именно это сочетание и такой ракурс делают эту версию настолько животрепещущей, противоречивой и вместе с тем трогательной и настоящей.

Все герои этой истории совершают на протяжении всего повествования сомнительные поступки, но причины этих поступков, терзания, стоящие за ними, и угрызения совести, за ними следующие по пятам, и понятны, и чертовски узнаваемы. Страдали тут все, эмоционально вовлеченные в эту непростую ситуацию, и при этом всех можно было и понять, и посочувствовать им. А конец так уж и вовсе и трагичен, и символичен.

Да, в этом произведении есть то, за что можно не любить средневековые куртуазные романы, да, там не всё хорошо с историчностью, но, если говорить честно, «Тристана и Изольду» читают как историю о любви, любовном многоугольнике и нравственных и мотивационных конфликтах. И в этом плане она стала не только фундаментальной для многих других произведений, написанных после, но и сама по себе даже в наше время, на мой взгляд, не смотрится ни устаревшей, ни наигранной. И при всей нереалистичности антуража, мысль-то тут очень реалистичная – в романтических историях про и для подростков обреченные на запретную любовь бегут умирать, а вы попробуйте с такой любовью, будучи взрослыми и ответственными, продолжать жить. Вот «Тристан и Изольда» – это про то, какой была бы эта жизнь, если бы любовь в самом деле длилась, не угасая, годами. Достаточно перенести это на наше время, и узнавание станет поразительным. Так что ознакомиться однозначно рекомендую.

Прошлые посты искать тут:

История нашего мира в художественной литературе. Полный список постов со ссылками

История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 1. «Теодорих»

История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 2. «Меровинги. Король Австразии»

История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 3. «Баллада о Хуа Мулань»

История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 4. «Борьба за Рим»

История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 5. «Меч на закате»

История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 5.1 «Туманы Авалона»

История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 6. «Сага о Хрольфе Краки»

История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 6.1. «Беовульф»

Напоминаю, что веду сборы на ещё две книги, которые помогли бы мне лучше осветить VI век н.э. - А. Хакимова "Империи шёлка" и "Река, где восходит луна" Чхве Сагю. Буду очень признательна даже за маленькую помощь.