Хорватский интеллектуал Юрай Крижанич, которого нелегкая занесла в Сибирь в 1659 году, писал: "В Сибири есть неизвестные могилы древних скифов, на которых уже выросли кустарники или лес. Разыскать их можно не иначе как с помощью колдовства. Некоторые люди отдаются чернокнижию и, найдя таковые могилы, иногда вырывают из них немного серебра. Я сам видел серебряные сосуды, вырытые таким образом". Конечно, про магию он загнул. Золото там действительно было, и много, но открывалось оно не тем, кто читал заклинания, а тем, у кого была лопата и азарт. В общем, добро пожаловать в эпоху сибирского кладоискательства.

К концу XVII века одиночные вылазки за хабаром сокровищами превратились в настоящую индустрию. Кладоискательство перестало быть уделом отмороженных авантюристов и стало организованным, дико прибыльным бизнесом. Историк Герхард Миллер, который ездил по Сибири в XVIII веке, офигел от масштабов: количество "черных копателей" уже тогда не уступало числу охотников за соболями. Шла реальная гонка за ресурсами: одни били пушнину, другие потрошили землю.

Еще в 1670 году в Москву, царю Алексею Михайловичу, прилетела депеша из Сибирского приказа: мол, ваши люди копают татарские могилы и тащат оттуда золото, серебро и посуду. Пионерами этого движения стали поселенцы на реке Ишим. Оттуда золотая лихорадка, как вирус, поползла по всей Сибири, захватывая Обь и двигаясь дальше на восток. Процесс раскопок курганов (тех самых "бугров") назвали без затей - "бугрование", а самих копателей окрестили "бугровщиками".

Сезон охоты за сокровищами стартовал весной, пока еще держался последний санный путь. На дело выходили не кучки любителей, а целые артели-батальоны по 200-300 человек. Только такая массовость и организация объясняют, как вообще люди решались вскрывать гигантские древние курганы вручную.

Просто оцените масштаб: перед вами холм высотой с двухэтажный дом (3-6 метров), а под ним - могильная яма еще на 2-3 метра вглубь. Итого нужно прорыть шахту глубиной в 9 метров и куда-то деть тонны земли. Бугровщики явно шарили в горном деле (возможно, набрались опыта на рудниках Алтая). Работали по науке: били широкий шурф строго по центру кургана, опускаясь вниз уступами. Ступеньки делали через каждую сажень (около 2 метров) и укрепляли досками, чтобы было удобно передавать наверх ведра с грунтом или кидать землю "в перекидку" - с яруса на ярус.

Главным орудием труда была обычная деревянная лопата, даже без железной окантовки. Археологи потом часто находили эти сломанные "инструменты" на глубине, как немые свидетели того, как жестко вкалывали древние мародеры. Но самым лютым препятствием были не метры земли, а мощные каменные плиты, закрывавшие могилы. Гранитные блоки весом в сотни килограммов, которые должны были вечно охранять покой царей, бугровщиков не останавливали. Они использовали мощные рычаги из березовых стволов: подводили лаги под глыбы и ворочали их в сторону. Камни поменьше вытаскивали на веревках или блоках. В общем, упорство и жажда наживы творили чудеса инженерной мысли.

Если фортуна улыбалась и удавалось вскрыть богатый сокровищами царский курган, получался PROFIT! Простой крестьянин с одной такой удачной ходки мог купить себе мельницу и безбедно жить до конца дней. В селе Чаусском ходили слухи, что там вообще все забили на пахоту и живут исключительно с бугрования - это было выгоднее.

Самый жир лежал на юге Сибири, в Кулундинской степи. Там курганы были выше и богаче, что обеспечивало неплохой лут. В одной из таких могил на берегу реки Алей бугровщики подняли джекпот - почти 24 килограмма золота в виде ювелирки! Среди находок были золотые фигурки всадников и зверей - элитный обвес древних кочевников.

Но за такой куш приходилось платить риском. В южных степях можно было легко нарваться на джунгар, киргиз-кайсаков или калмыков, которые считали эти земли своими и не любили непрошенных гостей. Стычки были кровавыми и регулярными. В 1727 году после одной такой замеса в Барабинской степи власти решили таки вмешаться. Канцелярия генерал-губернатора выдала грозный указ: "Дабы никто, под жестоким наказанием, в степь для бугрования не ездил". Но, как это часто бывает, суровость закона компенсировалась необязательностью его исполнения. Народ запрет проигнорировал и продолжил копать, ведь золото само себя не найдет.

От той эпохи осталось мало историй, но до нас дошел рассказ одного кладоискателя-неудачника из середины XIX века. Парень был молод, горяч и хотел наживы, и искал он эту наживу в районе Омска. Перелопатил десятки курганов и маров в степи, но конец немного предсказуем. Весь улов - кости лошадей, ржавые наконечники стрел, какие-то медные бляшки да черепки. В общем, ни о каких золотых сокровищах речь не шла.

И вот однажды ему повезло... благодаря суслику. Грызун выкинул из норы пару серебряных монеток. Парень загорелся, три ночи рыл землю как проклятый, вскрыл кирпичный свод, залез в склеп и нашел... два скелета. EPIC FAIL.

Серебро он потом сменял у местного кузнеца на корову, медные бляшки раздал по рукам, а редкий медный топорик загнал разносчику-коробейнику за смешные семь гривен. Такая вот ирония судьбы была не редкостью: долгие годы большинству приходилось бродить от кургана к кургану, а в итоге вся добыча не превышала стоимости сношенных в поисках кладов сапог.

Меж тем слухи о сибирском Эльдорадо весьма долго не доходили до царских ушей. Но в 1710-х информация наконец-то просочилась на самый верх. Первым звоночком стали золотые цацки, которые хитрый олигарх Никита Демидов подарил жене Петра I, Екатерине, по случаю рождения наследника. Это был тонкий намек императору, так дал мастер понять царю, что на его земле есть золото, которое знают и ценят на Западе.

Настоящий бум случился в 1715 году. Сибирский губернатор князь Матвей Гагарин привез Петру I десяток золотых артефактов из курганов. Царь, увидев ювелирную работу древних мастеров, приказал поискать ещё. Гагарин через год прислал уже сотню новых золотых сокровищ. Так начала формироваться знаменитая "Сибирская коллекция Петра I" - 240 уникальных предметов общим весом в 60 фунтов (24 кг) чистого золота. Сейчас это богатство лежит в Эрмитаже и считается первой в России археологической коллекцией.

Петр I, как грамотный стратег, сразу понял значение находок. На дворе XVIII век, весь мир болеет золотой лихорадкой, европейцы включились в борьбу за ресурсы колоний. И тут выясняется, что у России есть свой собственный золотой запас. Пусть не такой масштабный, как у инков, но свой, родной, и лежащий буквально в земле. Это был мощный геополитический козырь.

Демидовы, будучи ребятами прошаренными, быстро смекнули, откуда дует ветер. Находки в курганах как бы намекали: если есть готовые изделия, значит, где-то рядом есть и сырье. Так они вышли на "чудские копи" на Алтае, превратив их в первые российские серебряные рудники промышленного масштаба. Еще Геродот писал про Рифейские горы и грифонов, охраняющих золото, но Демидовы оказались практичнее мифических персонажей. К их приходу самородный металл древние уже подчистили, но серебра оставалось навалом. Благодаря этому к 1725 году Россия слезла с импортной иглы и перестала зависеть от поставок серебра с Запада.

Но у любой золотой лихорадки есть финал. К середине XVIII века бугровщики перекопали Сибирь так старательно, что живых курганов почти не осталось. В поисках хабара приходилось лезть все глубже в южные степи, рискуя головой.

Когда в 1718 году в Сибирь приехал немецкий ученый Даниэль Мессершмидт, которого Петр I специально выписал для археологических раскопок, его ждал эпичный облом. Немец не нашел ни одного ценного артефакта - все было украдено до него. Он с ужасом констатировал, что люди с верховьев Оби поставили грабеж могил на поток, работая системно и эффективно. На одном из курганов ученый наткнулся на следы их бурной деятельности: брошенные лаги, остатки блоков - немые свидетели того, как профессионально работали черные копатели.

Позже и историк Герхард Миллер, участвовавший в Великой Северной экспедиции, подтвердил диагноз: все бугры выпотрошены под ноль. К началу XIX века сибирское золото окончательно перешло в разряд легенд и преданий старины. И оставалось в таком статусе почти двести лет - вплоть до конца XX века.

Интересно, что власть, которая по идее должна была карать расхитителей, смотрела на этот беспредел сквозь пальцы, а порой и сама участвовала в схемах. Ларчик открывался просто: львиная доля "рыжья" оседала в бездонных карманах местных чиновников и воевод. Бугровщики не дураки: часть находок они продавали, часть несли в качестве "подарков" (читай - взяток) нужным людям, и лишь жалкие крохи официально сдавали в казенные приказы.

Система работала как часы. Красноярский воевода Зубов в 1724 году имел в личной заначке курганного золота на тысячи рублей - состояние по тем временам. У нарымского воеводы Каменского ученый Мессершмидт лично видел золотого идола - "красивого шайтана", явно выкопанного из могилы.

Но главным бенефициаром этой коррупционной пирамиды был тот самый генерал-губернатор Матвей Гагарин, который собирал коллекцию для Петра. Он в итоге настолько потерял берега, что его в итоге обвинили в злоупотреблениях властью (включая взятки) и казнили. В назидание другим чиновникам его тело ещё повозили с места на место. К слову, ходила легенда, что перед арестом Гагарин успел зарыть свои сокровища в древнем городище на реке Пышме.

Традиция "крышевания" и скупки могильного золота жила в Сибири еще очень долго. Порой чиновники сами не гнушались брать в руки лопату. Например, в 1853 году судебный заседатель Туринского округа, наплевав на закон, лично вскрыл старинный курган и поднял оттуда серебро.

На фоне того, что из курганов реально тащили золото ведрами, народ с легкостью верил и в байки про исторические клады, например, оставшиеся от покорителя Сибири Ермака. Суть такова: в 1581 году, разбив татар при впадении Туры в Тобол, Ермак набрал столько добра, что унести всё было физически нереально. Часть хабара пришлось прикопать. Позже, в последнем походе вверх по Иртышу, атаман снова сорвал куш в битве с князем Бегишем и опять зарыл золото, планируя вернуться. Но, как мы знаем, вернуться ему было не суждено.

Народная молва тут же нарисовала карту сокровищ: мол, в пещере на Ермак-камне (река Чусовая) лежит тайник атамана, а на реках Серебрянке и Тагил есть два Ермаковых городища с богатыми нычками.

Не отставали и легенды про хана Кучума. Место его столицы Искер местные жители перекопали вдоль и поперек, надеясь найти закопанные пожитки. Городище превратили в решето. А на реке Кучу-Мында якобы есть три кургана: в среднем лежит сам Кучум, а в боковых - его казна.

Еще одна популярная байка касалась калмыцкой поклажи. Говорили, что в пещере на реке Калжир спрятаны драгоценные камни и металлы на космическую сумму - калмыки скинули туда все ценное, когда бежали от джунгар.

Ну и вишенка на торте: в марте 1889 года Тобольск встал на уши из-за каменного креста, найденного в полицейском архиве. На нем была выбита инструкция по поиску клада пугачевского атамана на 200 тысяч монет! Изначально этот крест нашли крестьяне на меже между деревнями, и находка спровоцировала массовую драку стенка на стенку с кольями и камнями.

Бугровщики тех лет оставили после себя наследие, от которого у современных историков дергается глаз. С одной стороны, эти люди были натуральными вандалами, которые ради наживы уничтожили колоссальный пласт истории. Уникальные курганы, которые могли бы рассказать нам многое о жизни скифских царей и сарматских цариц, были перерыты и выпотрошены. С другой стороны, именно эта армия мародеров заставила государство обратить внимание на золотые богатства Сибири. Без их варварских раскопок не было бы знаменитой петровской коллекции, первого археологического собрания России. Впрочем, сейчас копатели всё так же существуют: с другими технологиями и, к сожалению, совсем теми же проблемами борьбы за историческое наследие.

Ну и не хоронили. Каким то чудом осталась голова. Кто ж её искать то будет. Никто и не искал. Мы конечно с вами не верим в шизотерику и мистику, а вот мальчик из Нойкурена - верил.

Ну и сам себе дурак. Потому что ок конечно мертвый но жизнь продолжается.

День хорош. Мир хорош.

Так и жил на краю леса и сгоревшей деревни мертвый мальчик. Как потомок балтов нашел с местными русалками с Робьи о чем поговорить. Как просто хороший в прошлом человек подружился с Лешим. Морячок вот еще советский был, на почве моря тоже общий язык нашли. Лепшей подругой стала примерно такой же живой мертвец девчонка партизанка из соседней деревни. Не, поначалу они конечно ругали друг друга по чем свет стоит, но трудно долго ссорится если вы мертвы. Ну и товарищей вокруг нашлось немало. Таких же мальчиков а иногда и старых дядек. Могло бы быть больше, но оказалось что те кого похоронили больше не живут, а вот такие счастливчики как наш мальчик вполне себе живут.

День хорош. Мир хорош.

Война ушла куда-то дальше. А жить то как-то надо, даром что мертвый.

Сначала пришли местные. Искали в брошенных блиндажах тушенку, галеты, хоть какие-то шмотки и сапоги. Сначала мальчик мстительно закрывал двери блиндажей что бы покойнички покрепче воняли и искать было особенно мучительно, иногда заставлял входные балки гнить побыстрее что бы приходилось копать, а потом (не без влияния партизанки) как-то подобрел и сгноил все шпринги, да и прочие злые железки, существенно раньше срока.

День хорош. Мир хорош.

Потом пришло второе поколение местных. Эти искали уже не тушенку, а оружие и патроны. Этого мальчик уже категорически не одобрил, но сделать не больно-то много мог, сам же мины все сгноил. Штош, нет с тех пор в тех болотах нормального сохрана, все внезапно и резко сгнило и покрылось неизвестными науками наростами то ли окислов то ли выкислов, то ли бог весть чем.

Потом пришли первые поисковики. Эти радовались и старым железкам, и подписанным кружкам, и гнилым портянкам. Но встретив череп или кости - бросали все свои мальчишеские развлечения, и честно волокли кости в импровизированные братские могилы. Друзей поубавилось. Впрочем партизанку они не могли найти даже если бы захотели, а этот берлинский майор все равно давно достал за 40 лет жизни мертвым.

Мир хорош. День хорош.

Поисковики больше никогда не кончались, но шли теперь то тонким ручейком, то волнами оголтелых пионеров.

Мальчик давно охладел к ним их нуждам и чаяньям, и только иногда пускал где то за рекой фантомный паровоз с гудками или запускал фантомный дизель старого опеля в 2- метрах от их палаток. Не со зла, просто что бы что-то сделать.

Потом кончились вахтовики. Лес опустел. Кому нужны эти трижды проклятые болота, было бы за что воевать, ха.

Лет через 60 появились новые. Что-то они там изобрели. Металлоискатели какие-то вроде, и вновь в лесу проходной двор. Эти стали рыть уже не следы боев а прям помойки. Радовались как дети каждой выкопанной бутылке, оброненной в сортир пряге а злились только на бесконечные упаковки из фольги от немецкого сыра и консервным банкам от предыдущих ищущих.

Но тут уже и паровоз с опелем запускать стало лень, мальчик решил что теперь будет запускать только за особое старание, а потом - и вовсе только если подняли кого.

И вот 2023.

На какой то бог знает какой мусорный сигнал от оброненной кем-то шейной цепочки бывшую голову нашего мальчика выкапывает очередной потолстевший любитель лесной романтики и войны.

Через время иронично посмеиваясь "Подышал и хватит!" закапывает обратно. Он конечно смеялся, но по законами мира нашего мертвого мальчика это тоже считается за похороны.

День хорош. Мир Хорош.

Можно уходить. Осталось всего ничего - добрести пару тысяч километров до Нойкурена и наконец-то растворится в Балтике.

Жалко партизанку так и не отрыли, но што уж теперь.