Рождение Белой гвардии: как четыре тысячи отчаянных решили спасти Россию
7 января 1918 года (или 25 декабря 1917-го по старому стилю, в самое Рождество) в донских степях официально родилась легенда. Генерал Лавр Корнилов издал приказ № 1, которым даровал своему разношёрстному воинству имя — «Добровольческая армия». Это было странное, трагическое и одновременно величественное образование, которое на два года стало главной угрозой для большевиков и последней надеждой для тех, кто верил в «Единую и Неделимую». Империя рухнула, фронт развалился, по стране бродили вооружённые банды, а в Новочеркасске два старых генерала пытались склеить разбитую вазу.
У истоков Добрармии стояли два человека: Михаил Алексеев и Лавр Корнилов. Алексеев — мозг армии, бывший начальник штаба императора, стратег и осторожный политик. Корнилов — сердце армии, человек-порыв, сбежавший из австрийского плена, кумир офицерства и сторонник жёстких мер. Отношения у них были, мягко говоря, натянутыми. Они ссорились до хрипоты, деля полномочия. Алексеев, начавший собирать офицеров ещё в ноябре под вывеской «Алексеевской организации», считал себя главным. Корнилов, прибывший позже, но обладавший бешеной харизмой, требовал всей полноты власти. В итоге договорились на компромисс, который в условиях гражданской войны был смерти подобен: Алексееву — политика и финансы, Корнилову — войска.
К январю 1918 года армия насчитывала всего около 4 тысяч штыков. Но что это были за штыки! Половина — офицеры, треть — юнкера, студенты и кадеты. Гимназисты сбегали с уроков, чтобы записаться в «корниловцы». Это была армия, где рядовыми служили штабс-капитаны, а взводами командовали полковники. Интеллектуальная элита страны, цвет нации, который вдруг оказался в роли пехоты. Выглядело это воинство сюрреалистично. Никаких золотых погон и аксельбантов, одеты кто во что горазд: один в шинели, другой в пальто, третий в куртке инженера путей сообщения. Винтовки добывали в бою, патроны считали поштучно. Но дух был такой, что красные отряды, превосходившие добровольцев в десятки раз, разбегались от одного вида этих «кадетов».
Но не стоит излишне поддаваться романтическому флёру. Это была война на уничтожение, и Корнилов иллюзий не питал. Его фраза, сказанная перед началом Ледяного похода, стала девизом обречённых: «Мы уходим в степи. Мы можем вернуться, если только будет милость Божия. Но нужно зажечь светоч, чтобы хоть одна светлая точка была среди охватившей Россию тьмы». При этом к врагам пощады не было. Известна приписываемая Корнилову установка: «Пленных не брать! Ответственность перед Богом и русским народом беру на себя». В условиях, когда против тебя воюет многотысячная масса, гуманизм казался непозволительной роскошью. Большевики отвечали тем же, взаимная ненависть росла день ото дня.
В феврале, когда Дон восстал и красные заняли Ростов, Добрармия ушла в свой знаменитый Ледяной поход. Три с половиной тысячи человек, плюс обоз с гражданскими, шли по ледяной степи, ночуя в снегу и ведя непрерывные бои. Дождь сменялся морозом, шинели превращались в ледяные панцири. Раненых везли на телегах, которые подпрыгивали на мерзлых кочках, причиняя невыносимые страдания. Но именно в этом походе выковался стальной стержень Белого движения. Те, кто прошёл Ледяной поход, стали гвардией, элитой, «первопоходниками», на которых потом равнялись все остальные.
Финал первого акта драмы наступил под Екатеринодаром (ныне — Краснодар). Корнилов решил штурмовать город, несмотря на подавляющее превосходство красных. Штурм захлебнулся в крови. Казалось, всё кончено. И тут случилось то, что многие посчитали мистикой. Утром 13 апреля единственный снаряд, выпущенный красной батареей, пробил стену фермы, где находился штаб, и разорвался в комнате Корнилова. Генерал погиб. Мистически настроенные офицеры шептались, что Бог отвернулся от Белого дела. Командование принял Антон Деникин, который совершил невозможное: он вывел остатки армии из-под удара и увёл их обратно на Дон, сохранив ядро будущих Вооруженных сил Юга России.
Добровольческая армия не победила. Но она показала, что даже горстка людей, готовых умереть за свои принципы, способна творить историю. Как писал сам Деникин: «Если бы в этот трагический момент не нашлось людей, готовых восстать... это был бы не народ, а навоз».
***********************
А ещё у меня есть канал в Телеграм с лонгридами, анонсами и историческим контентом.

















