А люди всё прибывали. Кто-то, обречённо посмотрев на табло, потом – на часы, которые на платформе не ходили, а потом – на экран телефона, уходил к остановке автобуса. Другим, как и Алексу, деваться было некуда. У2 взяла на себя нагрузку трёх других, безвременно закрытых линий и, конечно же, к увеличенному пассажиропотоку никто не был готов. Составы резко поломались, машинисты ушли на больничный, и теперь по линии ходили вагоны, заставшие, судя по их убитому виду, ещё Отто фон Бисмарка, если не первых германских князей.
Алекс тоже посмотрел на часы. Ему надо было проехать всего несколько остановок, и на метро это было куда быстрее чем на автобусе… как он думал. Теперь казалось, что проще было дойти пешком, но это уже было делом принципа. Он дождётся этого проклятого поезда и доедет до этой проклятой площади.
Девушка рядом со вздохом достала айфон и открыла Убер. Не успела она вбить место назначения, чтобы ужаснуться цене на такси, как в тоннеле мелькнул свет, и все радостно всколыхнулись, подбираясь к краю платформы. Из темноты выполз ярко-жёлтый поезд – последняя модель, со сквозными проходами между вагонами и сенсорными кнопками открытия, не то что разукрашенное граффити старьё с тугими рычагами. Впрочем, граффити и тут уже нарисовать успели.
Ещё одно счастье – поезд был пустой. Конечно, стоило дверям открыться, и он тут же перестал таковым быть – люди хлынули внутрь, быстро занимая сидячие места и боковые проходы. Алекс примостился прямо у двери, как и ещё несколько ребят. Платформа опустела, двери закрылись, и поезд нырнул в следующий тоннель.
Потирая руки, Алекс присмотрелся к пассажирам. Компания типично-немецких подростков с одинаковыми причёсками и в одинаковых чёрных дутых куртках, азиатка с огромной коляской, благо ребёнок пока плакать не собирался – его куда больше интересовали незнакомые пенсионеры, которые уже умилительно щебетали малышу что-то на незнакомом ему языке. Две восточные девушки с огромным мешком покупок, который они затащили в вагон вдвоём, у каждой поверх лица нарисовано новое. Почему-то такой толстый слой штукатурки Алекс видел только у некоторых… впрочем, нельзя так говорить. Он же не расист, или нацист, или какой-нибудь ещё -ист. В Берлине нельзя быть -истом, тебя сожрут. Он вздохнул и поднял голову. Сверху смотрела наклейка с шестью крупными буквами: FCK AFD. «Да уж, – подумал Алекс. – Самый толерантный город. Нетерпим только к нетерпимости». Хорошо звучит, «нетерпим к нетерпимости». Коротко и точно.
Поезд дёрнулся и остановился. Алекс глянул в окно – снаружи были лишь тёмные стены тоннеля. Не то чтобы он боялся замкнутых пространств, но в такие моменты всегда становилось немного не по себе. Кажется, что на всём свете есть только вы, застрявшие в этом вагоне навечно, и никто не придёт вас спасать. Один из подростков тут же заявил, что раз поезд остановился, значит, кто-то кинулся под колёса, и прямо сейчас работники убирают с путей его мозги. Его друзья посмеялись, а девушки переглянулись и закатили глаза, явно не оценив дурацкую шутку, но тут в вагоне погас свет. Ребёнок захныкал. Мать тут же принялась раскачивать коляску, но страх малыша не уменьшался. Все обеспокоенно зашептались, кто-то нажал кнопку вызова машиниста, но тут свет вернулся, и поезд тронулся.
– Перебои с электричеством, – заключил пенсионер и показал малышу «козу». – Не бойся, мы уже снова едем!
На следующей станции вошло ещё несколько людей. Машинист по громкой связи заикнулся было, что следующий поезд будет через две минуты, но ему явно никто не поверил, и люди набились в вагон как селёдки. Алекс опасливо огляделся, не появилось ли их, не раздаётся ли издалека голос. Но вокруг лишь гудели разговоры людей на всех языках мира, орали чьи-то рилсы, включенные на телефоне без наушников, да проносились за окнами другие поезда, старые и квадратные. Только они, везунчики, ехали на совсем новом составе.
Он позволил себе немного расслабиться до следующей станции, когда снова надо будет быть настороже. И правда, стоило поезду остановиться, поднялось волнение. Алекс обеспокоенно глянул туда, где быстро расступалась толпа людей, и увидел красные лампы под потолком. Дверь не открывалась, и те, кому надо было выйти, спешили к другой. «Только поставили на линию, а уже всё сломали, – покачал он головой, прислоняясь к поручню. – Да уж, немецкое качество».
Двери снова закрылись, и по вагону разнеслась ругань тех, кто не успел выйти на нужной остановке. Остальные пассажиры спрятали улыбки, но всё равно заоборачивались, отыскивая исправные двери. Алекс тоже посмотрел на дверь, возле которой стоял. Возле протестующей наклейки ничего не светилось, да и на прошлой станции эту дверь открывали. В случае чего он выскочит из поезда в мгновение ока.
Ему приходилось держать глаза открытыми, и он одним из первых заметил, что электронное табло с красивым новым дизайном перестало показывать следующие станции. Теперь можно было ориентироваться на звуковые объявления или высматривать название станции на каждой новой платформе сквозь плечи и головы людей. «Новые вагоны», – закатил глаза Алекс. Что ж, до его остановки ещё было время.
Свет в вагоне мигнул и погас. Тут же засветились экраны множества телефонов, засмеялся от вида маленьких огоньков азиатский ребёнок, а Алекс заметил красные лампы над дверями. Было ли их так много? Он не успел припомнить, какие двери работали, а какие нет, как свет вернулся, и все перевели дух. Накрашенные девушки обменялись нервными замечаниями на своём языке, кто-то отодвинул наушники, думая, что машинист что-нибудь скажет. Многие подошли ближе к работающим дверям, и на следующей станции поезд опустел почти на треть. Оставшиеся посмеялись над струсившими, но, как только двери закрылись, все настороженно замолчали. Алекс кинул взгляд на экран телефона: сети не было, слишком глубокий перегон. «Ничего, – подумал он, когда свет снова замигал. – Ещё пара станций…». Но тут раздался тот самый зов:
– Ваши билеты, пожалуйста!
Сердце ухнуло в пятки, он рефлекторно посмотрел на табло, но увидел лишь чёрное зеркало. Посмотрел в один конец вагона, затем в другой – с обеих сторон стояли мужчины в знакомой чёрно-жёлтой форме и сканировали билетики пассажиров. Между ними было три двери. У одной стоял Алекс, ещё одна не работала. Что ж, придётся пройтись, но ни одного цента из его кровно заработанных денег эти ублюдки не получат!
Поезд вынырнул из тоннеля. Мельком Алекс заметил, что табло на платформе было таким же, какое он уже видел – без цифр, лишь с просьбой потерпеть ещё немного. Хотя чего терпеть, вот же поезд, приехал. Впрочем, люди на платформе не обратили на него никакого внимания, будто метро ходило по расписанию и предыдущий поезд только что ушел.
Напустив на себя такой же безразличный вид, Алекс ткнул кнопку открытия дверей. Ничего не произошло. Он застучал по кнопке, но двери не реагировали. Наконец Алекс додумался поднять голову. Возле осточертевшей наклейки мигала красная лампа – индикатор неисправности дверей. «Что за?...» – не понял он, но времени думать не было. Алекс бросился к другой работающей двери, расталкивая людей в проходе. Двери уже закрывались, как вдруг кто-то, тоже опаздывающий, схватился за прорезиненные створки. Последний рывок – но неизвестный уже выскочил из поезда, и двери вагона захлопнулись перед самым носом Алекса. Он, не сдержавшись, ударил по стеклу – никто не возмутился, донеслось лишь несколько понимающих вздохов. Даже в глазах контролёра мелькнуло сочувствие. На секунду Алекс подумал, что тот не станет проверять билет у пассажира, который как раз пытался выйти, но мужчина как назло направился прямо к нему.
Поезд снова дёрнулся, и вагон погрузился во тьму. Алекс хотел было воспользоваться тьмой и обойти контролёра, но тут над его головой вспыхнула красная лампа. Он посмотрел вокруг – все двери озарились дрожащим алым светом. Остальные пассажиры тоже почуяли неладное, и в темноте вспыхнули телефоны. Кто-то крикнул, что сети нет, одна женщина пыталась выяснить у контролёра, что происходит, но тот был так же растерян, как и все остальные. Самые разумные нажали кнопки связи с машинистом, но из динамиков раздавался лишь белый шум. Всё громче раздавались возмущения, кто-то уже истерически кричал, ребёнок в коляске зашёлся плачем. Алекс вжался в дверь, раскачиваясь в такт движению поезда. Чтобы не спрашивать, что происходит, он пытался представить, как быстро они едут и сколько станций осталось до Александрплац. Там много людей, много сотрудников, полиция… Они наверняка смогут вытащить людей из сломавшегося поезда. Может, дёрнуть стоп-кран?
Он заозирался в поисках красного рычага, но тут в вагон ворвался свет. Поезд ворвался на платформу, взвизгнули тормоза, и люди попадали в проходах. Не успев толком подняться, они бросились к окнам и дверям. Жали на кнопки, стучали в стёкла, кричали и пытались разжать плотные створки руками. Алекс вместе со всеми колотил в окна, но мог лишь беспомощно смотреть, как люди на платформе переминаются с ноги на ногу, разговаривают по телефонам и растирают замёрзшие руки. Обычные люди, которые ждали задержавшийся поезд. Поезд же, никем не увиденный, так и не открыл свои двери. Стравив воздух, он тронулся в путь. В наступающей темноте тоннеля Алекс увидел стоп-кран и, собрав все силы, дёрнул за рычаг.
Поезд, не успев разогнаться, остановился. Пассажиры испустили вздох облегчения, контролёр хлопнул Алекса по плечу и что-то сказал. Сам Алекс нервно усмехнулся, чувствуя, как дрожат руки. Однако вскоре всё тело начала бить дрожь. Не сразу, но он понял, что трясётся весь поезд. Облегчение сменилось паникой. Восточные девушки схватились друг за друга и за свой пакет, мать поспешила взять ребёнка на руки. Алекс вцепился в стекло двери, но вдруг почувствовал, как меняется текстура под кончиками пальцев. В изменчивом красном свете он увидел, как дверной проём зарастает жёлтым металлом, превращая вагон в литую капсулу. Окна исчезли на глазах, и единственными источниками света остались телефоны пассажиров и красные лампы неисправных дверей. Подсвечивая себе смартфоном, Алекс ощупал поверхность – ни следа ни от проёма, ни от прорезиненных створок, ни единого шовчика или заклёпки. Сплошной металл.
Снова скрипнув двигателем, поезд качнулся и поехал. Люди в ужасе замерли, растерянно глядя друг на друга. Красные лампы несколько раз моргнули, словно напоминая о несуществующих дверях, и погасли. Кто-то нажал на газ – всех снова дёрнуло, но теперь назад, – и жёлтый поезд без окон и дверей помчался в темноту.
«Уважаемые пассажиры, в связи с недостатком составов поезда по линии У2 могут ходить с увеличенным интервалом. Приносим свои извинения»
Деннис посмотрел на табло, с которого только что пропал обратный отсчёт до следующего поезда, и вздохнул. Он сейчас должен пить пиво с друзьями, а не ловить безбилетников. Ещё и на Александрплац… Он глянул на пробежавшую по путям жирную крысу и сморщился.
– Какой уже раз нас вызывают работать сверхурочно? – пожаловался он коллеге. – Как будто больше некому…
– Ну… – Крис осмотрелся. Люди на платформе, заметив контролёров, так или иначе старались держаться от них подальше. – Сколько уже наших на работу не вышло. Видать, некому.
– Ага. Слышал, выходят на маршруты, а потом – как сквозь землю проваливаются, вместе со всеми инструментами. Ещё и с оборудованием проблемы…
Он зевнул и устало потёр глаза.
– Ладно, сейчас Тони со Стефаном приедут, – Крис заглянул в тёмную дыру тоннеля, словно надеялся разглядеть там поезд, – поменяемся с ними. Тони писал, что они зашли на маршрут. Задерживается, что ли?
– Приедут, – Деннис тоже широко зевнул, уже предвкушая пиво под футбол сегодня вечером. – Куда они денутся…
Из тоннеля дыхнуло горячим воздухом, и на платформу неспешно выехал новенький жёлтый поезд. Заждавшиеся пассажиры облегчённо выдохнули, а заметив, что поезд был пуст, радостно собрались у дверей. Те услужливо распахнулись, забирая продрогших людей и парочку контролёров, которые так и не встретили коллег. Зайдя в просторный вагон, Деннис осмотрелся, с удовольствием отмечая, какой этот новенький поезд ещё чистый. Только у лампы над дверью кто-то присобачил наклейку FCK AFD, но тут он мог лишь кивнуть в знак солидарности.
Двери закрылись, поезд медленно тронулся. Пассажиры уже приготовили билеты для проверки, а контролёры достали сканеры. Только Крис подошёл к первому пассажиру, лампы погасли, на несколько секунд оставив их в темноте. Когда свет вернулся, все обменялись напряжёнными улыбками. За спиной Денниса зажглась первая красная лампа. Ярко-жёлтый состав набрал скорость и умчался в тоннель.
