— Ошибаетесь, Асия. Разборки сейчас как раз у вас. Пятерых ведьм из разных семей уже убили, вычислили мне третьего из агентуры, — Эдуард кивает на Мишу. — Консорциум может прекратить вмешиваться, у нас полно других проблем. А то, что кому-то не нравятся ведьмы, будет вашей проблемой. Мы просто вывезем отсюда агентуру и…
— Ладно, — Асия осекается. — Поговорим. Разуйтесь только.
Она уводит Эдика на кухню и, прежде чем закрыть дверь, кивает мужу на Мишу. Тот тут же подходит.
— Я Саша, пойдём в зал, подлечу.
— Кровью всё залью. — Тихо отвечает Миша.
— Точно-точно.Тогда в ванну, только ты тоже разуйся.
Миша слушается, при ходьбе старается не опираться о стену, только косится на обои в цветочек. В ванной Саша дверь не закрывает, и гость садится прямо на пол, снимает испорченную футболку. Саша протягивает рюмку с настоем, Миша привычно принюхивается. Чабрец, пустырник, зверобой и какой-то цветок, забитый другими запахами.
— Меня вырубит, если выпью.
— Ничего, иначе будет хуже.
Миша пожимает плечами, опрокидывает рюмку настоя. Возвращает пустую Саше, тот сразу ставит её на раковину. Едва Мишу начинает вести, он чувствует прикосновение к ушибу на голове, ощущает, как тянет кожу, «склеивая» её, и отключается.
Миша просыпается на диване. Ломота в теле уже явно не связана с дракой, скорее последствия лечения. Ещё до того, как получается полностью открыть глаза, он слышит голос Алины:
— Ненадолго. Пара дней, пока ищут квартиру, я угрожала, что через неделю прогоню.
— Если его так отметили, — Миша узнаёт Павлика, хотя голос у парня более робкий, чем на прогулке. — Зачем его вообще в городе держат?
— Надеюсь, чтобы добили, — Миша усмехается. — Но вообще это внутренние дела. Держат — значит, так надо. — Он садится, придерживаясь за стенку дивана. Один глаз открыть получается, второй, похоже, заплыл. — Как тесен мир.
— Я тоже удивилась, увидев тебя у тёти. — Алина говорит тише прежнего.
— Тебе самому не страшно? — Голос Асии, хоть и отдаёт напускным холодом, плохо скрывает беспокойство.
— Нет. Я ведь знал, на что иду. Да и… Не то чтобы я на другую работу годен, — Миша вновь усмехается. — А Эдик медиумов любит, говорит, срок службы дольше.
— Пусть некромантов ищет. — Алина огрызается, подавая воду и рюмку с золотой ромашкой.
— Где ж такого найти. У нас в семье — и то ни одного. Хотя с сестрой непонятно, конечно.
— Почему непонятно? Болеет? — Саша отзывается так, будто хочет предложить помощь.
— Ей четыре года. Надеюсь, не болеет и не будет. — Миша выпивает настой, запивает водой, благодарно кивает. Оглядывает собравшихся. — Познакомимся нормально?
Асия кивает Алине, разрешает всех представить. Миша понимает, что в их клане Асия старшая.
Павлик оказывается сыном Асии, в родителей получивший дар лечения. Как и отец, травник. Про Асию девушка говорит вскользь, Миша скорее догадывается, что её дар, как и у большинства женщин, сильнее. Судя по обтекаемым формулировкам — намного сильнее. Когда настаёт время говорить о себе, Алина заминается.
— А я... Антагонист. Знаешь же, как бывает, вот вся семья как на подбор, а у кого-то дар выворачивает?
— Теорию знаю, но вывернуть-то по-разному может.
— Наложением рук не убью!
— Да, — Алина заминается. — Быстрые. Это как… Самооборона. Знаешь, на тебя кидаются в подворотне, а ты им проклятье, чтоб споткнулись и ногу сломали.
— Полезная способность сейчас. Но опасная.
— Да я про тебя. Это всё возвращается, я знаю. — Миша старается улыбнуться, слушается только половина лица.
— Давайте поедим, — вклинивается Саша. — Там щи уже готовы должны быть. Миш, ты всё ешь?
Шутка выходит кривой, и смеётся семья, кажется, больше из общего напряжения. Саша и Павлик уходят накрывать на стол, Асия отвлекается на зазвонивший телефон. Алина остаётся, заминается, неловко спрашивает.
— Эдуард принёс сумку, там твои вещи. Дать что-нибудь из одежды?
— Да я сам, не переживай.
Алина кивает и, прежде чем выйти из зала, прикрывает дверь.
Обедать приходят на кухню, Миша отмечает, что она в этой квартире хорошая, большая, впятером легко сесть за один стол. Ему наливают щей, посреди стола стоят тарелки с нарезанным чёрным и белым хлебом, ещё не растаявшим шпиком и чесноком, стеклянная банка сметаны и солонка с перечницей. Никто не ждёт, пока другие сядут, наперебой желают друг другу приятного аппетита, торопливо накладывают сметану чистой ложкой, и Саша убирает банку в холодильник. За едой говорят в основном Алина и Павлик, Миша понимает, что они учатся в одном колледже, но на разных специальностях. Обсуждают преподавателя, который ведёт смежный предмет.
Только доев, Миша смотрит на часы и понимает, что проспал с раннего утра — привёз его Эдик ещё затемно — почти до самого вечера.
Эдик пару раз звонил, один раз прислал врача, чтобы убедиться — Миша скоро вернётся к работе. Проскальзывает разговор, что «шестёрки» перестанут работать в одиночку, но о другой квартире для него самого ничего не говорят. Впрочем, с семьёй Асии удаётся неплохо ужиться: Миша быстро понял, как себя вести, и не спорит с правилами дома, что вознаграждается хорошим отношением. Его лечат, не гонят с дивана и не требуют слишком многого.
На третий день открываются оба глаза, боль от побоев почти сходит. Миша наконец нормально перебирает свои вещи, гладит, складывает в шкаф — Павлик освободил несколько полок. За разборами находит записную книжку в кожаном переплёте, почти касается, но вздыхает. Отходит от шкафа, плетётся на кухню. Неловко стучит о косяк, застав Асию и Сашу в обнимку.
— Извиняюсь, там в шкафу записная книжка. Не уверен, что мне её надо трогать.
Саша отворачивается к плите, Асия же идёт в гостиную, забирает книжку, пролистывает, вздыхает. Миша понимает, что Павлик вечером получит как минимум выговор.
— Это просто учебная, но он не должен был разбрасываться. Молодец, что заметил, — Асия задумчиво смотрит на Мишу. — Алина пересказала, что ты девочкам говорил, про мать и новую семью. А на самом деле, почему ты от матери уехал?
— У меня действительно не было варианта остаться с ней, — Миша пожимает плечами. — Я, так-то, правду рассказал.
— Тебе на самом деле лет двадцать?
— В семнадцать. Вон с ним, — Миша кивает на штопаный туристический рюкзак. — А это так важно?
— Семнадцать лет — это младенец. В семнадцать невозможно чему-то научить, я даже не о магии, просто невозможно отпустить настолько несознательную личность куда-то одну.
— Хотите от неё эту историю услышать? — Миша посмеивается. — Ну, на самом деле я всегда был сообразительным. Наверное, поэтому и надоел.
— Тебя учили справляться с даром?
— Да. Я когда с Женей познакомился, он вывел на брата, ну, Эдика. И так я вообще узнал про Консорциум, узнал про… заведения для нарушителей, вечно забываю их название. Но Эдик организовал, чтобы я ходил на занятия для ведьм, которые ничего не умеют. Там мне многое рассказали, на самом деле многое. Но только из общего, как с медиумом со мной не занимались.
— Я дам клич по своим, может, у кого есть знакомые или хотя бы записи.
— Правда? — Миша теряется.
— Да. Это ведь не только про тебя, всем будет лучше, если ты начнёшь жить в гармонии с даром. — Асия вздыхает и, уходя, бубнит себе под нос: — Лишь бы у твоей сестры не было большой силы.
Миша смотрит ей в спину растерянно, после заканчивает с вещами и берётся за уборку. Успевает протереть пыль, потом Саша зовет обедать. После Миша замечает сообщение от Алины, уточняющей, может ли он сегодня пойти к Славе. Приходится переспросить у Эдика, тот отвечает коротким «нарывайся поменьше», за запрет Миша это не считает. Отвечает Алине, что поедет. Адрес скидывает уже Света.
Саша говорит, что проводит до трамвая, но сначала они с Асией зайдут на рынок. Миша не спорит, вместе они спускаются с пятого этажа, выходят из длинного дома, который в этот раз выходит мельком осмотреть. Переходят автомобильную дорогу, огибают трансформаторную будку и скашивают дорогу через детскую площадку.
— Район у нас новый, хороший очень, — начинает Саша, но тут за их спинами мальчишка в песочнице начинает распевать матерную частушку, несмотря на шиканье бабушки. Саша не сдаётся: — Весело тут у нас.
— Город очень приятный, на самом деле. Не так суетно, как в Москве.
— И климат лучше питерского, — улыбается Асия.
— Это зимой надо сравнивать, — вежливо замечает Миша.
За ненавязчивым разговором выходят из дворов, впереди показывается крытый рынок.
— Вон и шапито, — улыбается Асия. — Хороший район, всё близко.
— Рынок, — посмеивается Саша.
Миша только кивает, отмечая про себя, что у рынка и цирка в принципе много общего. Шапито оказывается длинными крытыми торговыми рядами, ходить по которым приходится зигзагами. Покупают в итоге не так много, кажется, Асия больше здоровается со знакомыми продавцами. Саша с сумками идёт домой, уверяя, что один донесёт всё без проблем, а Асия спускается с Мишей до трамвая. Уточняет, поедет ли он обратно с Павликом — по дороге они проходят мимо двух кольцевых перекрёстков, и запутаться в них слишком легко. Когда подъезжает трамвай, Миша ещё раз благодарит женщину, легко запрыгивает на ступеньку, заходит, занимает место на задней площадке. Оплачивает проезд и, на автомате, отвечает на звонок с неизвестного номера. Звонит Славик, просит забрать Аню из школы, говорит, что договорится с классным руководителем, извиняется. Миша соглашается, но просит написать сообщение с маршрутом.
Школа оказывается буквально в паре домов от Светиного, маршрут тоже несложный — просто идти по прямой в другую сторону. Недалеко от дома свернуть направо. Зачем встречать Аню на таком расстоянии, Миша не уточняет, да и после того, как классный руководитель передаёт её почти под конвоем, вопросы исчезают. Дома — в этот раз приходится подняться на этаж — встречает Светина мама. Миша представляется неловко, но женщина встречает его тепло, спрашивает, зайдёт ли. Он отнекивается и, передав Аню, уходит обратно. По дороге отзванивается Славе, говорит, что всё хорошо.
На светофоре перед трамвайными путями — это не получается сюрпризом, потому что Миша слышит стук каблуков и даже успевает будто случайно снять рюкзак с одного плеча — на него налетает Света. Обнимает за шею, но быстро отпускает.
— Я соскучилась! Дурацкая неделя. В понедельник Алина сначала про тебя рассказала, потом Анька сбежала, с милицией искали, а потом ещё и эти, учителя, решили, что нас гонять надо. Алина рассказывала?
Миша говорит, что нет, не рассказывала. Алина улыбается, понимая, что это ложь. Но любую общую историю девчонок Миша хотел услышать от Светы. Когда они переходят дорогу к ожидающему Павлику, парни пожимают друг другу руки. После Миша приобнимает Свету за талию, слушая рассказ про доставших её преподавателей. Про дурацкий колледж, про несносную сестру, про кота.
Квартиру Славы Света открывает своим ключом, говорит, что все могут пойти в зал, пока она покормит котов. Миша предлагает помощь, но она отмахивается. Алина же молча уходит за подругой. В зале Миша садится на диван, Павлик в кресло. Негромко Миша предупреждает Павлика, что случайно сдал его с забытой записной книжкой. Тот отмахивается.
— Да уже не болит ничего, нормально. Но когда съеду, ещё не знаю.
Павлик смеётся. Алина приносит в зал две прохладные коробки вина, отходит открыть окна на балконе и по дороге хлопает брата по плечу. Павлик подскакивает с места, достаёт из серванта фужеры.
— Мы сегодня как серьёзные люди? — Смеётся Слава.
— Ну не из кружек же вино пить. — Алина говорит с подчёркнутой серьёзностью.
— Это вино из пакета, — вздыхает Павлик, протирая фужер от пыли.
Миша всё же уходит на кухню, помогает Свете нарезать сыр и колбасу. Она отгоняет котов по мере того, как каждый из них залезает на стол, представляет их. Снимает аккуратно, хоть и окликает с уже заметным раздражением. Когда закуски оказываются готовы, приходит Даша. Коты, доев своё, тоже подтягиваются к столу. Пока ждут Славу, Миша спрашивает, играл ли кто-то из присутствующих в «мафию». Алина говорит, что видела только по телевизору, остальные отзываются с интересом. Обсуждают игру, к приходу Славы с пакетом продуктов все убеждаются, что хотят поиграть. У новопришедшего выбора не остаётся, и, пока девчонки нарезают новую порцию закусок, Миша объясняет ему правила.
Ведущим вызывается Миша, как единственный знающий правила человек. Карточки с ролями он пишет от руки на картоне. Играют четыре кона, в двух горожане даже распознают мафию, но в остальных мафиози проигрывают из-за смеха во время голосования. Вместо пятого кона решают играть в «кто я». Это оказывается веселее, Миша узнаёт, что он чайник. Алина с трудом обнаруживает в себе воробья. Света оказывается скрипкой. Павлик — столом. Слава не справляется с тем, чтобы угадать в себе саранчу. Даша к моменту, когда игра доходит до неё, уже откровенно клюёт носом, и компания решает расходиться. Света говорит, что с уборкой они сами, она заночует у брата. Миша уходит вместе с Алиной и Павликом. По дороге спрашивает, где живёт Алина, и та говорит, что рядом с Павликом, просто по дороге немного свернут во дворы.
Трамвай приходит быстро, ещё и свободный. Алина садится рядом с Мишей и уже через пару остановок засыпает, наваливается на него. Миша же задумчиво смотрит в черноту за окном. На длинной остановке, пока проверяют колёса трамвая, Павлик поворачивается:
— Не, задумался. Невезучая всё же Света, такую компанию умудрилась собрать, — голос Миши звучит более грустно, чем ему бы хотелось.
Стараниями Саши Миша быстро выздоравливает окончательно. Эдик это заметил и обрадовал новостью, что теперь у Миши другая должность. Пока что он будет разбирать записи на кварцевых кольцах. Эдик радовался, говорил, что посадить на записи существо с опытом работы в полях — это очень удачно.
Так же удачно было то, что каморка без окон, где выпало работать, находилась между квартирой родителей Павлика и Аниной школой. Во второй половине дня Миша ездил, чтобы забрать девчонку и привести её к Светиной маме — женщина повредила связку во время поисков племянницы и не могла много ходить. В первый день Миша не заметил повязку на колене, а теперь ему было неловко каждый раз, когда Ирина Игоревна начинала суетиться и предлагать пообедать. Он отказывался, но кусок пирога с собой ему всё равно выдавали. Пироги были вкусными, особенно с курагой.
Про пирог Миша и думает, прикидывая, сладкий сегодня будет или нет, когда берёт очередное кольцо. Вешает на тонкий крюк, зажимает тисками. Ручку крутит аккуратно, чтобы не пережать кольцо, не сломать раньше времени. Убирает крюк, достаёт из побродившего раствора донника очередную тонкую насадку на гравёр и вырезает на кольце три символа: воспоминания, перенос, разрушение.
Кольцо начинает греться, Миша капает чернилами по очереди на каждый символ, и вскоре на столе за спиной Миши в одной из десяти стопок чуть сдвигаются листы. Пропечатываются записи с кольца. Передав всё, кольцо трескается на четыре части. Когда вырезанные символы исчезают, Миша с усилием дожимает тиски, крошит остатки кольца. Разжимает, сметает пыль в настой сон-травы. Протирает тиски им же. До выхода он успевает переписать ещё три кольца. После накладывает на стол с бумагами заклинание, не дающее кому-либо другому понять, что там лежит, и спокойно идёт на трамвай.
Миша уже начинает ориентироваться в городе, дорога кажется привычной, даже постоянная ходьба по холмам больше не напрягает. Он думает, что написать Эдику по возвращении, сколько он успеет сегодня сделать прежде, чем глаза начнут закрываться от усталости. Думает, что надо наконец-то записать время последнего трамвая, а лучше предпоследнего.
Мысли обрываются, когда в паре метров от поворота к школе его хватают за ворот куртки и резко дёргают. Миша оборачивается, растерянно смотрит на запыхавшуюся Алину и бегущую за ней Свету. Пытается открыть рот, но Алина только отмахивается, пытается отдышаться. Миша протягивает ей термос с чаем, она охотно пьёт. Потом термос отнимает подбежавшая Света.
— Мы до тебя дописаться не могли! У тебя где телефон? — Алина дышит ещё часто.
— На работе, наверное. А что?
— Не надо больше за этой дурой ходить. Мы её вдвоём забирать будем, — Света возвращает термос.
Девчонки переглядываются, синхронно поджимают губы.
— Да, — тут же отвечает Алина.
— Пока что, — тихо бубнит Света.
— Тут коротко не получится.
— Тогда слушай, — Алина вздыхает. — У меня есть крёстная, это не родственница, а подруга матери. И она с дочкой в этом районе живёт, её дочь одноклассница Аньки. И вот она вчера приходит с работы, крёстная, а дочь ей истерику. Говорит, типа, Аньку со школы забирает крутой взрослый парень-рокер, а я дома сижу как дура и вот это всё.
— Я вроде не рокер. — Миша подаёт голос, только когда пауза после слов Алины становится слишком длинной.
— Ты и не сильно взрослый, — поддакивает Света.
— Да и не крутой, — пожимает плечами Алина. Ловит взгляд Светы, вздыхает. — Ну, крутые, они без царя в голове, а этот послушный.
— Ничего, просто мы сами её забирать будем. А ты забей.
— Не пойдёт. Если она такой бред придумала, она будет говорить, что мы встречаемся потом.
Миша думает пару секунд, потом поворачивается к Свете:
— Сегодня мы с тобой её заберём, а потом видно будет. Алин, подождёшь?
— Если мы идём втроём — это просто группа друзей. Если мы со Светой придём вдвоём — это могут воспринять иначе.
— Термос оставь. — Алина кивает скорее сама себе, садится на скамейку у одного из подъездов. Наливает остатки чая в чашку термоса.
— Только мне за руку тебя держать неудобно.
Света выглядит довольной, будто излишне горделивой. Миша улыбается ей, подставляет локоть, за который девушка берётся двумя руками.
— Ты выглядишь усталым, мы задёргали? — Тихо спрашивает Света по дороге.
— Нет, просто работы много. Хочется выходной и спать.
— То есть в пятницу не придёшь?
— Если позовёшь — не смогу отказаться. Только могу уснуть, как Даша.
— Ничего, ты главное на диване вырубайся, чтобы парням далеко нести не пришлось.
Миша смеётся, Света улыбается. Так они заходят в школу, девушка уверенно проводит к нужному кабинету, здоровается с классным руководителем и только после этого отпускает локоть Миши. Он остаётся в коридоре, оглядывает рыжеватый линолеум и бело-зелёные стены. Скорее случайно прислушивается к разговору в классе, просто вежливому.
Аня выходит из кабинета слишком притихшей, на Мишу смотрит почти зло. До скамейки с Алиной идут молча, Света снова держит парня за локоть. Тот пытается задавать вопросы, например, как Аню отпустили с уроков. Но та только бубнит, что это был дополнительный, и не нужна ей эта литература.
Алина на скамейке говорит по телефону, отдаёт Мише термос. Пока тот убирает его в рюкзак, девушка успевает закончить разговор. Она поднимает голову, обеспокоенно смотрит на Мишу.
— Слушай, мама звонила, тебе бы побыстрее к тёте Асе. Там помощь нужна, я тоже поеду.
— Что случилось? — Тут же обеспокоенно включается Света.
— Да их соседи затопили, надо ящики снимать, убираться.
— Извини. Дойдёте вдвоём?
— Хорошо. Миш, пойдём, нас папа будет на Мичурина ждать.
Прощаются торопливо и, когда отходят на приличное расстояние, Миша замедляет шаг, коротко касается локтя Алины, просит и её притормозить.
— Что случилось? — Миша придерживает Алину за локоть, пока она рвётся вперёд.
— Напали на Пашу, он вроде жив, но всем сказали держаться группами, а сейчас по домам. Мама сказала, что они тоже поедут к тёте. Мама сказала, этот твой, начальник, пришлёт машину…
Миша останавливается резко, снова придерживает локоть Алины и набирает Эдику. Отвечает он, на счастье, быстро и после короткого вопроса говорит предсказуемо:
— Я сейчас передам трубку Алине, она объяснит, где мы.
— Понял. — Эдик отвечает коротко, быстро. Отдавая телефон, Миша слышит, как он щёлкает кнопками проводного.
— Где моя мама? Она… — Алина замолкает, слушает, что Эдик говорит по телефону. — Со мной говорили голосом мамы. Точно? — Девушка оглядывается по сторонам нервно, быстро говорит адрес, видимо, свой домашний. После начинает описывать, где они, и, получив инструкции, кивает. Возвращая телефон, на Мишу смотрит со смесью вины и паники.
— Да, машина поедет навстречу. Но на месте стоять нельзя. — Алина нервно сглатывает. — И что нас ждут, скорее всего.
— В этом я почти уверен. Куда идти?
Нехотя они разворачиваются. Осторожно, неспешно идут к дороге. Когда выходят из дворов, им мигает задними фарами машина. Миша тут же подхватывает Алину под руку и тянет за собой. Они сворачивают в другую сторону, перебегают дорогу и идут — пока только идут — в том же направлении.
Машина заводится, но Миша видит, как им навстречу едет «лада», не ведомственная, но Серёгу за рулем он узнаёт быстро. Парочка перебегает газон, Алина садится со стороны тротуара, Миша выскакивает на дорогу. Оба быстро захлопывают двери.
— Ремни, — командует Сергей, заводя мотор. Он разворачивается через разметку и жмёт на газ. Машина, которая сигналила им, срывается следом.
Миша пристёгивается, Алина же дрожащими руками тянет ремень, но ничего не выходит. Парень отнимает у неё сумку, вытягивает ремень и едва успевает защёлкнуть. Первая легковушка буквально таранит их в бок на повороте. Вскрикивает только Алина, Мишу толкает ударной волной, и на пару секунд ремень перекрывает дыхание, придушивает, но вмятина на двери остаётся в паре сантиметров. Серёга матерится.
Из машины выходят четверо подозрительно знакомых бритоголовых. Серёга, не поворачиваясь, спрашивает:
Миша быстро подтягивает адуляр, перебирает пальцами бусины. Останавливается на маленькой, зелёный авантюрин, и, ещё раз осмотрев окружающих машину, говорит:
— На людей похожи. Но то ли зелье глотнули, то ли…
— Ну смотри, — Сергей оскаливается, отстёгивает свой ремень. Мимо спешно проезжают две машины — едва они скрываются за поворотом, он обращается. Нападавшие отшагивают, но поздно. Миша снимает блокировку с дверей, и с водительского сидения на нападающих выбегает крупный кабан.
Алина уже прекращает кричать, утыкается лицом в спинку переднего пассажирского и закрывает уши ладонями. Миша вздыхает, аккуратно касается её руки. Алина вздрагивает, сжимается сильнее.
Миша вздыхает, отстёгивает ремень, вылезает из салона через переднюю дверь. Он идёт следом за кабаном, загоняющим добычу, и просто помогает. Всего лишь разрывает связь тела и сознания. Всего лишь забирает сознания в чёрные бусины, чтобы потом переписать их, как кольца сегодня утром. Он чувствует наблюдение, пару взглядов из окон, но точно знает — кабана никто не видит, особенно теперь, когда от нападавших остаётся четыре бездыханных тела.
Эдик приезжает быстро, в этот раз вместе с ДПС и псевдо-скорой. Дорогу оцепляют, нападавших грузят в машину. Кабан в это время запрыгивает в багажник машины Эдика, и Миша выдыхает, опирается о крышу «лады». Начальник залезает внутрь, глушит мотор. Миша открывает дверь со стороны Алины, та вздрагивает, отшатывается, но увидев его, притихает. Отстёгивает ремень, почти с первой попытки, подбирает с пола машины рюкзак Миши, передаёт ему. После растерянно смотрит на свою сумку.
— Эта машинка уже далеко не поедет, — хмуро замечает Эдик.
— Я так не хотела. Мама же позвонила.
— С чужого номера тебе позвонили и сказали, что это мама.
— Легко подделывать. Всё, не сейчас. Нормально всё с твоей мамой, с остальными. Иди в другую машину, отвезу домой.
— А меня? — Вздыхает Миша.
— А у тебя теперь работы прибавилось.
