Навигация: Начало истории, 10 — 72 день
Прошлая часть: День 82. Патриот в Чили

Ночь выдалась холодной, градусов десять. Всё дело в морском течении Гумбольдта из Антарктиды — оно тянется по всему побережью и высасывает последние крупицы тепла. К счастью, я уже немного освоился: укутываюсь в спальник, а куртку натягиваю на ноги. Получается непродуваемый кокон, лайт-версия спасательного одеяла. Звучит странно, но именно это дало мне уже неделю тёплого сна без пробуждений.

Собираю лагерь. Выдвигаюсь.
Съедаю последнюю ранетку.
Выпиваю последний литр воды.

Подхожу ближе к морю. Волны бьются о скалы, с воды несёт ледяным дыханием, несмотря на вставшее солнце.

Никто не останавливается. Дохожу до ближайшего городка. На набережной меня встречает граффити: «¡Nacion Mapuche Libre!». Свободная нация мапуче.

Выхожу на позицию. Поднимаю руку.
Тут же тормозит Израэль. Рассказывает, что живёт на ферме, а работает в собственной пекарне. По пути мы сворачиваем забрать горячую партию хлеба для закусочной.

Доезжаем до кафе. Израэль уносит ящик на склад, оставляя меня наедине с дурманящим, пьянящим запахом свежего хлеба… Вот оно, настоящее искушение. Не ваши райские яблоки. И змей не надо.

Не знаю, услышали ли меня «там» (вряд ли), но на прощание Израэль вручает мне два бумажных пакета. С выпечкой и соком. Никаких чудес. Только человек.

Привал у дороги. Поглощаю безумно вкусные яства. Хороший хлеб, по-моему, вкуснее куска мяса (с рыбой ещё вопрос).

Снова трасса. Меня подбирает Хорхе — электрик с медной шахты далеко на севере, в пустыне Атакама. Туда мне только предстоит попасть. Это самая сухая пустыня в мире… Интригует.

Сворачиваем с главной трассы в сторону Лебу — того самого городка, с семьёй из которого я познакомился недавно. Пабло звал в гости. Может, удастся встретиться? Сама дорога ведёт меня в «самый ветреный город Чили». Так о нём говорят.

И здесь — подарок. Хорхе на прощание вручает мне 10 000 чилийских песо (около 10$). Очень кстати, учитывая ситуацию.

Возвращаюсь к булочкам… Не успеваю разложить «стол», как ко мне подходит другой бродяга. Что ж, теперь мне есть что предложить. Круговорот добра в природе.

Затем меня подбирают Маурисио и Эдуард. Едем прямиком в Лебу.

Мне рассказывают о ветрах, но стоит нам въехать в бухту, как мы встречаем штиль. Ветра нет. Парни негодуют: такого не бывает! Я подшучиваю: «Город ветров...».

Городок непримечательный, малоэтажный. Пара мостов, выдающийся на фоне скал бор и длинный пляж.

Туда-то мне и помогают попасть.

Прохожу чуть дальше и попадаю в рай. Длинная полоса пляжа, накатывающие волны. Попробую связаться с Пабло. Не получится — встану лагерем за скалами.

Получилось. Пабло пока на работе. Договорились встретиться здесь же позже. Расстилаю пенку на песке и возвращаюсь к созерцанию прибоя.

Не обходится без птиц. Кроншнеп делит с чайкой моллюсков. Вот так дуэт. Хотя больше похоже, что чайка ждёт свою долю добычи...

Когда Пабло приезжает, отправляемся на причал. В сухом доке ждут своего часа суда.

А в воде копошится мужичок в гидрокостюме… Что он делает? Пабло поясняет: копает морских червей для рыбаков. Такая подработка.

Рыбаки тоже недалеко — ловят с пирса.

Заезжаем на уже знакомую смотровую.

И отправляемся в путь. Пабло живёт за городом, в небольшой общине мапуче.

Доезжаем до посёлка, но сначала сворачиваем к закатному океану.

Удивительно, как легко его Suzuki ходит по песку. Мне уж казалось, что застрянем.

Посмотрев закат, возвращаемся в дом. Мне приготовлена комната, но важнее — ждёт целая семья. Мы видимся всего во второй раз, но ощущение уже чем-то отличается. Они словно старые друзья.

Пабло проводит меня в отдельно обустроенный сарай, где хранятся предметы досуга и культуры.

Всё здесь изобилует деталями. Хочется разглядывать бесконечно.

Особенно — элементы культуры мапуче. Пабло с радостью рассказывает о музыкальных инструментах на стене, о флаге и его символах, о истории… И тут на его глазах выступают слёзы. Целый спектр эмоций. Ему тяжело говорить о судьбе его народа. Боль смешивается с обидой и немой яростью. Этот уголок — не просто музей. Это сокровищница души, которую приходится защищать.

Я не мапуче. Но за дни, что провёл с ними, я проникся их волей к свободе. Однако когда я задаю вопрос: «Есть ли проблемы с расизмом?» — ответы разнятся. «Есть ли проблемы с правительством?» — настороженное «всё хорошо». Но на всём пути по их землям я сталкиваюсь с деталями, которые просто не получается игнорировать: четкое разграничение флагов, многочисленные граффити, а еще... БТРы с военными у крупных общин — попались на глаза минимум два раза. За неделю!

Я уже видел это. В Таджикистане, где памирцев силой пытаются превратить в «настоящих таджиков». У этого процесса есть название.

А теперь представьте: полиция в вашей стране до сих пор называется «Cuerpo de Carabineros» — «Корпус карабинеров». Словно застыла во времени. Сотню лет назад именно карабинеры проводили «Умиротворение Араукании». В результате большая часть мапуче лишилась земель, а другая — исчезла. У этого процесса тоже есть точное название. Вы его знаете.

Казалось бы, история идёт вперёд. Но она лишь меняет обложку. Новое оружие. Новые «правила игры». Двести лет мапуче проливали кровь, и Испания признала их право на существование. Сформировалось Чили, был подписан мирный договор. Всё шло к соседству двух наций. На практике получился обычный захват плодородных земель, прикрытый бюрократией. Поэтому борьба продолжается. Не за землю даже — за память. За право быть собой.

Если захотите прочувствовать глубину проблемы, найдите на YouTube старый клип «Lo que no voy a decir» («То, о чём я не скажу»). Переведите. Это касается всего человечества. Природа — не ресурс, природа — Дом.

Пабло переводит тему. Пытается расслабиться, переключиться.

В уголке красуются очаровательные самодельные совушки.

А мы растапливаем мангал и готовим курицу.

Накрываем на стол. Голода почти не чувствую — эмоции от разговора перекрыли всё. Но запах горячей еды быстро возвращает аппетит. На одних булочках далеко не уйти под рюкзаком.

Делаем вторую фотографию на память. Первая была на пути в Пуэрто-Саведру три дня назад.

Ближе к часу ночи ухожу в постель. Ещё утром я проснулся в спальнике, укутанный в куртку, допил последний литр воды, съел последнюю ранетку. А теперь… я здесь.

Очередной бесценный день, полный уроков. Он о том, как переменчива жизнь. Как важно помогать всем, кому можешь. Как важно идти. И как важно помнить.

Чтобы оставаться в курс событий, можете подписаться на телеграм. Там выходят анонсы. Карта с маршрутом и мои книги: got1try.ru.

В сентябре 1519 года флотилия Фернана Магеллана в составе пяти кораблей и 270 членов экипажа покинула берега Испании, взяв курс на запад в поисках нового пути к богатым пряностями Молуккским островам. Экспедиция с самого начала столкнулась с суровыми испытаниями: во время остановки в Рио-де-Жанейро один из участников был казнен за насилие, а позже Магеллану пришлось жестко подавить мятеж, возглавленный тремя капитанами. Потери флота начались у берегов Южной Америки, где в шторме затонуло судно «Сантьяго», однако вскоре морякам удалось совершить историческое открытие пролива, ныне носящего имя Магеллана. В этот переломный момент корабль «Сан-Антонио» дезертировал и повернул обратно в Испанию, оставив экспедицию в еще более уязвимом положении.
Переход через бескрайний Тихий океан обернулся гуманитарной катастрофой: из-за острой нехватки пресной воды и продовольствия команда начала массово гибнуть от цинги. Преодолев тысячи миль и обнаружив лишь два необитаемых острова, истощенные люди достигли Гуама, а затем Филиппин. Именно там в вооруженном столкновении с местными племенами погиб сам Магеллан. Из-за критической нехватки людей выжившим пришлось бросить и сжечь «Консепсьон», продолжив путь на двух оставшихся судах. Достигнув заветных Островов пряностей и закупив тонны ценной гвоздики, мореплаватели разделились: корабль «Тринидад» остался на ремонт и позже был захвачен португальцами, а «Виктория» под командованием Хуана Себастьяна Элькано двинулась домой через Индийский океан. Обогнув мыс Доброй Надежды и преодолев в общей сложности более 37 000 миль, в Испанию спустя три года вернулись лишь 18 изнуренных моряков на единственном уцелевшем судне, завершив первое в истории кругосветное плавание.

☁️Познавательное рядом

Навигация: Начало истории, 10 — 72 день
Прошлая часть: День 81. Видеть мир вокруг

Пришло время попрощаться с океаном. По берегу шарится в поисках пропитания черный гриф (здесь их зовут "урубу"), южно-американская альтернатива ворона.

Воздух густой от смога. Дым от пожаров добрался даже сюда, смешав запах морской соли с горькой гарью.

По берегу залива носится небольшой кроншнеп. Птицам здесь нравится.

Как и мне. Благоустроенная набережная позволяет ненадолго укрыться от солнца в тени. Надо запастись прохладой на день.

Грифы, чайки, кроншнепы — это хорошо, но вершина пищевой цепи на причале — огромные пеликаны. Рыбаки вернулись с промысла, и те осадили их лодки. Требуют дань, и по праву. Нельзя просто так ловить рыбу в их владениях! Рыбаки, к их чести, не скупятся — делятся остатками морепродуктов при разборе сетей.

На деревянной скульптуре крестьянина замечаю корзину. Уже видел такое — но что в ней? Картофель? Слишком тяжело. Загадка, которую я так и не разгадал.

Не получается поймать машину. Решаю пройти 10 километров до кольца пешком.

И тут вижу его. УАЗ Патриот. Ловлю себя на мысли: «Этот точно остановится».

Так и получается. Филиппэ тормозит и говорит: «Привет!» — с явным акцентом. Я так растерялся, что начал отвечать по-русски. Нет, он знает лишь несколько фраз. Оказывается, у него друзья в России, сам бывал в Москве и Питере.

Да, он сознательно заказал себе «Патриот». На рынке Чили существует специальная модель «Kazak» (с 2021-го, так что машина почти новая). Коробка, правда, автомат. Машиной он доволен, хотя иногда приходится «кое-что подкручивать». Куда ж без этого? Кажется, это часть обряда посвящения.

Едем всего несколько километров, но и то выясняется, что ему совсем не по пути, просто хотелось поговорить немного. Он разворачивается, и я остаюсь посреди бескрайних полей. Плюс: вдоль дороги — россыпи ежевики. Минус: впереди затяжной подъём и развилка. Придётся тащиться туда, чтобы отсечь трафик.

На улице — пекло. Запах дыма в воздухе становится осязаемым — кругом горят леса. Иду, разглядывая на полях овец. Они не могут ни на что повлиять, поэтому лишь мирно щиплют травку, пока мир горит. Хорошо, что у людей не так. Да?

Не успел преодолеть подъём, как остановился Авелино с сыном Дамьеном и матерью Ховитой. «Подвезём, чтобы меньше шёл!» — многие думают, будто я задумал пересечь страну пешком, раз иду и не голосую (хотя я просто не хочу создавать аварийную ситуацию).

Проходит минут десять — и мне вручают тёплую эмпанаду. Боже, с каким наслаждением я её съел!.. Никто об этом не догадывается, но идёт уже третий день без нормальной пищи. Причины сразу две: сломана горелка и нет местных денег. Доллары удастся обменять только в Консепсьоне, а до него — 200 километров. Ситуация не завидная, но оттого такие подарки судьбы (и ежевика) особо ценны.

Говорим о пожарах. Горит вся Араукания. У меня складывается догадка: на каждом клочке здесь сажают эвкалипт. Он быстро растёт и дорого стоит, но, как мне говорили, высасывает из земли всю воду, буквально осушая окрестности. Вырубили материнские леса, веками хранившие влагу, и засадили всё иноземцем. Не он ли усугубляет эти адские пожары? Ирония в том, что пытаясь быстро заработать, люди создали идеальные условия для того, чтобы всё это сгорело. А потом называют террористами мапуче, когда те пытаются бороться с вырубкой коренных лесов.

Прощаемся на повороте у леса. Вернее, у пепелища. Зола ещё не остыла, кое-где тлеют угли… Огонь прошёл здесь недавно. Тяжёлое, безмолвное зрелище.

Машин нет. Иду вдоль дороги, пока не упираюсь в вывеску на въезде в посёлок. Её кто-то немного «отредактировал». Теперь она гласит не «Счастливого пути, возвращайтесь!», а с точностью наоборот.

Прохожу портовый городок Тируа.

На часах 17:00, но чувствую жуткую усталость. Ноги ноют, глаза слипаются. Тянет присесть. Для меня это ненормально. Сказывается недоедание.

Но нужно пройти ещё хотя бы немного.

Мимо проносится экипаж пожарных. По-испански они называются занятно — bomberos, а пожарная часть — bomba.

Прохожу мимо кладбища. Где-то просто кресты, где-то — целые мраморные склепы. Как ни крути, а итог один.

И тут меня подбирает Фредди. Едем недалеко, но достаточно, чтобы я решил, что хватит испытывать организм. Пора свернуть с дороги и разбить лагерь.

На горизонте снова показалось море. Оно сегодня серо-стального цвета, как и небо.

Я, пожалуй, встану в ближайшем лесу.

Можно было бы развести костёр и приготовить макароны или рис, но дует сильный ветер с моря, кругом сплошной сушняк. Пожаров достаточно и без меня.

Съедаю последние запасы какао «Toddy». Даже холодное оно очень ничего!

Ложусь спать около восьми. Чувствую, сегодня мне приснится шведский стол…

Чтобы оставаться в курс событий, можете подписаться на телеграм. Там выходят анонсы. Карта с маршрутом и мои книги: got1try.ru.

История первой русской кругосветки началась с загадки. Почему-то Российско-Американская компания (РАК), у которой деньги конечно же были, решила покупать суда за границей. В Российском флоте нашлось бы с десяток приличных судов, а местный корабельный мастер Данило Масальский так и вовсе брался построить качественный фрегат с нуля. Но нет, дирекция РАК с упрямством, достойным лучшего применения, снарядила Лисянского в Европу – мол, ищи, голубчик, там нам продадут что-нибудь эдакое.

В сентябре 1802 года Лисянский с корабельным мастером Разумовым отправились в Гамбург. Не найдя там ничего путного, поехали в Англию. И вот тут-то и случилась темная история. Офицеры экспедиции потом говаривали, что Лисянский, видимо, вступил в сговор с продавцом. Ибо купленные им два шлюпа – 16-пушечный "Леандр" (будущая "Надежда") и 14-пушечная "Темза" (ставшая "Невой") – оказались, мягко говоря, не первой свежести.

"Надежда" была старой, построенной аж в 1795 году, побывавшей во французском плену, с поврежденной картечью мачтой и гнилыми элементами корпуса. "Нева" выглядела чуть получше. Даже ходила когда-то в Индию. Но на судне требовалась замена всей веревочной оснастки.

"Экую хрень нам пригнали!, – наверное, подумал тогда Крузенштерн, увидев покупки. – Это что же, на этих посудинах вокруг Света тащиться? Мы ж на них даже до экватора не дойдем!"

В Кронштадте, куда корабли прибыли 5 июня 1803 года, их плачевное состояние стало очевидным даже для сухопутных чиновников. "Надежда" в шторм протекала так, что грозила превратиться в подводную лодку. Позже на Камчатке всерьез обсуждали, не оставить ли ее там мирно догнивать у причала.

Интересно, что негодные мачты пришлось менять уже по ходу плавания в Бразилии. Видимо, чтобы не дискредитировать на родине Лисянского и не выносить сор из избы. За ремонт, естественно, заплатила РАК, хотя уже в Англии на "первоочередные ремонтные работы" потратили 5 000 фунтов.

Стоимость покупки тоже вызывала вопросы. Крузенштерн утверждал, что заплатили 17 000 фунтов, а по данным МИДа вышло все 25 000. В пересчете на наши деньги – от 1,5 до 2,2 миллиона фунтов. Целое состояние!

Плавание на посудинах. "Безумству храбрых поем мы песню..."

Так и началось Великое Плавание. С покупки за границей того, что можно было построить дома. Что, впрочем, типично для многих российских проектов. Особенно когда в деле замешаны большие деньги и великие амбиции.

Но наши моряки доказали, что могут и не на таком плавать. "Надежда" и "Нева" таки обогнули земной шар, открыли неведомые прежде острова и нанесли на карту то, что не смогли иностранцы.

Вот только возникает один простой вопрос: а сколько бы они открыли и нанесли на карту, если бы им дали не "гнилые корыта", а настоящие корабли?

Возможно, вся история русских географических открытий — это история преодоления. В первую очередь — "родного" чиновничьего произвола и извечной коррупции.

Которые, как известно, куда опасней любого океана.

Если вам любопытно каждый день узнавать об интересной технике и ее истории, приглашаю по ссылке на канал "ТехноДрама"

Как и везде в мире, туристические места сильно отличаются от настоящей Африки. Во многих странах Африки можно встретить настоящее, неподдельное гостеприимство. Если рассмотреть африканский маркетинг в туристических местах, то это жёсткое надувательство, агрессивное навязывание услуг в непропорциональных ценах. Это возмутительно, но это здорово оживляет. Суть процессов взаимоотношений местных с туристами на всех континентах одна и та же — заработать на туристе как можно больше денег. Африка имеет немного своё видение этого, свой оттенок. Глубокое рассмотрение этих особенностей даёт возможность лучше понять принципы взаимодействия в африканском обществе, понять важность религии, правил и норм поведения в обществе.

Африка внутри сильно разная и каждая страна отличается своими особенностями. Например, Кения и Эфиопия или Эфиопия и Судан. Разные культуры, религии и даже климат. Север африканского континента, юг, восток и запад разительно отличаются друг от друга. Влияние стран соседей, наследие колонизации, близость океана, климатические особенности, особенности древних культур племён и многое другое. И всё же, есть определённые сходства в поведении людей, методах продаж, организации жизни и бизнеса африканцев. На основании этого хотелось бы провести ряд параллелей, рассмотреть особенности континента в плане маркетинга.

Отличие африканского от европейского или азиатского маркетинга это повальная необразованность людей. Если в Азии продавцы никогда и ничего не продадут себе в убыток, то в Африке это встречается чуть ли не каждый день. По привычке, считая сдачу и ориентируясь в цене, я всё всегда проверял чек и сдачу. Часто получалось так, что мне называли цену ниже, чем получается в результате математических действий сложения цен купленных товаров. Или давали больше сдачу. Т.е. они обсчитывали себя. После объяснения этого продавцу, он соглашался и брал больше денег без каких-либо эмоций. Ни о каких словах благодарности не может быть и речи. Причиной тому полнейшая не образованность людей и отсутствие общественных инструментов для развития интеллекта.

НЛП в Африке и близко не пахнет, но здесь есть целая кладезь примеров по работе с малообразованным человеком. Если сказать проще, то в Африке гораздо больше давления на человека. Я бы выделил бы три основных типа воздействия:

Физическое— хватание за руки, затаскивание в автобус или машину.

Вербальное— орать, кричать, ругаться, злиться и т. д.

Психологическое— изощрённые способы обмана и давления, работа в одиночку или группами.

Парадоксы африканского маркетинга.

Вот типичный африканский маркетинг при продаже фруктов. Один авокадо стоит 300 шиллингов (Танзания), а три авокадо стоят 1000. Первый раз можно подумать, что это просто досадная ошибка или шутка. Вроде три авокадо должны стоить 900 шиллингов, а вот и нет. Встречая это снова и снова, мне становилось понятно, что это африканский маркетинг. Корни его лежат глубоко в природе взаимоотношений, культуре и менталитете людей.

Европейский и азиатский подходы дают возможность проанализировать данные, сделать выводы и принять решение. Поэтому, маркетинг ориентирован на то, чтобы донести информацию и заинтересовать потребителя фактами, оставляя принятие решение потребителю. В Африке же, многие люди не имеют аналитического склада ума. Они мыслят проще, в концепции витальных потребностей. Язык племён, как и основной язык африканских стран, сильно упрощён. Африканцы не имеют возможности гипотетически мыслить, рассуждать. Их мозг не засорён лишней информацией. Как результат, маркетинг совершенно иной. Он проще, агрессивнее и имеет намного более высокий КПД.

Во многих странах Африки мировая религия не имеет распространения. Так огромное количество африканских племён имеют свои древние религии. Люди не получают возможности отхода от животных инстинктов, они как бы застревают на этапе эволюции. В более развитых странах появляются богатые образованные люди. Соответственно, приходит европейский маркетинг, крутится реклама по телевизору, появляется возможность думать и выбирать. И всё же, подавляющая часть населения Африки бедна и необразованная. Племена, с их древним укладом жизни и способом мышления, пользуются исключительно древним примитивным маркетингом. Таким людям нужно говорить, что делать. Выдавать им факты или объяснять что-либо не имеет смысла, они просто не смогут принять решения. Зато они великолепно слушаются и делают то, то что им говорят. В Африке постоянно применяется насилие по мелочи, по крупному, в менеджменте, в быту и просто в жизни. В деревнях тумаки раздаются тут и там, рёвы, стоны, крики для Африки это норма. Таковы основы взаимоотношений между людьми, отсюда вытекает и маркетинг.

Целая кладезь африканского маркетинга находится на любой автобусной станции. Тут работают целые слаженные команды:

Крикуны — вывод из состояния равновесия.

Раздражители — давить, надоедать, вызывать отвращение.

Кондукторы — реально продажа билетов.

Говоруны — много говорить невпопад, так чтобы всё запутать и ничего выяснить было невозможно.

Менеджеры — контроль, определение цен, координация.

Полиция — обработка жалоб, возврат денег.

Главная задача продавцов билетов на автобусной станции впарить как можно больше билетов как можно быстрее как можно дороже. Автобус отправляется только тогда, когда он полностью заполнен. При прохождении людей на автобусную остановку необходимо их быстро распихивать по автобусам, чтобы не было столпотворения. Для такого огромного количества слабо образованных людей всё работает невероятно эффективно. Если бы в Африке автобусные станции работали как в Европе или Америке, то все автобусы бы тут же встали.

Вернёмся к интересным математическим аномалиям Африки, как и откуда три фрукта по триста шиллингов каждый вместе стоят тысячу. Или автобус из А в С стоит дороже, чем автобусы А-Б и Б-С вместе. Всё дело в том, что организация чего-либо в Африке стоит дорого. Транспорт это, любое предприятие, захудалый магазин или мелкий сервис — все они подвержены огромным рискам. Если сегодня не купить три авокадо за тысячу, то завтра они могут стоить уже две или три тысячи, или их не будет вообще. Если это автобус, то можно доехать из А в Б и очень здорово застрять при смене транспорта в пункте С из-за поломок, проблем с безопасностью или какой другой африканской реалии.

Дают — бери.

В Африке берут всё везде и всегда. Возьмут всё, чтобы не дали африканцу — фрукты, овощи, сладости, обувь или одежду. Берут и дети и взрослые. Это всё заложено в культуру воспитания детей, мамы никогда не пугают их, чтобы те не брали у незнакомых. Соответственно и маркетинг тут практически не встречает отпора, берут всё что дадут. Ярким примером этого могут служить прохладительные напитки, пиво и фастфуд, которые распространились в Африке с невероятной скоростью, проникнув в самые отдалённые деревни. Не распространение сигарет объясняется тем, что курение для женщин запрещено во многих племенах, а мужчины не переносят запах дыма и сильно кашляют при попадании дыма в лёгкие. Зато спиртные напитки и, особенно, пиво потребляет огромное количество людей по всей Африке.

Чиним до последнего.

Ещё одна характерная особенность Африки это жадность, которой пропитано общество. Всё чинится вместо того, чтобы купить новое. Бытовые товары используются и сохраняются настолько долго, насколько только это возможно. Даже тапки, которые стоят копейки, чинятся до последнего. То же самое и с автобусами, колёса которых отваливаются на ходу, а шины взрываются. Для примера, даже в беднейших странах Азии, люди предпочитают купить новое вместо того, чтобы чинить старое. И в Азии это мощный толчок для экономики. В Африке жадность это надёжная защита от прогресса и тяжёлое препятствие для развития экономики. От бытовых вещей всё переносится и на организацию бизнеса, торговли и страны в целом. Для развития бизнеса и защиты собственности нужны права, а в Африке у людей нет прав.

Взятки.

Ещё одна важная составляющая Африки это коррупция. Люди, занимающиеся бизнесом в Африке утверждают, что поборы и обход законов встречаются повсеместно. Начиная от дорожной полиции, которая старается взять деньги буквально за что-нибудь. Заканчивая налоговой полицией, договориться с которой можно обо всем. Деньги в Африке сила и с их помощью можно обходить законы. Только вот неопределённость и разночтение законов создают хаос, который является непреодолимой преградой для долгосрочных инвестиций.

Как показывает практика, всё же инвестиции в Африке вполне возможны и тому есть много интересных примеров. Китайцы развивают бизнес практически по всей Африке. Англичане, немцы и итальянцы имеют бизнес в разных странах Африки со времён колонизации. Как правило, иностранный бизнес это добыча и вывоз природных ресурсов, продажа электроники, одежды и вещей первой необходимости. Чаще это краткосрочные инвестиции, ведь длительные инвестиции рискованны из-за неспокойности внутри стран. Повсюду в Африке множество межнациональных конфликтов и постоянно идущих войн между племенами. Соответственно, маркетинг в таких местах ориентирован на быстрое извлечение прибыли. Китай за последние несколько лет инвестировал в Африку более одного миллиарда долларов, что в общем то подчёркивает приемлемость и возможность длительных инвестиций в определённые сферах бизнеса.

Дисконтная торговля.

В Восточной Африке есть гипермаркеты, но они ставят цены значительно выше, чем обычные магазины. Разница может составлять полтора/два раза. Вот уже где дисконтная торговля имеет диаметрально противоположный эффект. Есть и гипермаркеты с реально дисконтной торговлей, но их мало и они встречаются только в крупных городах. Как правило, гипермаркеты сильно удалены от центра города и добраться до них непросто. Корни этого явления ведут частично к описанным выше проблемам, частично тому виной большое количество туристов, которые просто не ходят в магазины для местных. Они ищут определённые стандарты сервиса и товаров, но выбора товаров в африканских супермаркетах нет. Как правило, качество товаров в африканских гипермаркетах очень низкое по непропорциональным ценам. Можно назвать это показухой для туристов, а можно назвать частью африканского маркетинга.

Солнечная энергетика.

Солнечные батареи здорово прижились в Африке. В Кении, Танзании, Уганде, Замбии и в странах Южной Африки используются панели разного размера, разной мощности и под разные нужды. В горных долинах, пустыне, саванне, конфликтных и труднодоступных зонах солнечные панели лежат на крыше каждого дома. Небольшие солнечные батареи размером с книгу могут вырабатывать напряжение до двенадцати вольт. Этого достаточно для ламп освещения, днём солнечные панели заряжают аккумулятор, а ночью аккумулятор питает до 4-х ламп освещения. Стоит всё вместе, включая солнечную панель, аккумулятор, лампы и разводку около ста долларов. Это вполне сносно по затратам для Африки и именно такая система активно используется в деревнях, мини отелях, удалённых населённых пунктах, где нет линий электропередач. Также, батареи могут использоваться для водных насосов, простейшей электроники типа радио и другой техники не требующей высокого напряжения. В Найроби, столице Кении, солнечные батареи используются как запасной вариант уличного освещения. Днём батареи заряжаются, а ночью освещают улицы. В Судане, Зимбабве и других странах Африки уличное освещение полностью на солнечных батареях. Недостаток солнечных батарей заключается в том, что их нужно чистить, им нужно яркое солнце и у них ограниченный срок службы. Главное же преимущество это независимость от цен на электричество и отсутствие привязанности к линиям электропередач.

Всё значительно усложняется, если мы хотим использовать солнечные батареи для всех нужд дома — ТВ, холодильник, стиральная машина и т. д. Солнечные панели размером с дверь могут давать больше электричества, но для них уже нужен более ёмкий аккумулятор и инвертор для получения высокого напряжения. Всё это вместе стоит уже около тысячи долларов, а ресурс аккумулятора и панели всего пять лет. Система за тысячу долларов, заряжаясь весь день, даст возможность смотреть ТВ на протяжении всего 4-х часов. Если покрыть всю крышу дома солнечными панелями, то запасённой энергии уже хватит на все нужды дома. Только стоить это будет уже десятки тысяч долларов. При этом, если солнца нет, то батареи не заряжаются и нужна альтернативная система питания.

Просчитаем экономическую целесообразность инвестиций в солнечные батареи в Танзании, где электроэнергия одна из самых дорогих в Африке. Стоимость одного киловатт-час 300 танзанийских шиллингов, это около двадцати центов ($0.20). Система из солнечной батареи, аккумулятора и четырёх ламп уличного освещения стоимостью в сто долларов может питать электроэнергией четыре лампы всю ночь. Допустим, четыре лампы за ночь нажигают в среднем на киловатт, за год имеем 365 киловатт или 70 долларов. Теоретически система окупается за полтора года, что очень неплохо. Если же электричество стоит пять центов, как в Китае, то такая система будет окупаться шесть лет. А учитывая, что срок работы аккумулятора и самой панели в среднем пять лет, то получается не очень выгодно. В общем, всё зависит от цен на электроэнергию и в некоторых местах Африки солнечные панели вполне себе востребованы.

Африка это континент со своим уникальным маркетингом, ритмом жизни и экономикой. Здесь однозначно присутствует ориентир бизнеса на быстрое извлечение прибыли. Сложно выделить какие-то приоритетные составляющие, формирующие маркетинг в Африке. Это всё вместе из описанных выше культурных нюансов, где одно связано с другим. Совершенно неправильно утверждать, что маркетинг в Африке это лишь недостаток интеллекта. Частично это недостаток образования, частично отсутствие инструментов развития и тренировки интеллекта, больше доминирование животных инстинктов и древний племенной уклад жизни. В каких-то вещах люди в Африке значительно образованней и умнее европейцев или азиатов. Это касается древних племён и культур, имеющих свою уникальную медицину, традиции и жизненные устои.

Глава из книги "Спирали Жизни"

(Спасибо за лайки и комменты, которые помогают продвигать книгу)