NikkiToxic

Я ипотека. Страшно?

Глава 4

Маленький мальчик стоял на пороге комнатушки и тер глазки. Нежич с широко раскрытыми глазами уставился на него, как на чудо, явившееся после взмаха руки священника Первобога. Заспанное лицо ребенка не отразило ни капли изумления от того, что он увидел сидящего рядом с его матерью дланника. А вот сестра-кровавица не на шутку обеспокоилась.

— Я сейчас приду, — всплеснула руками Филька, подскочила к мальчонке, взяла его за руку и вывела из комнаты, что-то шепотом приговаривая.

Вот внезапность-то какая! Нежич неспроста удивился ребенку, который назвал сестру-кровавицу мамой. И дело не в том, что они не могли иметь детей, нет. Иметь-то они как раз могли, нужные для этого органы у них удалить не смогли. Колдуны пытались, экспериментировали, ставили сотни опытов... Некоторые вполне себе безчеловечные. Но в конечном итоге оказалось, что лучшее чутье появлялось только у тех кровавиц, которые имели всю женскую сущность в полностью здоровом состоянии. Охотник не вдавался в подробности и не читал умных книг на эту тему, что хранятся в огромнейшей библиотеке Длани, поэтому причин такому странному явлению он объяснить не мог.

Однако одно он помнил отлично. Сестрам-кровавицам нельзя было иметь детей. Это было, наверное, единственным строжайшим запретом, который ни одна охотница не нарушала никогда. А все почему? Да потому что сущность кровавицы была тонко нацелена только на поиск и убийство упырей — в этом заключалась сама их жизнь. Но тогда, когда оружие, созданное для одного-единственного предназначения, отягощалось ношей в виде рожденного им дитя, то судьба его была незавидна. Кровавица переставала быть охотницей, материнский инстинкт начинал брать верх, перебивать ее сущее.

Тупилось могучее оружие, ржавело.

Но у Фильки вроде бы получилось отыскать упыря, несмотря на то, что с ней всюду таскался маленький сынишка. Впрочем, нечисть еще живая, поэтому какие-либо выводы Нежич делать не стал.

Охотник отхлебнул воды из мешка, и пошел на выход. Материнские чувства — вещь великолепная, но на них далеко не уедешь. А сейчас нужно было не ждать, пока Филька успокоит ребенка, а найти Мешича. Найти до того, как тварь загрызет еще кого-то из селян.

И только он вышел за порог, как получил удар чем-то тяжелым по затылку. В глазах потемнело и удара о дощатый пол Нежич уже не почувствовал.

***

Дланник пришел в себя и застонал. Голова так трещала, будто по ней прилетела лапа проснувшегося посреди зимы медведя.

— Филька, с-сука, — выдавил он, ощупывая шишку на затылке. Девка захотела сама справиться с упырем, суть взяла верх над здравым рассудком и направила ее на... Чистейшее самоубийство.

Сущность сестры-кровавицы вряд ли сможет действовать в полную, заглушаемая материнским инстинктом. В везение Нежич не верил, как и в то, что Первобог сегодня решит снизойти на землю и почтить своей милостью битву против богопротивной нечисти.

Все это Нежич обдумывал уже во время того, как сбегал со второго этажа в кабак. Дверь на улицу оказалась запертой снаружи — Филька постаралась. Охотник, не долго думая, выбил ее, сломав засов. Владелец постоялого двора погорюет, конечно, но что-то сказать против дланника не сможет.

Ночь все так же окутывала спящую глубоким сном деревню, теплый ветер слегка обдувал Нежича, принося разные запахи. Полыни, меда, дерьма и спирта. Но учуять вурдалака или кровавицу было невозможно, поэтому он сорвался с места и побежал. Наудачу.

Остановился дланник на ближайшем перекрестке из-за резкого чувства, ударившего в нос. Пахло металлом, а это значит, что где-то рядом пролилась кровь. Охотник быстро втягивал ноздрями воздух, больше напоминая сейчас собаку, нежели человека.

Вон там! В доме!

Нежич стремительно сорвался с места, оставив в земле вдавленные отпечатки обувки. Перемахнул невысокий забор, подбежал к избе и сходу снес еле держащуюся на петлях дверь. Дерево разлетелось на щепки, дланник на ходу обнажил меч и залетел вместе с ветром внутрь.

Глаза за мгновение привыкли к темноте, и Нежич понял, что пришел как нельзя вовремя. Упырь стоял возле стены слева и держал Фильку за горло, прижимая рукой к стене. Сильная тварь, даже не напрягается особо!

В углу лежал Варка. Местный пьянчуга. Точнее две его половины. Разорванный еще был жив, хоть ему и оставалось буквально несколько ударов сердца. Он тихо хрипел, кровь стекала тонкой струей из его рта на грязный пол, а руки слепо шарили по выпавшим кишкам. Глаза его смотрели перед собой и не обращали внимания на охотника, уже рванувшегося к вурдалаку.

Нечисть, услышав ворвавшегося в избу с грохотом охотника, начал поворачиваться к нему. Морда монстра была вся запачкана кровью. Человеческой кровью. Вурдалак вжал сестру-кровавицу в стену, бревна затрещали от нагрузки. Другой рукой он захотел отмахнуться от меча дланника, но Нежич в последний момент крутанул кисти рук так, что они щелкнули. Клинок, изначально летевший в голову чудовищу, вдруг ушел чуть ниже и полоснул упыря по левой стороне груди, оставив неглубокую рану.

Тварь взвыла и отпустила Фильку. Девушка со стоном упала на пол, попыталась поднять голову, но безуспешно.

Нежич снова нанес удар, но в этот раз монстр отпрыгнул. Недалеко, но этого хватило, чтобы не получить мечом по коже. Дланник надеялся на то, что переломанный вурдалак еще не успел восстановить силы до конца. Его упадок сил мог выступить самым надежным союзником в бою. Но упырь, судя по всему, успел почти что полностью восстановиться, благодаря бедняге Варке.

Внезапно в голове у охотника зашумело, глаза будто бы застлала полупрозрачная пелена, искажавшая все вокруг. Черты вурдалака смазались, из-за чего следующий удар дланника рассек только воздух и не добрался до плоти противника.

А через мгновение наваждение ушло, и тварь снова стала видна во всем своем великолепии. Охотник в очередной раз удивился силе, которой обладало чудовище. Далеко не каждый упырь сможет залезть в голову к дланнику и выбить его из равновесия хотя бы ненадолго. Какие тогда эта тварина умеет показывать иллюзии смертным?

Вурдалак понял, что фокус с наваждением не возымел должного эффекта, и решил сбежать. Упыри хоть и сильны, но и довольно трусливы. Видимо тварь решила, что по одиночке с дланником или сестрой-кровавицей драться гораздо проще, нежели сразу с обоими. Он резко сорвался с места. Кости, еще не успевшие срастись до конца после падения, хрустнули. Тварь рыкнула, от резкой боли, а в следующий момент ставни на окне с грохотом вылетели наружу вместе с темным силуэтом монстра.

Отпускать вурдалака Нежич не собирался. Где его потом искать? В окрестных лесах? Поэтому тело охотника рвануло вперед еще до того, как он успел осознать происходящее. Мгновение — и он уже летит в прыжке через окно, падает на землю и выбрасывает руку с клинком вперед. Еще одно мгновение — меч слегка задел ногу убегающего упыря. Рана, которую дланник только что оставил на теле чудовища, была несмертельная. Но сейчас Нежичу  важно было остановить его.

Нечисть споткнулась и упала лицом вниз. Охотник вскочил и сразу же оказался возле уже перевернувшегося на спину упыря. Замахнулся, стараясь успеть отсечь голову до того момента, пока клыкастый не очухался, но рубануть не успел.

— Стой! — прохрипело чудовище. Нежич вздрогнул. Он не ожидал, что вурдалак обратится к нему голосом. Не умеют они в своем истинном обличие разговаривать, как человек.

— Дланник, это... — продолжил хрипеть сотник. — Не спеши. Давай договоримся, а?

Нежич отпустил руку с клинком, но прятать оружие не стал. Он не считал себя юнцом, которого мог заговорить любой монстр, но любопытство все-таки советовало ему выслушать. Не каждый день лежащий на земле израненный вурдалак предлагает тебе договориться.

— Дай угадаю, — насмешливо ответил охотник. — Сейчас ты предложишь мне, чтобы я отпустил тебя подобру-поздорову, а взамен расскажешь мне какую-нибудь интересующую меня историю? Наверняка ты, Мешич, исходивший со своей сотней все окрестные земли, знаешь кто куда спрятался.

Упырь растянул пасть в подобие улыбки. Белый лунный свет выхватил крупные окровавленные клыки. Зубы вурдалака растут на протяжении всей его жизни. Эта тварина жила уже довольно долго, прикинул Нежич. Лет сто, не меньше.

— Не совсем так, дланник. С одним ты угадал. Я действительно расскажу тебе, где живет одна ведьма. Она... работала на меня. Снабжала всякой всячиной.

— Человеческой кровью?

Вурдалак кивнул, поднялся и сел на корточки.

— Ей, родимой. Да и не только. Безделицами всякими, которые еще с Великого Побоища остались. Охранный камень, например, как ты думаешь, откуда у меня? Если бы не он, кровавица давно бы уже поняла, кто тут на самом деле кровосос.

— Ну и где же она? — беззаботно спросил дланник.

— Ага, щас, так я тебе и рассказал сразу. Чтобы ты мне голову отсадил? — огрызнулся сотник.

— Ну и чего ты от меня хочешь? Помимо клятвенных слов, вроде "отпущу", "жизнь дарую, да и в догонку даже пинка не отвешу".

— Фильку, — медленно прохрипело чудовище.

— Тебе действительно больше не с кем в постель лечь? — хохотнул Нежич. — Ты и так страхолюдина, а уж в этом облике и подавно. Не думаю, что она даже за деньги тебе даст.

Упырь дернулся, будто от удара, но стерпел оскорбления и спокойно продолжил:

— Нет, я хочу ее убить. Отдай мне сестру-кровавицу. Ты не представляешь, сколько я с ней натерпелся. Преследовала месяцами, но учуять, естественно, я ее не мог. Знал только, что идет по следу, сука такая. Люди рассказывали, как ходила по тем местам, где я с сотней шел, и расспрашивала про упрыря какая-то баба. А много ли девок будут сами вурдалака искать? Нет! Так до меня и дошло, что на мой след кровавица напала. И свидеться удалось только тут, в Вероместье. Если бы не ты, Нежич, я бы убил ее уже сегодня ночью. Ведь я специально так на показ сожрал того мужичка... Знаешь, а ведь я не злодействовал, много душ не губил, меру знал, чтоб думали всегда на дикого зверя. Да и выпивал, по сути всяких пьяниц, бандитов, да уродов, которые и так жизни не заслуживали.

— Какой ты благородный, — покачал головой Нежич. — Вершитель судеб простых смертных. А знаешь, это делает тебя еще более чудовищем, нежели обычного упырька. Те не прикрываются пламенными речами и не пытаются себя выгородить. Жрут и все. Точка.

— Ты и вправду будешь сейчас раговоры говорить о выпитых? Их уже здесь нет, как ты мог заметить, — насмешливо прохрипел вурдалак и глянул в сторону избы. — Отдай Фильку. Я и так почти ее почти закончил. Отдашь — клянусь мертвыми богами, что не трону ни одного жителя этой уже затрахавшей меня деревни. Ну и ты получишь свою выгоду. Соглашайся, дланник!

— Станешь жрать в другом селе других людей? Разница-то какая? Одни по твоему мнению больше заслуживают жизни, нежели другие, просто потому что ты ими откупился?

Сотник осклабился и захохотал.

— Ты ведь тоже чудовище. Вы, дланники, в целом не совсем люди. А ты еще и Нежич. Такое имечко не дают просто так, верно?

— Не твое дело, — хмыкнул охотник. — Тварь я, наверное, даже похуже твоего. Но крови невинных на мне нет. Ты мне лучше скажи, сотник. Святошу ты отравил?

Тот кивнул.

— Заподозрил что-то после пропажи моих двух ребят. Начал разнюхивать, нашел их трупы, который я прикопал в двух верстах отсюда. И стал задавать неудобные вопросы, которые привели его к очень удобному месту в земле возле его же церкви.

Нежич ухмыльнулся. Ожидаемо, на самом деле. Первобог хранит своих верных и преданных слуг от болезней. Священники особо не распространяются перед народом о своей чудо-способности, но дланник об этом знал давно. Видел он как-то одну деревушку. Небольшую, всего-то на пару сотен человек. И пришел он туда уже после того, как на селян накинулась хворь, да такая, что вымерли все за два дня. Выжил только священник, который и рассказал дланнику о произошедшем. А заодно и об охране Первобога от всяческой заразы.

Поэтому в то, что болезнь унесла священника, Нежич не поверил сразу.

Охотник удовлетворенно кивнул, получив ответы на все свои вопросы. В живых оставлять вурдалака он, конечно же, не собирался. Он старался уничтожать всю нечисть на своем пути, хоть это и не входило в обязанности дланника. Нежич крепче сжал рукоять меча, как вдруг в нем что-то изменилось. На один удар сердца, не больше, но он почувствовал какую-то легкость и безмятежность, которую не ощущал уже очень и очень давно. Пропало это чувство также моментально, как и появилось, а затем он услышал дивную песню. Прекрасные звуки лились и окутывали его без единого спетого слова. Звучала одна только мелодия. И в ней были множество струнных и духовых инструментов, слитых воедино.

Все это создавала не труппа актеров. Нежич посмотрел на избу и увидел обессиленную Фильку, опершуюся на стену. Ее голосовые связки, видоизмененные еще более 150 лет назад, вытворяли с воздухом такое, отчего тот послушно вливался в уши наикрасивейшей песней.

Вурдалак медленно встал, завороженный звуками, нацеленными только на него одного, и побрел к сестре-кровавице. Он переставлял ноги, словно тряпичная кукла, подчиняющаяся командам закулисного кукловода. Впрочем сейчас почти что так и было.

Филька пела и ждала, сама не в силах пойти навстречу сотнику, чтобы исполнить свое предназначение. Шаг. Еще один, третий. Несколько мгновений отделяло кровососа от кровавицы, похожую сейчас на самую настоящую паучиху, которая своей песней-сетью притягивала к себе добычу.

— Мама?! Мама!!!

Детский крик ворвался на поле боя и разорвал мелодию, держащую вурдалака под контролем.

За забором на дороге стоял сын Фильки. Он смотрел на чудовище перед его матерью, и кричал, срываясь на визг. Потому что больше ничего ребенок сделать не мог. Песнь кровавицы оборвалась, Филька повернула голову и широко раскрывшимися глазами посмотрела на свое дитя. Рот ее только начал приоткрываться, но крикнуть последние слова сыну она не успела.

Упырь налетел на нее, словно голодная собака. За два укуса он перегрыз ей шею и ударом лапы отшвырнул голову в сторону паренька.

Полный ужаса вопль, казалось, отразился от стен домов. Сын сестры-кровавицы смотрел на голову своей матери, лежащую за забором на расстоянии вытянутой руки, и кричал. Безысходность, страх и отчаяние смешались в этом протяжном почти что вопле.

Ребенок уже не видел, что Нежич подбежал к вурдалаку и за один удар снес ему голову. Обезглавленные тела кровососа и охотницы, почти достигшей своей цели, упали наземь практически одновременно.

***

Нежич уже вторые сутки ехал по тракту. Дорога должна была привести его к одной из крепостей Длани, где охотника ждал долгожданный отдых.

Два дня назад он уехал из Вероместья. Утром сразу же после сражения с упырем. Дланник знал, что мог предотвратить смерть Фильки, если бы сразу убил сотника, лежащего на земле и просящего сделку. Он мог воспользоваться шансом и отсечь твари голову, пока он брел по зову кровавицы.

Но случилось то, что случилось. Нежичу было жалко девчонку. Не по своей воле она явилась на свет с сущностью, жаждущей убийства кровососов, не она была в этом виновата. Но все же некоторая вина на охотнице лежала. Сына ей рожать не следовало, что, в конечном итоге, и стоило ей жизни.

Дланнику было жаль и ребенка, увидевшего жуткую смерть своей матери. Мир жесток. Такое происходит сплошь и рядом. Где-то бродячий некромант разворошит детское кладбище и направит уже истлевшие останки в дома своих родителей. В другом месте озверевший волколак порвет всю свою семью... Всего не перечесть. Но сейчас Нежич сжалился над невинным дитем.

Сзади охотника на лошади трясся дрожащий семилетка. Единственное, что он сказал за двое суток дланнику — свое имя. Крес.

Сбоку к седлу был приторочен плотный кожанный мешок, подпрыгивающий в такт ходу лошади. Внутри лежал маленький кусочек Фильки, который Нежич был обязан взять с собой. Иначе Крес не выжил бы и дня пути. Ведь дети у сестер-кровавиц не могут жить после их смерти, если рядом нет сердца их матери.

Сердца, что будет биться, пока жив ребенок.

Продолжение следует...

Предыдущие части:

Сын блудницы из Вероместья. Глава 1

Сын блудницы из Вероместья. Глава 2

Сын блудницы из Вероместья. Глава 3

Хей-хей! Прошу прощения, шо пропал на неделю. Чинить отопление во время холодов в минус 30, когда ты нихрена в этом не разбираешься, да и еще экстренно на это бабки искать — такое себе, блэт, занятие) Но теперь дома снова тепло, все обогреты. Это главное.

Дальше будет постабильнее, буду либо раз в день, либо через день выпускать главы, уж не потеряюсь теперь)

И-и-и всем прекрасной рабочей недели, не унываем! Буду стараться скрасить ваши вечера главками. Так шо всех обнял, приподнял, на седло к Нежичу закинул. Катитесь в путь далекий вместе с ним и ссылочками:

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

з.ы. не, ну а шо. Пятихатку мне на оплату штуки по созданию обложек собрали же всем миром. может и тут проканает, откуда ж я знаю)

Глава 3

Нежич отпрянул в сторону от летящего на него упыря. Чудовище попыталось в полете его задеть когтями, но не достало самую малость. Дланник в ответ без замаха направил клинок в открывшуюся спину вурдалака, но тот уже приземлился на ноги и успел уклониться.

Меч в пустую разрезал воздух, охотник пошатнулся и выругался про себя. Неудобную позицию выбрал, теперь потеря равновесия может стать роковой в схватке с довольно быстрым чудовищем.

Упырь словно прочитал его мысли. Он мгновенно развернулся мордой к охотнику, который еще стоял к нему боком, и молниеносно ударил по руке. Нежич почувствовал ослепительную боль около локтя, изо всех сил оттолкнулся и прыгнул в сторону за телегу, на которой еще несколько мгновений назад стоял монстр. Приземлился неудачно на израненную руку и повернулся на спину.

Три удара сердца. Буквально три удара сердца нужно упырю для того, чтобы прикончить охотника, который даже не успеет встать. И Нежич это прекрасно понимал. Поэтому он еще в прыжке залез рукой в висящий на поясе мешочек и нашарил в нем последний молвик, который остался у него после охоты на ведьму. Из-за этого-то он и ударился рукой об землю при падении. Но главное дланник уже сделал. Сжал шершавый высушенный человеческий язык и сжег его молнией из наладонного глаза, не разжимая хватку.

Чур спал до сих пор, но пробуждение молвика он сделал сквозь сон. Настолько въелось это действие в суть утробника, что для этого ему не нужно было даже напрягаться.

Два удара сердца. Пепел сожженного молнией утробника еще не успел просыпаться в мешочек через пальцы дланника, как вдруг Нежич почувствовал смещение воздуха. Упырь уже перепрыгивал телегу и вот-вот должен был появиться перед лежащим охотником.

Одновременно с этим по груди разлилось что-то, что отдаленно напоминало вздутие живота после того, как очень плотно поужинаешь. Но ничего общего с едой это ощущение не имело.

Молвик подействовал. И как раз вовремя. На третьем ударе сердца, как и предсказывала интуиция дланника, на него уже падал вурдалак. Тварь раскрыла пасть, обнажив ряды острейших клыков, и, видимо, намеревалась впиться ими сразу охотнику в лицо. Однако дланника такой исход событий не устраивал. Он сложил губы трубочкой и резко выдохнул вверх. Заговор, который пробудился молвиком, наполнил легкие дланника большим количеством воздуха. И этот самый воздух с огромной силой сейчас ударился в упыря.

Тварь завизжала и подлетела от удара воздушной волной вверх так высоко, что, если бы у вурдалака было бы желание, то он без труда смог бы рассмотреть верхушки деревьев. Нежич не стал дожидаться, пока монстр сверзится на него с высоты, и откатился в сторону. Он встал, услышал оглушительных грохот и треск ломающихся деревяшек. Рывком развернулся и увидел разрушенную телегу.

Упыря на ней уже не было. Видимо он последние силы пустил на то, чтобы как можно скорей удрать с места битвы. Преследовать его сейчас было бесполезно — вурдалаки умели развивать бешеную скорость, хоть и не надолго. Ни одна лошадь не смогла бы за ними угнаться, не то что живой человек.

Нежич отпустил меч и устало выдохнул. Повезло. Мог и не уйти живым. Молвиков больше нет, а без них драться с такой сильной нечистью — смерти подобно. А так — отделался рваной раной на руке. Обработает, не первый раз, а дальше заживет, как на собаке. Да и заражения от слюны упыря ему не грозило. Не укус же.

Охотник усмехнулся с горечью. А ведь права была та колдунья из сна. Он ошибся и жестоко. И эта ошибка едва не стоила ему жизни.

Что ж, на сегодня все, представление окончено. Можно возвращаться в комнатушку и спать до утра. Вурдалаку не составит труда его найти, но в ближайше сутки он к нему не сунется. Наверняка при падении переломал себе большинство костей и получил множество ранений острыми деревяшками, которые торчали из поломанной телеги. Вот именно поэтому ближайшие сутки он будет восстанавливаться. А утром он уже придумает, как найти эту тварь.

Обо всем этом Нежич думал, пока возвращался на постоялый двор. Внимание дланника приглушили мысли, поэтому он не обратил внимание на тень, стоящую в углу его комнатушки. Охотник закрыл за собой дверь и шагнул к кровати. А в следующий момент он ощутил холод металла, слегка вдавленного ему в горло.

— Не дергайся, — прошептал над ухом девичий голос. — Ты сорвал мой план, который я готовила больше месяца!

Нежич принюхался и разочарованно понял, что понятия не имеет, кто за ним стоит. Запаха не было никакого. Если бы не голос и кинжал, то дланник мог бы поклясться, что находится один в комнате. Это очень сильно напрягало.

— Знаешь, для начала неплохо было бы представиться. Я вот Нежич Кметых, дланник. И, если ты хотя бы немного знаешь о Длани, то ты уберешь железку от моей нежной кожи и согнешься в поклоне. А если тебе, ну вдруг, захочется повторить, то ты сто раз подумаешь перед этим.

— Я прекрасно знаю, кто ты такой, охотник, — кинжал сильнее надавил на кожу. Еще чуть-чуть и прольются первые капли крови. — Поэтому именно ты поможешь мне с тем, что разрушил. Садись! Говорить будем.

Лезвие исчезло, а Нежич получил пинок под зад в направлении кровати. Ладно, поиграем по твоим правилам, незнакомка. Охотник, развернулся, плюхнулся на край кровати и увидел, что перед ним стоит Филька.

— Оп-па! — Нежич картинно взмахнул руками. — Какие люди. Как тебя там назвал сотник? Местная блудница? Так ты бы и сказала сразу, что я тебе приглянулся. Но учти: я за дешево не продаюсь! Как минимум...

Договорить он не успел, девушка с бешенным выражением лица попыталась ударить дланника в сердце, но тот играючи схватил ее руку и отвел, даже не вставая с места.

— Брось. На твоей стороне была внезапность. В открытом бою ты не сможешь меня победить. Никак. Даже смертельно уставшего, — посоветовал Нежич, продолжая крепко держать руку Фильки. Та выругалась и рванула ее. Безуспешно.

— Не-а. Пообещай, что не будешь баловать. Тогда отпущу.

— Да пусти уже! Поняла.

Охотник разжал хватку.

— Как легко, оказывается, бороться с обычными людьми после схватки с вурдалаком... Так о чем ты говорила? — ехидно улыбнулся Нежич. — Я прослушал. Что-то про план.

Бешеное выражение потихоньку уходило с лица Фильки. Она кивнула и села прямо на дощатый пол напротив дланника. В таком положении она осталась беззащитной в случае, если охотник решит ее атаковать. Но ей уже было все равно.

— Я давно выслеживала этого упыря. Почти год шла по его следу, но всегда опаздывала, он успевал скрываться. И в Вероместье я впервые за столь долгое время оказалась с ним рядом, но... — на щеках Фильки появились слезы. — Так и не смогла понять, кто именно из них — вурдалак.

И тут Нежич понял, кто сидит перед ним. Он мысленно хлопнул себя по лбу и укорил в недостаточном внимании. Ведь еще тогда, когда он сидел с сотником в кабаке, он отметил, что от подавальщицы не исходит вообще никакого запаха. И это должно его было по меньшей мере насторожить, но усталый рассудок не придал этому никакого значения.

— Сестра-кровавица, — задумчиво пробормотал охотник. — А я считал, что вы все вывелись. Давненько я не встречал кого-то из твоего рода.

— Все верно, — кивнула Филька. — И я не видела уже больше десяти лет ни одной сестры. Как и упырей в этих краях. Пока не появился этот!

Сестры-кровавицы не были людьми в привычном понимании этого слова. Как и нечистью их тоже нельзя было назвать. Больше всего своей сущностью они походили на утробников — тоже созданное колдунами оружие. Но целью этого оружия было одно конкретное существо. Вурдалак. Сознание сестры-кровавицы было устроено таким образом, что, когда она чует упыря, то не сможет думать почти что ни о чем другом, кроме как об убийстве чудовища. Она будет преследовать его столько, сколько потребуется. Месяц, год, десять лет — не важно. Кровавица найдет его и убьет. И получится это у нее гораздо лучше, нежели у дланника или ватаги добрых воинов, прошедших не одну битву.

Эти существа были единственными в мире, кто мог пить кровь вурдалака. Они питались ею, их жизненная сила зависела от крови нечисти. Упырь созданный, чтобы выпивать упыря. У них не было запаха, поэтому вурдалак никак не мог бы понять, что перед ним — не человек. Он бы вообще не обратил на нее внимания. Связано это с тем, что вурдалаки ориентируются больше по запаху, чем по остальным чувствам. У них не было страха перед первобытным ужасом, который умели внушать упыри своим жертвам. Помимо них, не трепетали перед этими монстрами только дланники.

И когда сестра-кровавица настигала свою жертву, то чудовищу в большинстве случаев приходил страшный конец. Потому что против обворожительной песни этой охотницы не смог бы устоять ни один вурдалак. Словно загипнотизированный он шел бы навстречу своей погибели и добровольно подставил бы шею под маленькие, но острые зубки кровавицы.

У Нежича оставался всего один вопрос. И его необходимо было прояснить, ведь иначе кусочки картины никак не хотели вставать полностью на место.

— Скажи мне, кровавица, — обратился он к плачущей, сидя на полу, девушке. Лицо ее от слез не стало менее красивым, нет. Разве что губы добавили в пухлости. — Я могу понять, что ты целый год гонялась за призраком и не могла его догнать. Но ты здесь уже целых два месяца. Времени, которое прошло, должно было хватить с лихвой, чтобы ты нашла и прибила эту тварь.

Девчонка кивнула.

— Да, должно. Но упырь не обычный человек, который бегал от меня. Он вообще не знает, скорее всего, про то, что в Верхоместье есть сестра-кровавица, которая его столько преследовала. Потому что эта проклятая сука — один из солдат, которые здесь стоят.

Ага. Вот и картина собралась, великолепно. Теперь все стало гораздо понятнее. Осталось определиться с тем, что дальше делать. Хотя Нежич охотнице действительно только мешался бы.

— И он очень прекрасно скрывает то, что он — не человек. Я чую, что он где-то рядом, но не могу понять, кто именно! — рассказывала Филька. — Поэтому я и придумала эту историю с тем, что я легкодоступная блядь!

По щекам девушки снова покатились слезы. Было видно, что ей нелегко это все рассказывать, но все, что она сделала — часть сущности сестры-кровавицы. Той сущности, через которую она не сможет перешагнуть никак. Если так она чувствовала, что сможет найти упыря, значит никуда от этого ей не деться.

— И... и я начала вынюхивать каждого, с кем трахалась. Ко мне частенько ходили бойцы из сотни, но и простые мужики тоже захаживали. И не раз. Мне... было противно с ними спать, но рушить легенду, чтобы спугнуть жертву, я не хотела. Поэтому я...

Нежич кивнул. Он прекрасно понимал, что кровавице пришлось пойти не жертвы ради выполнения своей задачи. Паршивые жертвы, ведь она не только оружие, клинок, направленный острием на монстров, но и женщина тоже. А какой порядочной женщине захочется продавать себя? Он подошел, присел на корточки рядом с ней и обнял ее. Плечи Фильки затряслись и она уткнулась в грудь дланника.

— Тише, тише, — приговаривал Нежич, поглаживая ее по спине. От бессмысленных слов утешения ей сейчас легче не станет. Лучше просто выплакаться, а уже потом с ясным сознанием продолжать разговор.

Филька недолго плакала, убиваясь по своей нелегкой судьбе. В один момент она резко успокоилась, вытерла слезы выпуталась из ненастойчивых объятий охотника и села на кровать. Нежич опустился рядом с ней. Первым он продолжать разговор не хотел, отдав это право сестре-кровавице. Та не заставила себя долго ждать.

— В конечном итоге это все было зря, — тихо, но уже спокойно начала она. — Упырь не зашел ко мне ни разу за два месяца, хотя я знаю, что у этих монстров свербит между ног не хуже, чем у смертных. И менять обличие они могут не хуже заправских оборотней, поэтому он мог бы прийти ко мне под любой личиной. Но нет. За два месяца... За два месяца распутства я не почуяла его даже близко, хотя запах вурдалака уже успел пропитать эту деревню. Но чудо случилось тогда, когда я и не ожидала.

Брови Нежича вопросительно приподнялись. Филька горько усмехнулась, кивнула на него и продолжила:

— После той ночи, когда оголодавшая тварь сожрала того бедного мужичка, явился ты. И вы с сотником Мешичем пришли куда? Правильно. В кабак. Он неоднократно хаживал к нам и оставлял немало денег, но до этого я не обращала на него внимания. Ведь упыриным запахом от него не пахло. Но в этот раз я поняла одну интересную и важную вещь. Ты пах по особенному, как и все дланники, которых я имела честь встречать до этого. Вас с закрытыми глазами ни с кем не перепутаешь. А вот Мешич Польш не пах вообще никак. Даже обычным человеческим духом от него не несло. А в каком случае это может быть?

Нежич быстро смекнул, к чему ведет кровавица.

— Только в том случае, если упыреныш носит с собой один из охранных камней. Полностью от запаха он его не избавит, он все равно будет пробиваться, но напрямую ты его никогда не почувствуешь.

— Именно! — торжествующе воскликнула Филька. И в тот день, пока ты спал, я придумала план, как его можно выманить из казарм. Они вместе с сотней заняли церковь и несколько домов рядом, выгнав оттуда жителей. Солдатня распоясалась совсем, но местные ничего им не могут сделать, остается только терпеть. И вот тут-то я и хотела встать прямо напротив окна, где спит Мешич, и спеть ему песню... Но в эту ночь вмешался ты. Вышел, сука, на улицу, а упырь, будто прочитав твои мысли, пошел охотиться на тебя! Я как дура прождала его в засаде возле дома, но его, оказывается там и не было! Когда я это поняла, то вернулась обратно в постоялый двор и заглянула к тебе в комнату, которая оказалась пустой. Ну а дальше ты знаешь.

Нежич в ответ поведал ей о своей схватке с упырем. Также рассказал ей о том, что сначала посчитал ее нечистью, которую нужно истребить, и глубоко уже успел раскаяться в этом.

— Тварь поломанная, — рассказал он. — Убить я ее не убил, но покалечить успел знатно. Вряд ли он вернулся к себе в казармы. Скорее всего где-то в окрестных лесах зализывает раны. Ну или...

— Или он по пути зайдет в какой-нибудь из домой и высушит очередного невиновного, чтобы восстановление прошло быстрее, — закончила за него Филька.

— Или так, — согласно кивнул Нежич. — В любом случае, я, раз нарушил твои планы, как порядочный мужик, должен тебе помочь.

Филька фыркнула насмешливо.

— Ты-то порядочный мужик? Я прекрасно видела, как ты пялился на мою задницу и разглядывал сиськи. Порядочный он.

— Ничего не мог с собой поделать, — охотник выставил руки вперед, будто защищаясь. — Я в первую очередь, между прочим, человек, а уже в третью — дланник.

— В третью?

— Ага. Во вторую очередь я чертовски симпатичный охотник на не менее симпатичных ведьм. А ты, между прочим, тоже не человек. Вряд ли мне кто-то запретит поохотиться на тебя, — захохотал Нежич. Филька присоединилась и ее смех, похожий на перезвон колокольчиков, заполонил комнату.

— Обойдешься, наивный. Ничего тебе не светит. Поохотиться он захотел, — она вполсилы толкнула его, а дланник притворно упал головой на подушку и схватился за грудь.

— Все, убила!

— Дурак! — кровавица снова фыркнула.

Нежич полежал, полюбовался красивым лицом почти что коллеги по охотничьему ремеслу и медленно сказал:

— Идти нужно уже сейчас. Действительно, он мог кого-нибудь выпить. В таком случае до утра тварь полностью восстановит силы, а это нам и не нужно. Собирайся.

Филька встала и только сделала шаг к двери, как та медленно открылась. Нежич резко вскочил на кровати и потянулся к мечу, который он положил на пол рядом.

На пороге стоял маленький мальчик лет семи от роду. Он сонно тер глазки кулачками и смотрел на Фильку, не обращая внимания на дланника.

— Ма-а-ам, протянул он. — А когда ты придешь спать?

Хей-хей, ребятушки, постов пару дней не будет. У меня в доме прорвало аж три радиатора отопления, поэтому я пока буду в запаре, чтоб мы тут не замерзли к чертям собачьим. Поэтому читайте, наслаждайтесь и... ждите.

Ссылочки тоже ждут:

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

https://vk.com/anomalkontrol

Глава 2

Кабак пустовал. Утром желающих надраться до упадку особо не наблюдалось. Только одинокий мужичок сидел в углу и попивал что-то терпкое, морщась при каждом глотке.

— Варка, местный пьянчуга, — объяснил Мешич Польш, усаживаясь за стол напротив Нежича. Сотник уже не выглядел таким растерянным, собрался и приготовился слушать дланника. — Сидит здесь чуть ли не каждый день с утра и до ночи. Откуда деньги берет — загадка.

Нежич мельком оглядел пьянствующего мужика. Тот уже облокотился на стену и захрапел, не выпуская кружки из рук.

— Не осуждаю, — кивнул охотник. — У каждого свой путь.

— Так... Ты ты говорил про упыря, — осторожно начал сотник. — Почему ты...

Дланник слегка вскинул ладонь, прерывая его, и кивнул на подходящую к ним девчонку-подавальщицу. С виду ей было лет двадцать, не больше. Нежич невольно залюбовался приятной фигурой, которую не скрывали грубые и великоватые одежды, слегка резкими чертами лица и длинными черными волосами, заплетенными в косу.

— Тише. Не пугай местный, — прошептал дланник.

Девчонка подошла и, мило улыбаясь, спросила Мешича:

— Милсдарь сотник, вам как обычно?

— Да, душенька, изволь, — довольно ответил тот. Подавальщица кивнула и  повернулась к Нежичу:

— А вам, мил... — начала она и осеклась, увидев тонкий разрез рта на щеке у охотника, и сразу же прижала подборок к груди в поклоне. — М-мастер дланник, что вам будет угодно? У нас сегодня есть отличная каша, и два вида супов...

— Принеси мне того же, чего заказал мой знакомец, — с улыбкой прервал ее Нежич. — Да и побольше пива. Можешь сразу кувшин.

Девчонка, так и не подняв глаза на дланника, развернулась и поспешно удалилась на кухню. Охотник проводил ее задумчивым взглядом, любуясь задом. Посмотревший на его глаза сотник расхохотался:

— И тебя Филька зацепила задницей? Ты, почитай, уже третий десяток открыл в ее списке жертв.

Нежич вопросительно посмотрел на собеседника. Тот, наклонившись поближе, доверительно объяснил:

— Филька — местная б... Блудница, короче. Недавно приахала, с паму месяцев назад. Странная она только. Кувыркается не со всеми, денег берет немного. Да и еще подавальщицей вот тут прислуживает. Хотя с ее-то выдающимися... Кхм, ну ты понял, она бы и в Среброграде нарасхват была. Чего в этой дыре только забыла?

— Пару месяцев назад, говоришь? — задумался дланник.

— Ага. А чего. Ты попробуй. Может и тебе свезет, весело время проведете. Ты же что-то там про мягкие сиськи говорил. Я бы и сам, да... Жена дома ждет. Как командировка закончится, так я и обратно к ней, — мечтательно ответил сотник.

Филька принесла беседующим два деревянных подноса. На каждом из них дымилась миска с краснющим свекольным супом. Рядом лежали добротные куски ржаного хлеба. Нежич взял его, откусил и, довольно зажмурившись, насладился хрустом еще теплой краюхи.

Подавальщица отлучилась еще на пару минут, а затем вернулась с двумя здоровыми кружками пенного в одной руке, и добротным кувшином с ним же в другой.

Охотник с сотником набросились на еду и остановились только тогда, когда на столе не осталось ни крошки. Дланник довольно булькал пивом, а Мешич наглаживал раздувшийся живот.

— Давно ты в Вероместье? — спросил Нежич, подливая себе и сотнику из кувшина. Польш довольно рыгнул.

— Три месяца с лихвой. Еще неделя и уведу сотню домой. А что?

— Да вот думаю про упыря. Ты тут достаточно уже, не было такого до этого?

Сотник отрицательно помотал головой:

— Нет, уж я бы знал. Ну, мрет народец, как не помирать-то. Кого лихоманка сгубила, кто перепил и в пьяную драку залез. Баба вон недавно одна на сносях Первобогу душу отдала. Ни ее ни ребенка спасти не успели. Хотя стой, подожди, — вдруг напрягся Мешич. — А ты прав, было, было. С месячишко назад у меня из сотни двое патрульных пропали. Места тут спокойные, я, если честно, и не знаю, зачем вообще нас в командирвоку сюда отправили. Ни разбойников, ни дикошарых племен, как на южной границе. Да и нечисть не лютует. А тут вдруг раз — и пропали.

— Тела не нашли? — заинтересовался дланник.

— Да какой там! — махнул тот рукой. — Три десятка подрядил, чтобы все окрестные поля и леса прочесали. Да разве ж их все обыщешь? Земли столько, ух!

— Понятно... Тут видишь, братец, в чем загвоздка? Упырь редко убивает жертву так, чтобы оттяпать у нее настолько приличный кусок. Так делает только оголодавшая тварь, которая о-о-очень давно не пробовала человеческой крови.

Сотник ощутимо занервничал. Оно и понятно, никому не хочется, чтобы рядом с ним обитало чудовище, которое может тебя с легкостью прикончить в любую ночь. Стоит только высунуть нос на улицу, чтобы сходить и облегчиться, как назад можно уже и не вернуться. И тем более бывалому вояке, наверняка, не хотелось проблем почти что под конец своего боевого дежурства.

— ...Челюсть упыря в момент укуса трансформируется, — вполголоса задумчиво продолжал рассказывать Нежич. — Она вытягивается вперед, почти как у собаки, вместо человеческих зубов появляется несколько рядов длинных и острых клыков. Но вурдалак не использует, как правило, свое оружие, чтобы оторвать мясо. Иначе он впустую прольет драгоценную кровь жертвы. Поэтому он только прокусывает немного шею, чтобы через множество небольших уколов заструилась его еда...

Дланник отхлебнул из кружки и продолжил:

— О чем это я? В общем тварь изголодалась. Скорее всего не местная, так как вряд ли пропажа твоих ребят имеет к этому отношение. А значит нечисть пришла в Вероместье совсем недавно. Сдерживалась до определенного времени, но в один момент сорвалась и сожрала беднягу.

Сотник выпучил глаза и посмотрел на рассуждающего охотника так, будто тот снизошел к нему с неба с откровением самого Первобога.

— Да ну?! Не может быть, чтобы она...

— Тихо, — прошипел Нежич. — Ты понял. Молодец. Скажи ка мне, братец, а священника у вас как звать?

— Да уже никак, — поник сотник. — Ушел к своим святоша. Несколько дней назад его хворь в постель уложила. Вот позавчера схоронили. Нового еще не выбрали. Желающих руку отсечь особо не наблюдается, почему-то.

— Жа-а-аль, — протянул Нежич. — Что случилось?

Сотник пожал плечами.

— Да без понятия, если честно. Три дня лежал как прикованный к кровати, не шевелился, ни стонал. Только смотрел прямо в потолок и дышал. А потом лихоманка добила.

— М-да. Знатные у вас тут дела творятся. Давай поступим так. Я побеседую с парочкой местных, кое о чем подумаю, а затем поделюсь с тобой своими мыслями... Да не трясись ты, как лист осиновый. Не схарчит тебя вурдалак, мы его раньше найдем. Ты главное сиди-ка пока дома, и бойцам своим скажи, чтобы ночью на улицу не высовывались.

— А жителям?

Нежич посмотрел на него несмешливо.

— Ты хочешь, чтобы народец разбежался кто-куда? Тут же истерика начнется. Многие свалят к родне в соседние деревни, вот их по пути и сожрут. Не упырь, так кто другой. Нет, сельчанам мы говорить ничего не будем. Во всяком случае пока.

На том и порешили. Кабак одновременно был и постоялым двором, поэтому Нежич выбрал себе небольшую комнатушку на втором этаже. Там он скинул вещи, достал из запасников молвик, сжег его молнией из наладонного глаза и спокойно завалился спать. Заговор, который был в молвике, не дал бы открыть дверь ни одной живой душе. Да и мертвой, впрочем, тоже.

Вопреки ожиданиям, он не провалился сразу в сон. Охотник ворочался, отгонял мрачные думы, лезущие настырно, словно комары в летнем лесу. Постепенно мысли его пришли к завершившейся охоте на колдунью. Он вспомнил, как нагнал ее в глухой чаще, куда подобру лучше и не залезать. Никогда не знаешь, кто там может обитать. Безобидный лесовик? Леший, с которым в одиночку справиться не сможет почти никто? Медведи и волки — далеко на самое страшное, что можно встретить в непроглядном лесу.

Однако на этот раз дланник знал, что его ожидает в сумраке под кронами деревьев.

Нежич не заметил, как заснул. Его беспокойный сон стал продолжением воспоминаний о походе на ворожею. Лес тогда пытался остановить его, цеплял своими ветками, словно когтями, царапая одежды и кожу. Чур, прощупавший своими молниями окрестности, утверждал, что это одно из заклинаний, которое задействовала проклятая тварь, и предлагал свалить оттуда, мол голод подождет. А жить хочется.

Охотник был с ним в корне не согласен. Он гнал эту скотину уже почти пять дней и отворачивать от нее он не собирался. Утробник паниковал и ссылался на то, что ведьма, мол, мастерица в лесных чарах. Заманит, опутает, убьет.

Дланник же твердо стоял на том, что колдунью нужно прикончить. Сон качнулся и Нежич обнаружил, что стоит на небольшой полянке, окруженной непроглядной чащобой. Деревья тянули к нему свои корни, опутывали его, словно неведомая тварь из глубин океана захватывает в свои гибельные объятия очередной корабль бедолаг, решивших переплыть Мертвые воды. Охотник попытался было убежать, но во сне были свои правила, поэтому, сколько бы он не шевелил ногами, тело его оставалось на месте, все больше и больше погружаясь в пучину трещащих древесных корней, пахнущих землей и смертью. Толстые "щупальца" обвились вокруг его тела, те, что поменьше, окутали руки, ноги, вырвали из его хватки клинок и отбросили назад.

Корневища заполнили всю поляну. И в тот момент, когда дланник не мог, не то что пошевелиться, но и вдохнуть полной грудью, среди древесных отростков мелькнула тень.

— Нежич Кметых, — раздался шепот. Он шел одновременно отовсюду, будто отражаясь от коры и земли. Но охотник знал, что это шепчет ведьма, прятавшаяся за деревьями.

Он попытался выкрикнуть, оскорбить тварь, чтобы вывести ее из себя, заставить совершить какую-то ошибку. Это могло бы прекратить плетение чар, но он не смог. Не смог выдавить из себя ни единого звука.

— Ты нашел меня дланник, — продолжала шептать колдунья. — И я чувствую, что ты этому не рад. Но больше всего боишься меня не ты, нет! Паразит, живущий внутри тебя. Я чувствую его. Древнее существо, которое породили мои сородичи для того, чтобы охотиться на своих же. Он бьется в тебе, он молит всех богов, чтобы я сжалилась. Garien, тьфу!

Ведьма сплюнула и то дерево, куда приземлилась ее слюна, с шипением растворилось без остатка буквально за несколько мгновений. Нежич плохо помнил древний язык, на котором говорили еще сами мертвые боги, но слово Garien он знал хорошо. В его адрес так обращались и не раз.

Ублюдок.

Корни стянулись крепче, выдавливая последние остатки воздуха из легких охотника. Шепот ведьмы усилился, но сама она показываться не спешила.

— Зачем ты искал меня, дланник? Чтобы умереть? Верно? Ты же нутром чуял, что это твоя последняя охота, что обратно к своим дружкам, которые высокопарно зовут себя Дланью, ты уже не вернешься. Знал, не нужно этого отрицать.

Древесные отростки помельче появились на лице Нежича и заскользили к носу, ртам, глазам.

— Ты нашел свой конец, Нежич Кметых. И, чтобы ты проклинал этот день даже на том свете, запомни. Ты ошибся. Очень сильно ошибся!

Шептание рассыпалось, превратилось на множество еле слышных голосов, говорящих неразборчивые слова. Нежич дернулся еще раз. Ошибся?! Он никогда не ошибался. Эта ведьма еще пожалеет...

Мелкие корневища впились в глаза дланнику, пролезли в рот, уши и нос, извиваясь и калеча дошли до внутренних органов, мозга, закрепились в сосудах.

И разорвали его на сотни окровавленных частей.

Нежич вскочил на кровати. Холодный пот стекал чуть ли не всамделишными ручьями по его лицу, спине и груди. Кошмар. Давненько ему не снились кошмары, он уже и забыл, что это такое.

На самом деле охота закончилась, естественно, по-другому. Никаких корней и оживленных злой волей деревьев вовсе не было. В арсенале той чародейки было не так уж и много заклинаний, а из действительно могучих — вообще ни одного. Единственное, что она умела хорошо, так это скрываться с глаз. Но это не остановило охотника надолго.

Нежич утер лицо, посмотрел на небольшое оконце. Снаружи было еще светло, поэтому он решил поспать еще. В надежде на то, что в этот раз обойдется без мрачных сновидений, охотник упал обратно на жесткую и свалявшуюся от времени подушку.

В этот раз обошлось. Проснулся дланник уже глубокой ночью. Все пьянки в кабаке отгудели, поминки почившего бедолаги тоже закончились. Деревенские разошлись по домам. Нежич неслышно выскользнул из своей комнатушки, мягко спустился по лестнице, стараясь не скрипеть рассохшимися ступеньками, и вышел через кабак на улицу.

Снаружи царила ясная ночь. Бледная луна угодливо светила на улицы спящего Вероместья. По ним-то охотник и отправился, слушай беспрестанный лай собак, доносившийся почти с каждого двора.

Мешича в свой план он посвящать не стал. Ни к чему смертному рисковать. Да и мешаться он больше будет. А затея была простая донельзя. Скорее всего упырем была та самая девица, служившая подавальщицей в кабаке. Филька. Все указывало на нее: она недавно приехала в эту деревню, не привлекала лишнего внимания, да и водила к себе мужиков. Зачем водила? Чтобы выбрать потенциальную жертву. Покойный тоже, наверняка, раз-другой пользовался услугами блудницы из Вероместья.

А ежели это действительно правда, тогда весь разговор Нежича и сотника упырица слышала. Слух у них тонкий, дланник всегда завидовал их способности услышать покашливание за полверсты. И если их задушевную беседу нечисть услышала, то она сегодня ночью обязательно явится по его душу. Убивать вурдалачку в постоялом дворе было нельзя, так как со стороны это выглядело бы как то, что он отрезал голову обычной девчонке. Спросонья она не успела бы обратиться.

Однако, если тварь нападет на охотника посреди улицы, то она будет уже в своей боевой форме. Никак по другому она не рискнет атаковать обученного дланника. Ни один упырь не сунется на него в людском обличии. А раз так, то после смерти он уже не перекинется обратно в человека. Победить упырицу в бою гораздо легче, нежели их мужскую разновидность, поэтому никакого волнения перед возможной битвой Нежич не испытывал.

Деревня спала. Спал и Чур. Дланник поглядел на крепко сомкнутые веки на ладонях и усмехнулся. Перекормил он утробника, теперь тот несколько дней будет переваривать мясо колдуньи и дрыхнуть.

Поблизости резко загавкали собаки, да так, что охотник вздрогнул от неожиданности. Звери надрывались, рвали глотки, пытаясь защитить свои жилища от страшной напасти.

Пришел.

Нежич спиной почувствовал движение поблизости и рывком развернулся. Торжествующее выражение лица, которое у него появилось за мгновение до этого от осознания того, что он был прав, моментально исчезло. Нежич увидел тварь и сразу же понял, что крупно облажался.

Перед ним на разбитых остатках телеги, уже вросшей в землю, стоял вурдалак во всей своей красе. Упырь. Не упырица, как думал охотник. Серая шершавая кожа обтягивала бугрящиеся мышцы, руки, раскинуты в стороны, будто тварь хотела обнять охотника, оканчивались небольшими когтями. Но самым главным во всем этом великолепии было лицо, которое уже потеряло сходство с человеческим. Глаза сузились, превратившись в две вертикальные щелочки, пасть вытянулась и раскрылась, обнажив по три ряда клыков сверху и снизу. Заостренные уши подрагивали. Из горла чудовища донесся сиплый хрип. Нежич схватился за рукоятку меча и вытянул его из ножен. По лицу монстра нельзя было увидеть, что он сейчас испытывает, но охотник готов был поклясться и поставить свою жизнь на то, что вурдалак сейчас очень доволен доволен. Как волк, загнавший добычу.

— Переиграл ты меня, молодец, — сквозь зубы процедил Нежич и крепче схватил рукоять клинка.

Хрип упыря перерос в рычание, и он набросился на дланника.

Продолжение следует...

Предыдущие части:
Длань. Интерлюдия 2
Длань. Сын блудницы из Вероместья. Глава 1

Хей-хей, ну шо, как прошли выходные? Успели отдохнуть? Я — нет. Ну как обычно. За исключением того, что сына забрала теща, хех.

Пишу пока почти каждый день, пока запал есть. Надеюсь еще долго будет и на этом самом запале я и допишу книгу. На АТ уже почти сотка знаков, а тут мы от АТ отстаем всего на одну главу. Скоро сравняемся, похоже)

Ладушки, добавайте это воскресенье (у кого еще воскресенье) и ложитесь с кайфом спать. Всем хорошей грядущей рабочей недели. Обнял, приподнял, упырю скормил вместе со ссылочками:

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

https://vk.com/anomalkontrol

Глава 1

По ночной улице, пошатываясь, шел мужичонка. Деревянные дома окутал белый свет луны, собаки брехали, устраивая перекличку, деревья гнулись под порывами налетающего периодически ветра. Даже птицы не думали ложиться спать и весело насвистывали песни друг другу.

В эту шумную ночь Слав Поришев решил как следует гульнуть с друзьями в кабаке Вероместья. Хозяин заведения был этому очень рад и только подливал дорогим гостям, решившим, по всей видимости, пропить все свои деньги. Когда выпито было столько, что ни в кого из компании уже не лезла ни капля, то мужики решили разойтись по домам. Поришев жил на дальнем конце деревни, поэтому добираться до дома ему было дольше, чем остальным.

По пути Слав мысленно поносил свою жену, которая сразу же начнет выедать ему голову за очередную пьянку. Хаял непослушных и не желающих его слушать детей так, будто они были рядом с ними. Споткнулся и чуть не расшиб себе голову о камень, лежащий на обочине. В общем, обычная его дорога домой из кабака.

Мужичку захотелось до ветру. До дома было еще порядочно, поэтому Слав остановился отлить возле деревца. Он вспомнил девку в кабаке, которая напитки подавала. Недавно там работать начала. Красивая — жуть! Ходили про нее слухи, что блудница она та еще. Любит мужиков зазывать к себе домой. Но Слав на нее как-то не засматривался до сегодняшнего вечера.

Внезапно на него накатило мучительное желание взять и оприходовать девку. Да прямо сейчас! Уже любую, неважно, лишь бы побыстрее. Пьяная голова не хотела идти домой, поэтому Слав не придумал ничего лучше рукоблудия. Все равно никто не увидит — все уже давно хрен его знает какой по счету сон видят.

Слав, не отходя от дерева, приспустил штаны и приступил к действию. Внезапно из тени, отбрасываемой деревом, к нему шагнул силуэт, в котором испуганный мужик узнал ту самую девчонку-подавальщицу.

— Нашла меня все-таки, — похотливо проговорил Слав и не думая натянуть штаны. — Иди сюда, мы сейчас с тобой повеселимся!

Девчонка улыбнулась, приблизилась к нему, нежно обняла и припала мягкими и теплыми губами к его шее. Слав полез руками под платье. Только он обхватил ягодицы, как почувствовал резкую и ослепляющую боль в шее. Почти вырвавшийся из его рта крик заглушился маленькая, но сильная девичья ладонь.

А потом боль стала во много раз сильнее и поглотила сознание Слава.

***

По наезженной дороге медленно скакала черная лошадь. Всадник с седыми волосами и короткой бородой довольно насвистывал какую-то песню, не особо следя за дорогой. Лошадь с пути не собьется.

Хорошее настроение у Нежича было отнюдь не просто так. Почти две недели он выслеживал одну очень неприятную и не слишком опытную ведьму, которая никак не хотела понимать, что ее время пришло. Но прятаться она умела, как никто другой. Даже Чур порой не видел следы колдовства, настолько она успешно их заметала. Плетение чар — само по себе нелегкая штука, а их сокрытие и того более.

Но в итоге охотник поймал свою дичь. Тащить ее на суд к ближайшей заставе Длани не было никакого смысла, поэтому он прикончил колдунью на месте. Девица была страсть как красива, поэтому дланника даже кольнула маленькая иголочка сожаления, что такой красоте нужно будет умереть.
Но долг есть долг.

Утробник не обращал внимания на посвистывания хозяина, хотя в другой раз обязательно бы съязвил на этот счет. Голодавший за почти два месяца без мяса Чур, сейчас тихо и мирно спал, накормленный до отвала. Глаза на ладонях Нежича и рот на его щеке не открывались уже больше суток. Дланник усмехнулся, вспоминая довольное чавканье утробника, и пропел:

— Ведомый луной

И мрачною мглой

Колдунью за тень ухватил...

Дальше слова песенки Нежич не вспомнил, поэтому просто продолжил насвистывать мотив.

Спустя версту, которую он проехал вдоль ухоженных полей, за поворотом показалась деревня со звучным названием Вероместье. Довольно большая и многолюдная по местным меркам. Охотник проезжал ее, когда гнался за колдуньей, но надолго не остался. Время поджимало. Запомнился ему только кабак, где он тогда пополнил припасы. Вспомнив про него, Нежич заулыбался сквозь густую бороду и поспешил туда. Кабак — именно то, что нужно было дланнику после изнуряющей охоты за проклятой ведьмой.

Народ в деревне спешил кто куда. Нежич заметил и идущих от реки баб с коромыслами, и разгружающих воз угрюмых мужиков. Чуть поотдаль малышня гонялась за удирающим от них котом, а один из ребятишек отстал от основной стаи и пытался отогнать палкой шипящего на него гуся.

Охотник усмехнулся. Обычное утро в обычной деревне со вполне себе обычными людьми, которых ему постоянно приходиться защищать от порождений древних и мертвых богов. Нежич любил людей и прекрасно помнил, что Длань основали именно для того, чтобы смертные могли жить в мире и спокойствии, не боясь того, что в любой момент придет какая-нибудь уродина, сплетет свою магию и перебьет всех.

Поэтому он все еще не мог понять, почему для Пустыра не нашлось наказания. Но он быстр отбросил мысли о том, что случилось месяц назад в Больших Курках, и тихонько поскакал дальше.

Дорога была застроена домишками по левую сторону, тогда как по правую протянулось поле. На самом его краю возле хоженной части стоял огромный старый раскидистый дуб. Мимо него шла женщина с пустыми еще ведрами. Нежич почти поравнялся ней, как вдруг селянка уронила коромысло, метнулась к корням дерева, припала к земле и взвыла так, как не плачет в лесу раненный лось.

— Нет, родне-е-енький, — закричала незнакомка. Нежич сразу же спрыгнул на землю и подбежал к ней.

Женщина сидела и обнимала белый, как луна, труп мужчины, лежащий на земле возле ствола дерева. Почти половины шеи у мертвеца не было, словно ее выгрыз дикий зверь. Нежич машинально отметил, что кровь, залившая его кожу, уже успела подсохнуть. Он принюхался. Ничем таким выделяющимся, кроме начинающегося разложения тела, не пахло.

Охотник присел рядом с убивающейся селянкой и положил ей руку на плечо. Не всегда человеку, которого только что обуяло страшное горе, нужно что-то говорить. Его прикосновения она даже не заметила.

Вокруг них собралась толпа деревенских. Некоторые испуганно стояли поотдаль, заметив на плаще Нежича знак Длани — рука с четырьмя вытянутыми вверх и сжатыми вместе пальцами. Пятый же — большой — был плотно прижат к ладони, к тому месту, где у Нежича располагались глаза Чура.

— Расступитесь... Разойдитесь я сказал, сукины дети! — раздался зычный голос. Люди нехотя расступились и к дереву вышел крепкий и высокий мужчина с длинной бородой и убранными в недлинную косу волосами. Лицо перекосило сразу же, как он увидел труп. Он пару мгновений боролся с собой, а затем его вырвало в ближайший овраг.

По мелькнувшему знаку на груди в виде тройной стрелы Нежич понял, что перед ним корчится на коленях местный сотник.

Проблевавшись, сотник повернулся обратно и теперь сначала посмотрел на охотника.

— Что тут, блять, случилось? — оторопело спросил он, завидев знак дланника.

Нежич пожал плечами и кивнул на плачущую до сих пор над телом женщину.

— Ехал мимо. Вон лошадь моя стоит. Увидел, что баба к дереву метнулась резко. Зарыдала. Я, как порядочный человек, подошел, а тут вот.

Сотник кивнул и начал разгонять народ. Зеваки поворчали, но разошлись. Возле дерева остались только воин, охотник и уже не рыдающая, а всхлипывающая селянка. Сотник мягко взял ее за плечи и отвел подальше. Несколько минут что-то шептал ей на ухо, после чего женщина, вытирая слезы, куда-то медленно пошла.

— Куда ты ее отправил? Уважаемый, э-э-э...

— Польш. Мешич Польш. Сотник третьей сотни шестой армии государя всея Северного царства, — представился тот, коротко кивнул, изображая поклон, и показал на откусанную шею мертвеца. — Зверь постарался, видимо.

— Вообще не похоже, — задумчиво пробормотал вглядевшийся в рану на умершем Нежич. — Зверь не ограничится одним куском. Волк, лиса или какая-нибудь бешеная собака обглодали бы лицо, руки, да ноги. Для медведя слишком маленький укус. Тут ведь только шея, а остальное — нетронуто.

Сотник молчал и слушал. Нежич попытался разбудить Чура, чтобы посмотреть следы чар, на всякий случай, но тот бессовестно дрых и не реагировал на приказы хозяина.

— Куда ты отправил беднягу? — отстраненно спросил Нежич, продолжая разглядывать разорванную шею.

— За мужиками. Чтобы тело забрали и к ней домой отнесли. На поминки, — ответил Мешич.

— Правильно, — кивнул охотник и обернулся на война. — Знаешь, сотник. Честно скажу. Я после тяжелой охоты. Хотел отдохнуть у вас в кабаке. Возможно окунуться в чьи-то мягкие сиськи. И я хочу это сделать непременно. Пойдем-ка со мной. А я с тобой поделюсь подозрениями. Ну и выпьем заодно. Да хорошенечко. Расскажешь, как Вероместье ваше живет.

— К-какими еще подозрениями? — опешил Мешич.

— А такими, — Нежич взял свою лошадь за поводья и повел тихо по дороге. — Мужика-то упырь покусал. Голову свою даю.

Хей-хей, в эфире традиционная рубрика "все равно в выходные никто не читает". А тем, кто все-таки прочитает, тем приятного)

Книга продолжается вашими стараниями, да) И теми людьми (людем одним), кто донат закинул, хех. Я бы и так писал, но в этом случае писать веселее и легче.

Короч. Всем кайфовых выходных, оторвитесь хорошенечко, ну и меня читать не забывайте. Ссылочки тоже не забываем-с:

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

https://vk.com/anomalkontrol

Нежич вынырнул из нахлынувших воспоминаний, смешавшихся с полудремой. Камень холодил голову, но от этого она хотя бы меньше гудела.

Очаг давно погас. Комнатушку захватили цепкие лапы сырости и холода. Оголенный по пояс охотник поежился и попытался размять затекшие руки. Однако больше, чем просто повращать кистями, сделать ему ничего не удалось. Он вздохнул встал, отошел недалеко, насколько позволяла цепь, от каменного выступа, служившего ему и кроватью и стулом, и помочился.

В камере завоняло. Охотник за свою долгую жизнь изучил множество научных трактатов по лекарству и прекрасно знал, что по запаху мочи можно обнаруживать болезни, поселившиеся во внутренних органах людей. И вонь эта не сулила ничего хорошего.

Нежич сел обратно на камень, поморщился и подумал, что сейчас бы он много отдал, чтобы отказаться от своего обостренного нюха. Обоняние дланников делало их похожими на собак-ищеек, но здесь в темном месте вынюхивать было нечего. В соседней камере давно уже кто-то сдох. Причем довольно крупный, судя по запаху. Скорее всего — человек.

И подобная участь, скорее всего, ждет самого Нежича.

Зашитый рот Чура на щеке охотника зашевелился, но рвать грубые нити не стал. В голове дланника вспышками начали возникать образы: чистое голубое небо, поля, накатанная дорога. Так обезмолвленный утробник пытался общаться с хозяином — посылал ему свои мысли.

— Да знаю я, Чур, что нам на свободу нужно, — Нежич поднял свои ладони и посмотрел на подмигивающие ему глаза. — Да куда там. Нельзя сбежать отсюда. Никак. У меня не то что оружия не осталось, так даже молвиков —  и тех нет. Не отрывать же мне язык у первого попавшегося, чтобы заговорить. Не сработает.

Глаза на ладонях хитро прищурились.

— Тебе бы лишь бы пожрать, ненасытная ты скотина, — горько усмехнулся охотник. Чур довольно зажмурился, будто бы соглашаясь.

Пленник снова вспомнил события в Больших Курках. Тогда эта история закончилась донельзя странно. Пустыр проявил непростительную для дланника ярость. И гнев этот был направлен на простых смертных, которые вообще никак не были связаны с волшбой. По-хорошему, Брога нужно было судить за преднамеренный обман Длани. Но самое жестокое наказание, которое ему могли бы присвоить, — отрубание пальца. Не смерть.

Пустыр же отделался гневными речами Скура, пришедшего к власти в Длани не так давно. Однако после выговора его сразу же отправили на охоту в паре с другим дланником. Нежич тогда почти полгода ходил один, пока к нему не приставили Пустыра опять.

Снаружи в коридоре послышался шум, который отвлек охотника от размышлений. Дверь лязгнула и внутрь зашел его бывший друг.

— А вот и ты. Сколько тебя не было? День? Два? Знаешь, тут под землей сложно следить за тем, когда солнцу вздумается взойти, а когда — уйти за горизонт.

Пустыр скривился:

— Ты больно многословный и пафосный для пленника, который отсюда выберется только в могилу.

— Настроение, знаешь ли, хорошее.

— Да? И с чего бы это?

— Меня уже несколько часов не били. Почему бы и не порадоваться такому отличному событию?

— Шутить изволишь?

— Что-то я еще могу себе позволить, — усмехнулся Нежич.

— Это ненадолго, — Пустыр пригладил взъерошенные волосы и продолжил. — Ты настолько выбесил Скура, что он послал к тебе своего лучшего дознавателя. Он прибудет примерно через неделю, поэтому спокойной... Если это можно так назвать, конечно, жизни, у тебя осталось немного.

Нежич удивился. То, за что он загремел в темное место, безусловно каралось казнью. При этом обвиняемого нужно было перед смертью хорошенько попытать. Но тратить время лучшего палача, безумного Агарка Талича, на рядового отступника? Не похоже это на Скура. Если только он не прознал... Но эти мысли дланник тут же погнал от себя подальше. Нельзя. Нельзя ни в коем случае даже думать об этом. Никто не знает, может быть где-то в коридоре стоит мыслечтец. Поэтому Нежич усилием воли повернул свои думы подальше от запретной темы. И далось ему это так сложно, что легче было бы изменить течение реки.

— Агарк? — спросил он Пустыра. Тот кивнул с мерзкой улыбкой. Подумал, видимо, что Нежич испугался.

Слава у Агарка Талича, по прозвищу Ублюдок, ходила самая дурная. Прозвище было у многих членов Длани. Их давали сразу же после того, как охотник или кто-то иной смог заслужить себе фамилию. И прозвища эти были самыми что ни на есть говорящими. И у Нежича оно было, но дланник предпочитал его не вспоминать сейчас.

Ублюдок был редкостной тварью. Нежич неоднократно хотел его закопать под осиной на святом месте, так как некоторые колдуны, по его мнению, не творили таких страшных вещей, как Талич. Палач как-то до смерти запытал одного паренька-охотника, который просто отказывался говорить, где находится его мать, уличенная в колдовстве. Но в этом не было ничего удивительного, ужасы пошли позже. Он отрезал ему голову и детородный орган. Выколол глаза, вставил вместо них яйца, а в рот засунул его хрен. И посадил голову на кол на площади его родного городка.

Охотникам тогда оставалось только ждать, когда старуха-мать явится за головой своего сына.

— Но до того, как Ублюдок сюда приедет, я хочу кое-что узнать у тебя для себя лично, — сказал вдруг Пустыр. — И поверь, лучше тебе пойти мне навстречу и рассказать все, как есть.

Нежич чуть не вздрогнул. Неужели его бывший друг узнал то, что он тщательно скрывал? Не может этого быть ни при каких обстоятельствах, попросту невозможно.

— Мне нужно знать, где ты спрятал сердце, — пристально глядя в глаза Нежичу, сказал черноволосый.

Дланник мысленно выдохнул, но вида не подал. Даже напротив, собрался и напустил на себя удивленное выражение лица.

— Какое еще сердце, друже? Ты пьян?

Вместо ответа Пустыр отвесил пленнику пощечину.

— Сердце той вшивой шлюхи, на которую ты залез.

— Я много на каких вшивых шлюх залезал. Хочешь всех перечислю? — усмехнулся Нежич, и голова его мотнулась от нового удара.

— Мстилава Горевич. Ты хорошо ее помнишь. Ты дал ее сыну, выблядку, сбежать! А теперь эта тварь выросла, как внешне, так и в силах. И нам нужно доделать твою работу! — его голос резко опустился до шепота. — Но мы не можем сделать это без сердца его матери. Где ты его спрятал? Отвечай!

Нежич думал. В конце концов история старая, ему уже нет дела до сына какой-то девчушки из очередной богами забытой деревни. Хотят убить? Пусть. Тем более из него действительно мог вырасти довольно сильный ворожей. Задатки были.

Охотник вздохнул и стал рассказывать.

Хей-хей, обещал сегодня проду, держите) А я погнал отмечать. Что? Пятницу конечно же) И донат, закинутый мне сегодня добрым человеком. Спасибо тебе, добрейший человек) Ну и ссылочки пойдут со мной:

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

https://vk.com/anomalkontrol

Глава 3

Зеленые молнии окутали язык, лежащий на ладони Нежича, впились в него, подобно пиявкам. Высушенная плоть затрещала, и моментально превратилась прах.

Чур втянул молнии обратно в глаз на ладони и подмигнул хозяину, мол, действуй! Чего стоишь-то?

Нежич высыпал весь пепел с ладони и зажмурился. Ветер, гонящий дождь к Большим Куркам, подхватил невесомый пепел и разнес его по окрестностям за пару мгновений.

Эффект от заговоренного молвика наступает почти всегда быстро. Вот и в этот раз охотник уже перестал чувствовать свое тело. Он превратился в мысль, невесомую, невидимую, вездесущую. Он воспарил сознанием над телом, увидел себя и Пустыра со стороны, обратил внимание на колодец и юркнул вниз, стремясь добраться до дна быстрее, чем кончится действие молвика.

Второй дланник стоял и терпеливо ждал, пока его друг использует заговор. Его друг, мысленно исследующий колодец, стоял с зажмуренными глазами и практически не двигался. Изредка у него дергались пальцы, будто он ощупывал что-то невидимое для Пустыра.

Мысль Нежича тем временем уже долетела до воды, покоящейся на дне источника. Слегка выступая над поверхностью, в колодце плавало что-то неразборчивое, чужеродное. Света здесь почти не было, но охотник и так прекрасно понял, что это за вещь. И как она сюда попала.

Он коснулся своим сознанием плавающего в воде темного предмета и потянул его мысленно к себе. В этот же момент он открыл глаза и осознал себя снова в своем теле, стоящим перед проклятым колодцем.

Перед ногами охотников лежало тело младенца. Разбухшее от воды, с посиневшим маленьким личиком и лежащем на выпуклом животе куком пуповины. Местами пробивалась зеленоватая загнившая ткань. Нежич склонился над трупиком и пристально начал его изучать.

— Это ты из колодца перенес? — нарушил молчание Пустыр. Он был готов увидеть все что угодно, но не мертвого ребенка, которому, судя по всему, не было и нескольких дней от роду.

Охотник кивнул, продолжая рассматривать младенца, на которого падал бледный лунный свет. Все признаки указывали на то, что его бросили в колодец почти сразу после того, как он появился на свет. Именно бросили. Не мог же он сам пойти и утопиться. Учитывая то, что по деревне бродил колдун, это вполне мог сделать и он... И этот ворожей, если он вообще есть на самом деле, до сих пор скрывается среди жителей.

— Есть мысли? — спросил Пустыр.

— Скажи мне друг, в каком-таком случае требуется топить новорожденного в колодце? Да и нормального на вид. Никаких внешних отклонений у ребенка я не заметил, даже шестого пальца нигде нет, — ответил вопросом на вопрос Нежич. — У нас сейчас хороший год, лето. Еды — вдоволь. На голодный рот это не похоже, уж не сейчас. Остался сиротой из-за того, что его родители скончались? Так другие приютят, в деревнях так, обычно. Да и Брог бы рассказал об этом... Думаю.

Пустыр сделал озадаченное лицо, но думать у него получилось плохо. Все мысли сводились к тому, что в деревне сейчас, скорее всего, есть тварь, которая убила младенца просто так. Ну или не просто, тут еще нужно было поспрашивать мерзавца, попытать хорошенечко. Внутри охотника потихоньку начал закипать гнев.

— Слушай, на самом деле мне плевать, зачем этот таинственный губитель детей это сделал, — процедил он. — Но теперь мне очень сильно хочется медленно и с чувством отрезать ему руки и утопить в кадке с водой. Сука.

Нежич согласно кивнул. Порыв еще неопытного друга ему был знаком и понятен. В самом начале своего пути становления дланником он тоже далеко не единожды позволял эмоциям брать верх над разумом. Иногда это приводило к интересному исходу, но, зачастую, то, что он себя не контролировал вело к весьма печальным событиям. За годы службы на Длань охотник смог научиться сначала думать, а уже потом говорить или делать. И в первую очередь — следовать законам и правилам. И только его утробник Чур напоминал его самого из далекого прошлого. Существо так и осталось вспыльчивым, ехидным, самодовольным и эгоистичным, несмотря на попытки Нежича его воспитывать. Ага, как же, воспитаешь того, кто тебя боится в последнюю очередь! А вот и Чур зашевелился, понял охотник, почувствовав привычную щекотку где-то внутри.

— Вы что, решили взять себе на воспитание ребеночка? — ехидно произнес Чур, открыв рот на щеке дланника. — Спешу вас разочаровать. Вы слегка опоздали.

Пустыр гневно засопел.

— Ты можешь успокоить эту тварь? — спросил он Нежича. Тот не успел ответить.

— Какая же я тебе тварь, милостивый милсдарь? У тебя у самого внутри сидит такой же... э-э-э... Как там на заморском? Simbiotil? Не. Не знаю я никаких языков, кроме нашенского. Да я и не к этому. Я же не виноват, что твой утробник не умеет разговаривать. А может оно и к лучшему, некоторые вон ума лишаются от такого. Как мой дражайший хозяин до сих пор с головой на плечах ходит? Ума не приложу.

Нежич усмехнулся и посмотрел на друга.

— Не обижайся. Он дурной, ты же знаешь. Шкодить любит, хорошо, что только языком. Но пользы от него гораздо больше, чем вреда.

Чур в подтверждении облизнул вторую пару губ и щеки. Охотник уловил момент, рука мелькнула возле собственной щеки, схватила язык и потянула его.

— А-а-а, апуфты, паханес! — неразборчиво простонал утробник. Нежич сжалился и перестал сжимать язык. Чур облегченно вздохнул.

— Все, перестаю язвить, выполнять роль шута, и становлюсь лучшим парнем на деревне. Да и вообще затыкаюсь. Напоследок посоветую: вы бы обратно к святоше вернулись.

— Думаешь, он знает, откуда в колодце мертвый младенец?

Чур подумал, похлопал глазами на ладонях, и тихо сказал:

— Вряд ли. Но он как-то подозрительно заметался, когда ты сказал, что сожгли не того. И кажется моим глазам, что испугался он явно не Первобога.

***

На вежливые стуки по церковной двери, от которых разлетелись окрестные вороны, Ивряш не отвечал. Охотники выждали еще немного времени, мало ли, спит глубоким беспробудным сном человек, и решили пробиваться силой.

Нежич, держащий мертвого младенца, закутанного в плащ, кивнул Пустыру. Тот, мгновенно поняв, что от него требуется, двумя ударами ноги выбил с петель дверь и зашел внутрь.

Вернулся он через минуту и сообщил, что в церкви пусто. Ни священника, ни его личных вещей там не было.

— Сбежал, собака правоверная, — нахмурился Нежич.

Он подумал немного. Картина потихоньку начала складываться. Примерно охотник уже представлял, кто мог скинуть младенца в колодец, однако роль Ивряша во всем этом дланник понять не мог.

— Пустыр, — позвал он друга, отвлекшегося на изучение следов. — Все-таки скажи мне. Зачем нужно убивать новорожденного младенца?

— Да не знаю я! — огрызнулся тот. — Держу пари, что это святоша!

Нежич положил сверток на землю, размял затекшие руки и покачал головой. Он знал ответ на свой вопрос, но ему нужно было услышать это от Пустыра.

— Нет, друг, это очень важно. Подумай. Зачем надо убивать новорожденного?

Охотник захотел еще раз выругаться, но посмотрел на Нежича и по его глазам, серьезным и ждущим ответа, понял, что сейчас не лучшее время устраивать перепалку. Он честно закрыл глаза и вспомнил все, чему его учили не так давно.

— Как там говорилось... "Нечестиво во грехе рожденное дитя следует лишить жизни в этот же день. И благо это будет, ибо..." Не помню дальше, — процитировал Пустыр на память отрывок одной из книг. 

Нежич удовлетворенно хмыкнул. Пустыр — молодец. Он хороший воин, быстро находит выходы из всяческих положений, имеет хороший запас молвиков и умеет ими пользоваться. Да и голова — не дура. Вот только клятые эмоции портят все. Сейчас его желание найти и отомстить убийце ребенка затмило даже то, что должно всплывать на поверхность памяти сразу же, как только об этом спрашивают.

— Молодец, — кивнул Нежич. — а дальше там говорится: "...ибо Первобог был рожден без греха, и любое другое его дитя тоже не может быть плодом нечестивости."

— И к чему ты это? — нетерпеливо спросил Пустыр.

— А кто у нас носит громкое имя "ребенок греха"?

— Колдуны, дети, рожденные от нежити и дитя в семьях без брака, — отчеканил вдруг Пустыр.

Его друг кивнул. Охотник назвал все правильно, за исключением одного момента. Самого важного в этой ситуации.

— И этих детей, за исключением чародеев, нужно обязательно хоронить в стоячей воде, — продолжил за него Нежич. — Если ты оставишь его просто гнить или зароешь его в землю, даже пусть святую, то младенчик может обернуться Плаксой. Тогда всех взрослых в округе в скором времени недосчитаются. А если бросишь ты его в реку или любую другую движущуюся воду, то станет он купавкой. А купавка, брат, ты сам знаешь какая. Мы же с тобой совсем недавно одну убили.

— Намучались да, — вспомнил Пустыр.

— Именно. Поэтому нужно детей топить в воде стоячей. Озеро... Ну или колодец, в нашем с тобой случае, — подытожил Нежич. Второй дланник охнул.

— Кто ж тут так нагрешил, что решил не рисковать и утопить дитя в единственной на всю округу стоячей воде?

— А вот это мы сейчас и выясним, — тихо сказал Нежич. — Друже, ты давай, попробуй найти следы Ивряша и догнать его. Уйти он далеко не мог, дорога к деревне одна. Вряд ли он попробует спрятаться в лесах. Неровен час, его там сожрет какой-нибудь местный леший. Не станет рисковать святоша, точно говорю.

Пустыр кивнул и быстро на износе сил побежал по дороге к выходу из деревни, забыв, что около дома старосты привязана его лошадь. Нежич поглядел ему в след, подобрал сверток с телом младенца, и медленно отправился к дому Зашевичей. Пустыр назвал не все условия рождения детей во грехе. Было еще одно. И, раз уж так получилось, Нежич не стал его поправлять, а специально отправил за сбежавшим священником, чтобы попробовать успеть решить проблему без вспыльчивого друга.

Грешным ребенком, по святым книгам церкви Первобога, также считался тот, кого родили из-за кровосмешения.

Ветер наконец-то сделал свое дело и пригнал тучи на Большие Курки. Дождь начался с крупных и редких капель, которые начали бить по одеждам дланника и земле возле него все чаще и чаще.

А затем начался настоящий ливень.

Нежич постучался в дверь старосты. Вырывать ее не было необходимости, он был уверен, что Брог никуда не сбежал. И действительно, охотнику открыли почти сразу же. На пороге в ночной легкой рубахе стоял Зашевич собственной персоной. Бледный, как луна на небе.

— Б-батюшка дланник, — прошептал он, глядя на сверток. Нежич вручил тело младенца, завернутое в плащ Брогу, и зашел внутрь.

В общей комнате никого не было. Все спали. За ним зашел староста. Он прикрыл тихо дверь и аккуратно положил сверток ближе к печи, открытый очаг которой располагался на одном уровне с полом.

— Не вздумай, — предупредил его охотник, стряхивающий воду с одежд, — Только толкнешь дитенка в огонь, и сразу же поймешь, каково это, когда вырывают сердце заживо. Сядь.

Брог послушался и грузно опустился на скамью за стол. Туда же, где сидел еще несколько часов назад и рассказывал о том, что в деревне ходит колдун, проклявший колодец. Охотник присел на скамью напротив.

— Рассказывай. Да быстрее, — потребовал Нежич.

— Господин дланник, я... я

— Не мямли, к сути!

Брог вдруг разрыдался. Рукавами он стирал слезы и выступившие под носом сопли, словно мальчишка, которого поймали за баловством. Нежич терпеливо ждал. Он знал, что это не те слезы, которыми обычно давят на жалость проходимцы. После такого рыдания, в какой-то степени очищающего душу, как правило шла правда. Та правда, которую дланник и так уже знал.

— Зачем дочь сношал?

Этот вопрос должен был помочь старосте начать свое покаянное признание. Внутри у Нежича защекотало. Проснулся Чур.

"Стой, не лезь. Он сам все расскажет", — мысленно попросил утробника Нежич. Он ощутил недовольство, но рот на щеке не раскрылся, хотя покалывание пробежалось по коже.

Староста перестал рыдать и только всхлипывал.

— Б-батюшка, я... я...

— Отвечай. Зачем дочь свою трахал, — слегка повысил голос дланник.

— Да жена моя виновата! — выпалил вдруг Брог. — Сколько уж вместе, так близости уже пару-тройку лет не было. Почитай, как младшенькие родились, батюшка.

Он всхлипнул, чуть не сорвался снова на слезы, но продолжил:

— А тут выросла Малька. Красавица, умница. Думал замуж отдавать, но уж больно чернела душа при мыслях о том, чтобы какой-то чужак мою девчушку... Ну и...

— Понятно, — прервал его охотник. — А беременность как скрывали-то?

— Да тут, батюшка, дело нехитрое. Объявил я всем, что больна она. Ну и сидела дома. Пока не разродилась. А как появился сын на свет, так...

— Так что? — подтолкнул его Нежич.

— Ивряшу я рассказал. Священнику. Еще задолго до родов. Тот проклинал меня на чем свет стоит, но помочь-помог. Он поведал, что хоронить младенца нужно только в стоячей воде, иначе быть беде. А ближайшее озеро... Я даже не знаю, сколько верст до него. Вот мы и скинули в колодец. Мятфея скинули...

Староста снова зарыдал.

Имя значит дали, подумал Нежич. Вот темные люди. Нельзя имя давать тем, кто может потом из мертвых встать и живых гробить. Но в этот раз, похоже, пронесло.

— А колдун-то откуда взялся? — спросил охотник.

Никакого колдуна, конечно же, не было. Ходить в темном плаще с деревянной палкой придумали Брог с Ивряшом. Святоша разгонял всех домой после вечернего воздаяния благодарности Первобогу, следил, чтобы никого не было на улицах, переодевался и ходил по деревне, нагоняя страх на местных.

Это объясняло то, что священник сбежал, после того, как дланники узнали, что сожгли отнюдь не колдуна. Испугался.

Брог после "похорон" младенца в колодце и не собирался вызывать служителей Длани. Но лишившиеся питьевой воды, умирающие от обезвоживания и заражения гнилью жители заставили старосту это сделать. Никто ведь не знал, что виной их бедам совсем не проклятье пришлого колдуна.

Нежич почувствовал стремительное движение за стенами дома. Не убежал далеко Ивряш, значит. Не повезло. Не успел.

В дом ворвался Пустыр. За ним через открытый дверной проем было видно хлещущую стену дождя.

— Я нашел его, — хрипло с одышкой сказал он. — Святоша мертв. Но он успел рассказать мне. Все.

Нежич поднялся со скамьи. Посмотрел на друга. Лицо его исказил гнев, на коже виднелись капельки чужой крови и пота. Значит Ивряш встретил свой конец и лежит сейчас где-то на обочине сельской дороги.

— Не стоит этого делать, — сказал Нежич, поняв его намерения.

— Еще как стоит, — на лице Пустыра появилась зловещая улыбка. Он разжал руку, из которой на пол избы высыпалось немного пепла. И в этот же момент Нежич застыл на месте, не в силах пошевелиться.

Пустыр молниеносно прыгнул ему за спину. Сзади раздался крик. Неистовый возглас взобрался прямо в голову охотнику, который пытался противостоять заговору. Вот он шевельнул пальцем, двумя. Затем целой рукой. Еще через мгновение он смог сбросить оцепенение, наложенное на него молвиком, развернулся.

И увидел, как Пустыр отрывает руки старосте.

***

Рассвет упал на лица двух охотников ехавших в сторону ближайшей заставы Длани. Каждый думал о своем. Пустыр, который даже не стал смывать с себя кровь двух людей, пытался унять гложущие его гнев и скорбь по погибшему младенцу. Нежич же корил себя за то, что попался на простейший заговор дланника, который, как он думал до недавнего времени, ему и в подметки не годился.

— Ты же понимаешь, что тебе это так просто не сойдет с рук? — холодно спросил Нежич. — Правила нарушать нельзя. Мы не должны решать судьбу смертных. Ни при каких обстоятельствах. Наше дело исключительно колдуны и нечисть.

Пустыр ничего не ответил. Он хлестнул поводьями лошадь, отчего та погнала быстрее. Сбоку от его седла был заботливо приторочен сверток с младенцем, который подпрыгивал из-за скачков лошади.

Нежич не спешил за ним. Охотнику в этот момент показалось, что дорога, которую выбрал его друг, может привести к очень странному исходу. Для них обоих.

Продолжение следует...

Предыдущая часть: Длань. Проклятый колодец. Глава 2

Хей-хей, люд честной. Вот такая у меня новая книга. В интерлюдиях будет происходить действие здесь и сейчас, а в воспоминаниях Нежича будут вот такие воть рассказы, завершенные истории, объединенные между собой, естественно. Надеюсь зайдет формат. Обещаю и дальше публиковать если не ежедневно, то хотя бы через день. А сейчас я погнал писать, откидываясь в вас ссылочками вместо заклинаний. Колдовать же нельзя.

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

https://vk.com/anomalkontrol

З.ы, картинка с зимним пейзажем в тексте прост понравилась))

Глава 2

— Как сожгли? — Нежич нахмурился и посмотрел на старосту. Брог ерзал на месте под тяжелым взглядом охотника. Пот обильно стекал по его полному лицу.

— Э-э-э, тут такое, — промямлил он. — Не я решил, батюшка дланник. Народ все. Людишки у нас темные, необразованные. Как колдуна словили, так и сожгли сразу же в эту самую ночь. Эт самое... Избавиться от темного быстрее хотели.

— У нас запрещен самосуд, — сухо отчеканил Нежич. — А самосуд над колдунами — тем более!

Охотник ударил кулаком по столу, встал и навис над побелевшим от ужаса Брогом. Глаза у дланника сузились и он прошептал

— Ты, паршивец, не просто позволил нарушить закон. Ты, вероятно, лишил своих людей последней надежды на избавление от проклятья. Хочешь, чтобы вся деревня сдохла от жажды? Или от хворей? Ты, собака, понимаешь, что натворил, позволив своим жителям убить колдуна?

— Н-н-нет, я...

— Молчать, — прошипел Нежич. — Мы поможем. Не тебе. Твоим людям. Они не виноваты в том, что над ними стоит тугоумный осел. Но, если у нас ничего не выйдет, то виноват в этом будешь именно ты!

Зашевич сидел и не шевелился. Ему показалось, что он даже забыл как дышать. Никогда за свою жизнь он не был так близок к смерти. Вызвать на себя гнев дланника — иногда равносильно смертному приговору. Но в этот раз старосте повезло. Нежич вышел из-за стола, кивнул Пустыру и спросил Брога:

— Вы прах колдуна где закопали? Скажи мне, мил человек, что вы хоть тут не напортачили, обрадуй.

— За церковью, на... на святой земле. П-п-прямо под старой осиной, — выдавил из себя староста, сам дрожа не хуже осинового листа. Нежич удовлетворенно хмыкнул и вышел из избы.

На улице стемнело за то время, пока дланники говорили с Брогом. Бледного лунного света было достаточно, чтобы не запнуться о неровности на сельской дороге, поэтому Нежич зашагал в сторону церкви. От недовольного и грозного выражения лица не осталось и следа. Пустыр, идущий рядом, удивился такой резкой перемене настроения.

— Ты зачем представление устроил? Ну сожгли и сожгли, мало ли в деревнях люди развлекаются. Это же не значит, что нужно на них навлекать гнев всевеликой Длани.

— Мне нужно было посмотреть на то, как он себя поведет, если надавать. Ну и, во-первых, закон нарушать нельзя, — начал терпеливо объяснять ему Нежич. — Во-вторых, староста, позволив людям сжечь колдуна, лишил наших утробников пищи. Точнее, лишил бы, если бы все было, как он рассказывает.

— В смысле, ты хочешь сказать, что?..

Вместо ответа охотник кивнул.

— Бессмысленная жестокость может породить только жестокость.

Дланники подошли к небольшой, но крепкой церкви. По строению было видно, что священник заботится не только о прихожанах, но и о святом месте. Гнилья на стенах заметно не было, двор в полном порядке. Даже на кладбище не было сорной травы.

Строение, около которого остановились охотники, венчал знак Первобога — рука с вытянутыми вверх указательным, средним и безымянным пальцами. Большой и мизинец прижаты друг другу. Рука светилась и сияния ее было достаточно, чтобы озарить весь церковный двор даже тогда, когда бледная луна скрывалась за тучами.

Темно-красный след на шпиле и алеющие под светом капли на крыше указывали на то, что рука была поставлена на место сразу же после отсечения.

Нежич поморщился, глядя на священный знак. Люди уже ушли из церкви, воздав благодарность Первобогу, поэтому дланник без зазрения совести и без стука распахнул дверь храма.

— Хозяин! — позвал он с порога. — Как тебя там?.. Ивряш? Покажись.

Из глубины храма донеслось недовольное ворчание:

— Кого там еще несет ночью? Не знаш, калдун ходить?

Из комнатушки, примыкающей к залу для молитв, высунулась лысая голова с куцей бороденкой. Старик с заспанным лицом внимательно оглядел стоящих на пороге путников и скрылся обратно. Через минуту с кряхтением вышел к охотникам. В отличие от старосты, он не стал падать на колени перед дланниками, а наоборот, всем своим видом показывал, что недоволен их визитом.

— Чего надоть? Кто вас звал-то?

— Отец, ты бы повежливее был, — укорил его Пустыр. В ответ священник засмеялся.

— С кем? С колдовским отродьем, старым богам поклоняющимся? Неча, никогда вас не привечал. И не собираюсь.

Пустыр зашел внутрь церкви, взял Ивряша за грудки и припечатал к стенке. Писания Книги Трех пальцев в рамках, развешенные вокруг, дернулись от мощного удара. Священник застонал.

— Хватит, Пустыр, отпусти его, — Нежич поморщился. Не стоил этот святоша даже того, чтобы на него повышать голос. — Ивряш, мы тут по делу.

Священник Первобога встал с пола, закашлялся.

— Хорошенькое у вас дело, итить. Вы кажного так за шкирку бросаете? Тварюги.

Он вздохнул и взмахнул рукой, приглашая их в храм. Нежич успел заметить, что рука, высунувшаяся из-под широкого рукава одеяния священника, уже с приличного вида культей на месте кисти.

— От приглашения я откажусь. Так поговорим, — покачал головой Нежич. — Давно руку-то отдал, отец?

— А тебе какое дело собачье? — огрызнулся тот. — Спрашивайте, что хотите, и проваливайте отсюда.

Пустыр деловито проверил, с легкостью ли меч вытаскивается из ножен. Священник, заметивший быстрое движение, притих.

— Не балуй, святоша, — усмехнулся охотник. — Лучше расскажи, что тебе про колдуна известно?

— А че, Брог не все сказал? Не доконали его?.. Ладно, ишь, слушайте.

Священник не рассказал ничего нового. Единственное отличие его слов от того, что поведал староста, заключалось в моменте, когда он давал благословение на поимку ворожея.

— Ко мне тогда Зашевич с мужиками пришел. Глаза — ух как горели у них. Што свечи вон. Все с оружками, готовые уже, решили либо словить тварину, либо головы сложить. Ну а я? Я же не запрещу им богоугодное дело творить. Вот и благословил. А уж дальше я не в ответе за то, что сделали.

Сожгли Алексея на костре сразу же после того, как поймали. Мужики вбили на площади Больших Курков столб, натаскали дров. К столбу привязали здравника, облили его и дерево маслом для пущей точности и спалили колдуна. Прямо рядом с деревенским идолищем. Ивряш заверял, что пытался отговорить селян от этого, но никто его даже и не думал слушать.

— А отчего это ты, святоша, не хотел, чтобы мы в деревню явились? — вдруг спросил Пустыр.

Иврящ поморщился.

— Вы, дланники, где ходите, там только худо появляется. Вы же чары не творите, хоть и сами от этих колдовских пошли. Какой с вас толк? Чародей сгублен, проклятие вы с колодца не снимите, потому что не умеете. Чевой приперлись-то?

Нежич коротко хохотнул.

— Это ты прав, да, отец. Проклятие мы точно не снимем. Да и с ворожеем вы сами справились, молодцы. За нас нашу работу сделали. Вот только, знаешь ли, есть одна незадача. Вы не того сожгли.

Лицо священника за секунду изменилось до неузнаваемости. От смеси презрения и усталости не осталось и следа. Ивряш испугался настолько, что начал трястись.

— Как не того? — прошептал он.

— А вот так. Загубили невинную душу. Что тебе твой Первобог скажет, коль ты на это благословение дал? Снизойдет и погладит по головке лично? Руку вернет? Сразу в небесные кущи заберет, или куда вы там после смерти попадаете? Сдается мне, что все мои предположения совсем неверные.

Ивряш, все еще продолжая трястись от страха, вытолкал из церкви Пустыра. Откуда только взялись силы у еще минуту назад немощного старика. С криками о том, что не отмолиться ему до самой смерти, он захлопнул двери.

Как только перестал скрипеть покачивающийся над входом в храм фонарь, вокруг воцарилась тишина, изредка прерываемая карканьем и уханьем. Нежич стоял и долго, задумчиво осматривал церквушку и знак Первобога на ней — отрезанную руку Ивряша. Молчание первым нарушил Пустыр:

— Ты уверен, что они убили не колдуна?

Нежич хмыкнул и пожал плечами.

— Откуда ж теперь узнать? Ты же видел, я и мертвого разговорю. Проблема в том, что в этот раз у нас нет трупа. Только горстка пепла, да и ничего больше. В одном я уверен точно: колдун не сдался бы просто так.

— В смысле?

— Да в самом что ни на есть прямом. Проклятие на колодце, которое описывали местные, довольно сложное. Ворожей-новичок или со слабыми силами такого сотворить не сможет. А опытный и проженный никогда не станет размениваться на такую хреновину, как зачаровать колодец. Он, если бы хотел извести местных, очень удачно и изощренно сделал бы это сотней других способов попроще. Например, вскипятил бы всем разом кровь. Или наслал те же самые болезни. Поднял бы парочку трупов с заброшенных погостов неподалеку. Делов-то... В конце концов опытный чародей никогда бы не позволил кучке оборзевших и поверивших в себя крестьян взять себя живьем. Даже, если они приперлись к нему в хату с вилами.

— Получается, что кто-то нам брешет? — вкрадчиво спросил Пустыр.

— Получается, что так, — согласился Нежич. — Значит сделаем как, дружище. Ты иди, осмотри колодец. А я тут оглянусь. Если верить словам старосты, то за церковью лежит наш невинно убиенный... Точнее то, что от него осталось.

Пустыр ушел. Нежич, морща глаза, еще поглядел на сияющее навершие и обошел церковь. Старую осину он нашел быстро. Дерево мерно покачивалось на порывах ветра, словно убаюкивала покойника, лежащего в корнях. Недалеко от ствола виднелся кусок свежеразрытой земли. Нежич подошел, наклонился и втянул ноздрями воздух. Над могилой колдуна, правильно похороненного, конечно же, всегда пахло тухлятиной. Здесь же охотник не учуял ничего, кроме запаха сырой земли и надвигающегося дождя.

Вдруг левая щека у Нежича зачесалась. Он усмехнулся и спросил в пустоту:

— Проснулся?

На щеке у дланника появился длинный разрез, почти от уха до уголка губ. Кожа разошлась, щека наморщилась, показались два ряда неровных зубов, больше похожих на небольшие клыки. Из второго рта высунулся длинный и узкий язык, облизнул только что появившуюся пару губ.

— С вами поспишь, — сказал рот, улыбаясь. — Орете тут, как бешенная сука во время случки. И трахают ее и жрать хочется.

Нежич громко засмеялся. От резкого звука вспорхнула птица, сидевшая на осине.

— Не трясись так, голова болит, — пожаловался рот.

— Брешешь, Чур. Нет у тебя головы, — резонно заметил охотник.

— И что? — обиделся Чур. — Это не значит, что она не может болеть. И вообще. Сколько ты меня не кормил? Месяц? Больше? Я, между прочим, очень сильно хочу жрать. Убил бы за кусок мяса, да нечем убивать-то.

— Прости, Чур, но в этот раз тебе ничего не перепадет. Ты же не будешь есть пепел вперемежку с землей из-под осинки?

— Я эту осинку сейчас тебе в известное место засуну! Надоел ты мне. Голодом моришь, работать заставляешь. Уйду я к другому хозяину, дождешься!

Нежич заулыбался. Утробник ему достался говорливый, не у каждого дланника такой есть. Существо, выведенное еще во времена войны смертных с колдунами, с течением лет стало неотъемлемой частью любого охотника. Неотъемлемой — в самом прямом смысле. Один раз поселившегося в человеке утробника уже было невозможно вытащить ничем. Поэтому Чур, так назвал своего внутреннего жителя Нежич, лукавил. Никуда он уйти, конечно же, не мог.

Но и есть ему действительно хотелось. Питались эти существа мясом и внутренними органами людей. Но самым лакомым кусочком для них были чародеи всех мастей.

У большинства утробников почти не было своего сознания. Однако попадались и такие, как Чур. Характерные. Некоторые из них могли своей сущностью подчинить охотников, сделать их своими рабами. Безвольными марионетками своих внутренних хозяев. И тогда этих дланников ждала страшная участь.

— Прекращай языком трепать, — укорил его Нежич и вытянул обе руки над могилой. — Посмотри лучше, что тут у нас есть?

— С тебя сердце. Вкусное. Можно и у того святоши вырезать, не нравится он мне. Все равно оно ему не нужно. Черствый он, как сухарик, неделю на печи лежавший.

— Пусть живет отец, — заступился охотник. — Но да, ты прав. Характер у него скверный... Глядеть-то будешь, или нет?

Рот что-то недовольно пробурчал и замолк. На вытянутых ладонях Нежича открылись два глаза с темно-зелеными зрачками. Прямо из них вырвалось множество тоненьких изумрудных молний, которые ударили в землю и начали, будто щупальца морского гада, ощупывать поверхность.

Нежич перестал видеть все, что его окружало. Все смазалось в одну серо-бело-черную палитру. На него будто навалилась тьма, среди которой слегка пробивались очертания предметов. Вот сумрачная осина, покачивающаяся в абсолютной тишине. За ней еле видно серой дымкой забор, а под деревом — темнота.

— Никаких тебе следов. Чистота, как под юбкой старой девы, — сказал Чур.

Нежич медленно водил руками по могиле Алексея и вокруг нее, пытаясь увидеть хоть какой-то след волшбы, хоть единственное упоминание того, что сожженный заживо здравник когда-то творил колдовство.

Но совмещенное с утробником зрение не видел ничего, кроме серых очертаний дерева и черноты насыпанной над прахом невинно убитого селянина земли.

Молнии перестали бить в чернозем, глаза на ладонях закрылись. Зрение Нежича вернулось обратно. Осину освещала рука на верхушке церкви, деревянный забор внезапно обрел четкие очертания, за ним виднелся ночной лес.

— Все-таки я оказался прав. Не того они сожгли, — задумчиво сказал дланник.

— Того... Не того... Тебе ли не все равно? Я и так трачу последние силы на то, чтобы помочь тебе увидеть эти колдунские штучки. Ну срежь ты для меня хоть палец этого священничка! Уж больно он вкусно выглядит, — мечтательно сказал Чур.

— Обойдешься, — отрезал Нежич. — А деревенских кто защищать будет?

— И так перемрут, чего это их защищать. Да и не жалуешь ты этого Первобога. Скажи мне еще, что я лгу.

— Да вот тут ты прав.

— Я всегда прав!

— Не перегибай мне тут. Еще месяц кормить не буду.

Чур обижено замолчал, рот на щеке охотника закрылся. Нежич встал с земли и пошел в сторону колодца, где Пустыр со своим утробником должен был осмотреть его и опознать проклятие, наложенное колдуном.

Только вот теперь, когда подозрения Нежича подтвердились, появился один большой вопрос. Кто здесь тот самый ворожей?

Охотник встретил друга возле колодца. Тот ощупывал его фиолетовой молнией из правой руки. Пустыр еще не смог открыть второй глаз у своего утробника, поэтому ему приходилось тяжелее, чем другим, более опытным дланникам. Когда Нежич подошел к колодцу, Пустыр как раз закончил, закрыл глаз на ладони и посмотрел своими глазами на соратника. По его взгляду, охотник понял, что дело — дрянь.

— Нашел что-то? — спросил его Нежич.

Пустыр в ответ помотал головой.

— Утробник молчит. Никаких следов проклятия... Да и вообще какой-либо творившейся волшбы. Чистота на колодце и воде. Вот только...

Нежич слегка напрягся.

— Что только?

Пустыр поежился, будто начал замерзать. Вокруг царила вполне себе обычная летняя ночь, омрачаемая только надвигавшимся дождем, но Нежич почувствовал, что его другу не по себе.

— Человеческим гнильем тянет с колодца, — поделился Пустыр. — Сильно тянет. Не настолько, как когда взрослый мужик помер, но все равно.

Нежич задумался. Запах, который почуял уже и он, объясняет хвори, появлявшиеся у местных. Гнилье в колодце — дело не такое уж и редкое. Бывает свалится туда какой-нибудь грызун или кошка. Да и пьяницы бывало тонули, решившие пойти и набрать воды перед сном, потому что их погнала к колодцу озлобленная от вечно охмелевшего мужа жена. Но что-то подсказывало охотнику, что сейчас стоит проверить колодец. И, почему-то, он был уверен, что найдут они там не захлебнувшуюся животину.

Нежич поставил на землю возле колодца свою заплечную сумку, пошарил в ней и достал что-то маленькое. Раскрыл левую руку и положил предмет на нее. На обращенной вверх ладони открылся глаз, аккурат под мелкой штуковиной.

— Сейчас мы узнаем, что плавает на дне этого "проклятого" колодца, — пробормотал охотник.

Из глаза на ладони вырвались зеленые маленькие молнии и осветили лежащий на ней язык. Человеческий высушенный язык.

Продолжение следует...

Предыдущая часть: Проклятый колодец. Глава 1

Удивлен, но на "Длань" пришли уже 19 человек. За два дня. Рекордный показатель для меня. Удивлен в ахуе сижу.

А, да. Хей-хей, робятки. Среда — эт маленькая пятница, поэтому крепитесь, работяги. Читайте, расслабляйтесь, ожидайте пятницу-набухатницу)

Кстати, раз среда, закину я вам такую милоту:

Подружаня напечатала на тридэпринтере и раскрасила. Ну кайф же, а! Если она будет вести свой канал с жабками, то я обязательно с вами им заделюсь. Ну все, приподнял, обнял, денег занял, ссылки оставил:

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

https://vk.com/anomalkontrol