Города Югры весьма разнообразны в своих судьбах. Есть здесь города везучие, как лукойловский Когалым. Есть города, ставшие центром энергетики и логистики благодаря местоположению, как древний Сургут. Последнему тоже повезло - Сургутнефтегаз до сих пор держит штаб-квартиру именно в городе, а не в Москве. Каким-то городам повезло значительно меньше - например, Нефтеюганску. Но обо всём по порядку.

Население Нефтеюганска почти 128 тысяч человек, что делает его третьим по размеру городом Югры. Расположен он совсем недалеко от Сургута. Расстояние между городами по автодороге - всего около 60 километров:

История Нефтеюганска началась, как водится, с черного золота. В 1961 году в этих местах открывают Усть-Балыкское месторождение. На высокий берег Юганской Оби тут же десантировался отряд геологов и строителей. Изначально поселок назвали Усть-Балык, по аналогии с соседней хантыйской деревушкой, а первую улицу, не мудрствуя лукаво, назвали в честь Юрия Гагарина, ставшего известным на весь мир как первый человек в космосе в том же году. В свою очередь гидроним Балык имеет тюркское происхождение и переводится как "рыба".

Весной 61-го природа словно специально расстелила красную ковровую дорожку для первооткрывателей: вода в Оби поднялась так высоко, что обычно мелкие протоки превратились в полноценные судоходные трассы. По одной из таких проток на катере шли выдающиеся лица советской геологии (о них было в прошлых постах): Эрвье, Ровнин, Салманов и Биншток. Отцы-основатели осматривали локации для будущей базы и решали, где "воткнуть флаг".

В каюте царила рабочая атмосфера, Салманов с Бинштоком ожесточенно спорили о делах, а за иллюминатором стояла та самая магическая северная ночь, полная тревоги и надежд. Эрвье вдруг прервал дискуссию и предложил подумать о вечном: как назвать поселок, который, возможно, когда-нибудь станет мегаполисом и переживет их всех. Посыпались стандартные варианты: Геолог, Нефтегорск (и это на Западносибирской равнине!), Нефтеобск... И тут кого-то осенило: мы же на Юганской Оби! Скрестили "нефть" и "Юган" - получилось Нефтеюганск. Звучало это красиво и с привязкой к местности. Так это имя и попало на карту Советского Союза.

Жить первопроходцам приходилось в тяжелых условиях: семьи ютились в вагончиках, продуваемых палатках, землянках-насыпушках и даже в КУНГах - это такие железные будки от военных грузовиков.

Самое козырное место на высоком берегу, единственное пригодное для капитальной застройки, местные окрестили "Пятачком". Название приклеилось с подачи Владимира Вшивкова, одного из первых строителей. Логика была железная: в июле 1961-го, сразу после высадки, ударными темпами возвели первые пять домов и магазин. Пять объектов - значит, пятак. Но для целого микрорайона "пятак" звучало грубовато, поэтому смягчили до "Пятачок". Именно здесь в начале 60-х билось сердце поселка: на крошечном клочке суши уместились магазин, почта, столовая, баня и контора экспедиции.

Первые семьи - Бадамовы, Виноградовы, Иванченко и другие - были настоящими спартанцами. Времени на раскачку и обучение не было, буровики пошли в бой в первый же день. Женщины совершали чудеса бытового героизма, превращая убогие вагончики и землянки в подобие уютного дома. Шили, вязали, создавали уют буквально из ничего. Атмосфера в поселке царила ламповая: жили одной большой семьей, помогали друг другу, каждый привозил кусочек традиционной культуры и бытового уклада своей малой родины.

Инфраструктура тоже была полна сурового креатива. Например, местный клуб "Геолог" работал в режиме 24/7 и был образцом многофункциональности: с 8 утра там сидело начальство и стучало печатными машинками, а вечером столы сдвигали, и начинались танцы под пластинки. Там же была гостиница для новоприбывших. Медицина ютилась в балке: в одной половине лечили, в другой лежали больные. А в первый детсад "Березка" воспитатели сами шили постельное белье и добывали игрушки.

Нефтеюганск рос как на стероидах, пожирая тайгу и вытесняя старые деревяшки. К концу 80-х тот самый ламповый "пятачок" уже оказался в плотном кольце бетонных многоэтажек.

Инфраструктура подтягивалась следом. 1 июня 1965-го создали РЭБ флота - контору, без которой городу было бы очень тяжело. Эти ребята за короткую навигацию умудрялись затарить поселок продуктами и материалами на всю долгую зиму, плюс снабжали всем необходимым нефтяников. Через год, в июне 66-го, создали свою пожарную часть - ВПЧ №2. Условия там были, прямо скажем, спартанские: в одном крошечном балке тусили все - от дежурного караула до бухгалтерии. Главной задачей этих смертников было тушение нефтяных фонтанов, ну и следить, чтобы сам поселок не превратился в факел. Напомню, деревянных многоквартирных домов в нефтеградах строили (как временное жильё) очень много.

Развивали и транспорт: в августе 65-го начали рубить тайгу под взлетку, и вскоре у Нефтеюганска появился свой аэропорт. А 16 октября 1967-го рабочий поселок официально получил статус города. К этому моменту на месторождении вышли на цифры 2,3 миллиона тонн нефти в год, в городе ввели почти 17 тысяч квадратов жилья, обучалось больше двух тысяч школьников. Начали строить ДК "Юность" и кинотеатр "Юган", открыли музыкалку. В общем, за тридцать лет, вплоть до развала Союза, Нефтеюганск разогнался с нуля почти до 100 тысяч жителей, превратившись в мощный индустриальный центр.

15 сентября 1977 года стало для Нефтеюганска точкой отсчета новой эры. Именно в этот день был подписан приказ о создании мега-структуры - Производственного Объединения "Юганскнефтегаз". Под одним крылом собрали "Юганскнефть", "Правдинскнефть", буровиков и кучу сервисных контор. "Юганскнефтегаз" моментально ворвался в топ крупнейших производственных объединений страны. Первым рулевым этого гиганта назначили Романа Ивановича Кузоваткина. Нефть продолжала осваиваться, город продолжал развиваться...

А дальше начались лихие 90-е, и история приняла крутой оборот. В 1993 году на базе "Юганскнефтегаза" и самарского "КуйбышевОргСинтеза" слепили компанию "ЮКОС". У руля встал Сергей Викторович Муравленко, сын легендарного Виктора Муравленко, в честь которого в ЯНАО даже назван город. Но приватизация 95-96 годов перевернула игру, контроль над активами перешел к группе "Менатеп" во главе с Михаилом Ходорковским.

В 1996 году в Нефтеюганске прошли первые народные выборы мэра, на которых с большим отрывом победил Владимир Петухов - местный бизнесмен и депутат, обошедший прежнего главу Виталия Севрина. Новый мэр сразу понял, что город, буквально стоящий на нефти, задыхается от безденежья. Причина была проста: новые хозяева жизни из "ЮКОСа" активно оптимизировали налоги, и миллиарды нефтедолларов пролетали мимо городской кассы. Игорь Нетонаев, один из свидетелей тех событий, позже озвучил шокирующую цифру: долг "ЮКОСа" перед Нефтеюганском приближался к 3,5 млрд рублей. Для города это была катастрофа: бюджетники по 7 месяцев сидели без зарплаты, коммуналка разваливалась, а социалка трещала по швам.

Петухов не стал молчать и вышел на тропу войны. На митингах он публично разносил топ-менеджеров, угрожая отменой инвесткредитов, если деньги не вернутся в бюджет. Ходорковский и его команда оправдывались низкими ценами на нефть и пугали, что налоги якобы разорят компанию. Но в городе ходили упорные слухи, что истинная цель олигархов - реализовать "план Ходорковского": превратить 100-тысячный Нефтеюганск в компактный вахтовый поселок, обслуживающий нефтедобычу без лишних социальных обязательств.

Кульминацией противостояния стала голодовка, которую Петухов объявил 15 июня 1998 года. Он требовал возбудить дело против "ЮКОСа" за сокрытие налогов и уволить начальника налоговой. Акция длилась неделю и прекратилась только после вмешательства губернатора Александра Филипенко, обещавшего провести проверку. Но развязка вышла трагической: утром 26 июня, по дороге на работу, Владимир Петухов был расстрелян киллерами. Его телохранитель был ранен и выжил чудом. Сами убийцы, ИЧСХ, до суда не дожили: обоих вскоре застрелили.

Гибель мэра взорвала город. 40 дней в Нефтеюганске шли митинги, на которых люди открыто обвиняли "ЮКОС" в устранении неугодного градоначальника. Этот широкий общественный резонанс, возможно, и спас город от превращения в небольшой посёлок вахтовиков, не позволив олигархам довести свою стратегию до конца. Убийство Петухова можно назвать поворотным моментом, запустившим процесс краха империи "ЮКОСа".

Дальше с градоначальниками городу особо не везло. В 1998 году эстафету подхватил его первый зам Виктор Ткачев, который впоследствии дважды уверенно выигрывал выборы. Казалось бы, стабильность? Как бы не так. В 2005-м против него завели уголовное дело за превышение полномочий: по версии следствия, он подарил частникам муниципальное имущество, нагрев бюджет на 10 с лишним миллионов. Итог: отстранение, суд и четыре года условно. Ткачев ушел в отставку, оставив пост вакантным.

В 2006 году у руля встал Сергей Буров - депутат и замгендиректора того самого "Юганскнефтегаза". Он продержался полный срок до 2011 года и ушел относительно тихо, даже получив спустя годы звание почетного гражданина. Сменил его снова выходец из "нефтянки" Виталий Бурчевский, которого избрала дума уже по новой схеме непрямых выборов. Но и тут не обошлось без скандала: через три года он внезапно уволился "в связи со сменой работы". Хотя есть мнение, что реальной причиной стала пьяная езда, лишение прав и проигранная апелляция. Имидж мэра-гонщика оказался несовместим с должностью.

В 2016 году "нефтяную династию" прервал юрист Сергей Дегтярев, за которого депутаты проголосовали единогласно. Но "проклятость" кресла мэра сработала и здесь. Зимой 2019-го в мэрию и домой к градоначальнику ворвались сотрудники ФСБ с обысками. Дегтярев слег в больницу с подозрением на инфаркт, а город замер в ожидании очередного уголовного дела. Впрочем, Генпрокуратура дело закрыла за отсутствием состава преступления, и мэр усидел в кресле, уйдя лишь в конце срока в затяжной отпуск.

Затем город впервые возглавила женщина - экономист Эльвира Бугай. Но её правление оказалось турбулентным - оно сопровождалось постоянной критикой от губернатора Натальи Комаровой и попыткой местных депутатов объявить импичмент. Региональные власти тогда спасли ситуацию, не позволив провести импичмент, чтобы не раскачивать лодку, но в марте 2024-го Бугай всё же ушла в отставку. После этого в Нефтеюганске начался настоящий цирк с конями: три конкурса на пост мэра провалились один за другим - комиссия просто не могла найти нормального кандидата. Город полгода жил без головы, пока в октябре 2024-го губернатор Руслан Кухарук не предложил кандидатуру Юрия Чекунова, бывшего зама главы Макеевки (ДНР). Дума единогласно его утвердила и с тех пор у города наконец есть глава.

В плане логистики Нефтеюганск тоже умудрился вытянуть короткую спичку. Город лежит в стороне от железной дороги. Если вы, будучи туристом или вахтовиком, решите добраться сюда на поезде, вас ждет увлекательный квест. Конечной станцией вашего железнодорожного трипа станет соседний Пыть-Ях, а дальше - добро пожаловать в такси или маршрутку с чемоданами в зубах.

Разгадка этого логистического фейла проста до банальности: ветку Тюмень-Сургут начали проектировать и тянуть чуть раньше, чем Нефтеюганск раздулся до размеров серьезного города.

Чтобы в Нефтеюганске таки появилась железная дорога, нужно провернуть работу поистине огромного масштаба: начиная с адского проектирования и заканчивая завозкой мегатонн земли и щебня, чтобы хоть как-то выровнять бесконечные болота между Юганском, Сургутом и Пыть-Яхом. Одних мостов через протоки там нужно минимум пять штук.

Конечно, при наличии неограниченного бюджета и политической воли можно всё, но в суровой реальности тратить миллиарды рублей ради того, чтобы закольцевать этот участок, никто не спешит. Оттого основным способом добраться до того же Сургута является автобус. Но ничего: в столице ХМАО, Ханты-Мансийске, ЖД тоже нет. А в Сургуте нет здания ЖД вокзала (когда его построят, непонятно). В общем, ничего страшного.

Но тем временем автобус стал единственным способом покинуть Омск Нефтеюганск, не считая вариантов "пешком" или "на своём авто". А что аэропорт, упоминавшийся чуть выше? А, да, его тоже теперь нет.

С аэропортом в Нефтеюганске вышла вообще отдельная драма. Местные жители периодически ловят приступы ностальгии и начинают писать властям округа просьбами вернуть воздушную гавань. А ведь полоса была шикарная, заход удобный, иногда сюда как на запасной аэродром отправляли самолёты из других городов в связи с метеоусловиями.

История взлета и падения Нефтеюганского аэропорта проста: аэропорт открыли в 80-х чисто под нужды "нефтянки", но со временем дороги стали лучше, а гигантский (по местным меркам) аэропорт Сургута, расположенный под боком, начал работать как пылесос, забирая весь пассажиропоток. К 2004 году нефтеюганский терминал обслуживал всего 11 тысяч человек в год (30 человек в день!). То есть, самолеты буквально возили воздух. Убытки генерировались со скоростью 40-50 миллионов рублей в год, что для бюджета было черной дырой.

В итоге лавочку прикрыли, превратив объект в вертодром. Власти говорят: чтобы реанимировать аэропорт сейчас, нужны инвестиции, сопоставимые со строительством нового аэропорта с нуля. А чтобы это хоть как-то окупалось, нужно гонять по 20 рейсов в день и иметь поток в 200 тысяч пассажиров, чего в Нефтеюганске нет и не предвидится. Вердикт бюрократов суров - "нецелесообразно". Так что теперь вместо лайнеров взлетную полосу шлифуют покрышками дрифтеры на соревнованиях. Sad but true.

В копилку хронического невезения Нефтеюганска можно смело добавить и истории с местным пищевым производством. Например, раньше (до начала нулевых) работала Нефтеюганская птицефабрика. Этот актив достался городу в наследство от "Юганскнефтегаза" еще в девяностые. По итогу предприятие превратилось в черную дыру для бюджета. Из десяти лет "муниципальной" жизни фабрика четыре года простаивала. А разгадка одна: северное производство дорогое, да и конкурировать с тюменским монстром - птицефабрикой "Боровская", было нереально. В итоге миллионы бюджетных денег улетели в трубу.

Схожая беда была и с хлебокомбинатом, совсем недавно. Предприятие ушло на дно с долгом в 20 миллионов рублей. Сумма по меркам нефтяных бюджетов смешная, но, так или иначе, хлебозавода в Нефтеюганске больше нет (зато остались частные пекарни). Да и молокозавод когда-то здесь был...

Ну и вишенкой на торте невезения стала эпичная драма с единственным кинотеатром, разыгравшаяся в 2023 году. Представьте уровень сюра: город с населением в 128 тысяч человек остался вообще без большого экрана. Кинотеатр "Юган" закрыл свои двери, не выдержав суровой экономической реальности. Владелец заведения Сергей Шокин объяснил всё просто и без прикрас: бизнес стал убыточным. Голливуд тогда ушел, забрав кассовые блокбастеры, народ перестал ходить, цены на обслуживание выросли. Дошло до того, что на сеансах сидело по пять человек, а по понедельникам и вторникам кинотеатр даже не открывали, ибо жечь электричество ради пустого зала не было никакого смысла.

Вот такая вот трудная судьба у относительно недавно появившегося Нефтеюганска - города большого, важного для нефтяной индустрии страны, но совершенно невезучего. Такие дела.

Дмитрию стало не хватать позитивных новостей. Всё вокруг было засорено негативом. Он по привычке зашёл в книжный магазин и ужаснулся: даже Великая Отечественная война представала в извращённом свете. Казалось, авторы книг соревнуются в искажении истории. Он с отвращением бросил очередную книгу на прилавок и вскоре оказался на рынке имени Феликса Дзержинского. Усмехнулся про себя: «До Сибири смена топонимов ещё не добралась».
Этот стихийный рынок возник в начале девяностых, когда страна начала торговать, и представлял собой весёлое зрелище — несмолкающий гул и множество людей, снующих по узким улочкам между наспех сооружённых прилавков, столиков, а то и просто выставленных коробок, на которых лежали разнообразные продукты. Бери что хочешь, были бы деньги. Однако русский рынок отличался от рынков Азии: здесь трудно было торговаться, хотя на нём и были представители других народов, готовые немного уступить в цене.
Дмитрий шёл к бабе Лиде. Первый раз он встретил её зимой, лет пять назад.
Маленькая, словно припорошённая снегом из-за белых, как снег, волос, выглядывающих из-под толстой вязаной шапочки, с мелкими морщинами на лице, бабушка Лида сидела в тулупе и валенках на раскладном стульчике перед большой картонной коробкой с тремя томиками книг. На одном из них был изображён видный мужчина с бородой, а вверху гласила надпись: «Карл Маркс». На втором не было портрета, но написанное отдавалось в душе каждого, ещё недавно бывшего советского человека: «Фридрих Энгельс», а с третьей книги словно кричал кумир нашего детства — Владимир Ильич Ленин. Баба Лида, педагог с почти пятидесятилетним стажем, была уволена из школы: новой власти старорежимные учителя мешали проводить свои перестроения в стране. Недолго бабушка переживала о заработке в школе, больше — о весёлой суете среди маленьких и не очень человечков. Но правда жизни — суровая штука, пенсию платили мизерную, и вот она уже присела на рынке в центре города, носившего название Дзержинский, явно издеваясь над историей и напоминающего приют для безработных, пока ещё не бездомных беспризорников, только достаточно взрослых. Она внимательно посмотрела на Дмитрия и протянула ему томик Карла Маркса.
— Возьмите книгу. Очень интересная, описывает наше будущее. Прочтёте — не пожалеете…
Тогда Дмитрий улыбнулся, сунул бабушке 50 рублей, но от книжки отказался.
Бабушка обладала отличной памятью, потому что в следующий раз она протянула ему уже том Энгельса:
— Превосходная книга о семье. Возьмите.
Однако ему нужно было кормить семью, и он, как всегда, торопился, но бабушке оставил 50 рублей.
Сегодня Дмитрий увидел трёх не очень приятных парней, которые ходили по рядам и останавливались возле продавцов, похоже, собирали дань. Продавец овощей, возле которой сидела бабушка, привстала и, обращаясь к "паханам", попросила:
— Возьмите Маркса, добрее будете.
— На кой он нам, акула капитализма? — захохотал один, пугая беззубым ртом.
— Ты много продала, кстати? А то место здесь занимаешь, — поинтересовался у бабушки второй, сверкая одним глазом.
— Ничего не продала, — удручённо и тихо пролепетала бабуля.
— Ну вот, старая, на твоём месте люди бы деньги делали, а ты здесь со старьём торчишь. На, старая, на бедность, — и он бросил помятую сотню на книгу Ленина.
Баба Лида не спешила брать деньги, смотрела на них как-то брезгливо, сморщенным лицом.
Дмитрий подошёл и поинтересовался ценой томика вождя революции.
Она убрала сто рублей, взяла книгу и, прижав её к груди, спросила:
— Неужели вы верите в коммунизм?
— Верю, только пещерный, когда делить нечего будет, — Дмитрий слегка усмехнулся.
— Уже четыре года продаю классиков марксизма-ленинизма и не продала ни одной книги… Люди живут тяжело, потеряли многие работу, а никто не хочет, как будто, возвращаться в социализм. Я столько лет рассказывала детям о преимуществах социализма на уроках истории и обществоведения, все, казалось, были согласны со мной, а вот ни одной книги не взяли: не хотят, видимо, они обратно в социализм! Я думала, вы согласны жить при социализме, хотела уж вам подарить, но вижу, что хотите из жалости ко мне купить. А я ведь всю жизнь положила на воспитание социалистического образа жизни. Нет, тогда книгу вам не продам, буду ждать, кому она будет нужна. Да и знаете, если я продам её, то что я буду здесь делать? За книгу получу от вас сто рублей, а по жалости мне люди тысячу в день дают. И книжки целы, и жить можно.
Она засмеялась, и глаза сверкнули молодостью и продолжала:
— Видите, и я стала капиталисткой, да ещё какой! Продаю воздух, как мошенница. Так что книжку продать не могу, вот когда надумаете социализм или коммунизм строить, я вам просто подарю.
Дмитрий улыбнулся:
— Вы правы, бабушка, сейчас всем не нравится социализм, а пройдёт лет тридцать, его лицо задёрнется пеленой лет, и опять начнут к социализму стремиться. Живите побольше, и время ваше придёт!
— Не уверена. Вот в овощном киоске — сборщица приборного завода, рыбой рядом торгует токарь манометров этого же завода, мясом — технолог радиозавода, все потихоньку продают… Товар, а мне кажется — родину…
Я всё-таки выпросил томик Ленина, открыл и прочёл: «Шаг вперёд, два шага назад» («Кризис нашей партии»), и задумался. «Неужели снова рванём, а потом думать, задним числом сомневаться будем?»
Бабушка ещё лет пять продавала оставшиеся книги, но в последние годы уже не верила, что купят, просто прятала деньги, которые давали покупатели, а потом и рынок закрыли, и бабушка подарила мне оба томика со словами:
— Может, и вам пригодятся, если не для чтения, то для бизнеса…
Дмитрий шёл домой с продуктами и книгой в руке и не мог понять, как так быстро страна поменяла ориентацию? Он вырос в семье, где трое были коммунистами, а трое — мама, он и младшая сестра — нет. Две сестры и отец верили своей партии и служили ей честно.
Но и остальные беспартийные всё отдавали стране, но в партию он не хотел идти, слишком любил свободу. Так случилось, что первым руководителем, начальником вычислительного центра, он стал в один день с назначением генеральным секретарём КПСС Горбачёва М. С. – 11 марта 1985 года. Но стал первым беспартийным руководителем в области.

Глава 1
Многие поступки человека обусловлены событиями, произошедшими в детстве. Дмитрий отчётливо помнил походы за ягодами: голубикой и брусникой. Особенно врезался в память Мокрый Гаур – место, где обильно росла голубика. Жёсткие, упрямые веточки кустиков были усыпаны игрушечными светло-синими шариками, словно новогодние елочки-карлики. От посёлка до сопок было около пятнадцати километров. В детстве Дмитрий ходил за ягодой с родителями и сёстрами пешком. Из еды брали с собой стеклянные бутылки с водой, огурцы, хлеб, яйца, консервы. Назад каждый нёс ведро ягоды, пустые бутылки и оставшийся мусор. Никогда ничего не оставляли в лесу, хотя шагать с поклажей было тяжело. Эта привычка осталась у Дмитрия на всю жизнь.
Мама Дмитрия с глубоким сожалением вспоминала семьи раскулаченных. Она рассказывала, как их увозили на подводах, как рыдали женщины, а она, девчонкой, стояла на улице и не могла сдержать слёз. В дома "кулаков" въехала беднота. Мама зашла в один двор и была поражена царившим там бардаком. Во дворе, уютном и чистом при прежних хозяевах, валялись какие-то мешки, лопаты, грабли и мусор. В дом она побоялась заходить… Всё это происходило в Советском Союзе до 1992 года.
Огромный, казавшийся могучим поезд под названием СССР, с разношёрстным народом, потерпел крушение – задние вагоны сошли с рельс. Поезд с меньшим числом вагонов и другим машинистом продолжил движение с перебоями, подолгу останавливаясь и ожидая разбежавшихся пассажиров, искавших пропитание на станциях, а вскоре и вовсе бросил их в хаос рыночной экономики. Незыблемый, казалось, социализм исчез, растворился в тумане бесчисленных реформ. Безграничная свобода предпринимательства, словно любовная страсть, захватила и Дмитрия – маленького человека – в омут бизнеса, заставляя забыть про детей, жену, близких. Для него, рискового человека, это была карточная игра, где он должен был выиграть. Деньги интересовали его как средство повысить ставку в следующей игре, как свобода выбора. В 90-е ему удалось построить завод по изготовлению сухого льда и восстановить разграбленный машзавод. Он успел побыть миллиардером (в старых деньгах) и разориться полностью и окончательно. А произошло это так. Как-то в 1994 году он проснулся от шума. В дверь открытого балкона неистово стучали крупные капли ливня, разбивавшиеся о крышу гаража, пристроенного к дому. Рассвет только начинался. Дмитрий машинально взглянул на часы. Было пять часов утра. Он лежал минут десять, слушая неистовые звуки природы, изредка прерываемые раскатами грома и всполохами молний. Затем всё стихло, и пошёл мелкий, тихий дождик, убаюкивая Дмитрия….
В дверь кабинета аккуратно постучали. Для Дмитрия, предпринимателя средней руки, такой стук показался непривычным. Девяностые отличались шумностью, скоростью, некоторой бесцеремонностью – все торопились застолбить своё место в новой жизни. Советские люди окунулись в омут бизнеса, не научившись толком плавать на длинные дистанции в большой глубине. Выживали те, у кого были спасательные жилеты в виде поддержки силовых структур или бандитов, и подручные средства для плавания в виде денег и власти. Но существовал и небольшой слой сильных и умных людей, не имевших ни того, ни другого, но энергия, смелость, знания и профессионализм помогали им выживать, хотя в их плавании и встречалось много рифов. К такому типу людей и относился хозяин кабинета.
Продолжение следует...