Чтобы понять, что творилось в начале девяностых прошлого столетия расскажу один случай.
Я работал начальником техцентра номер 3 НП" Прибор сервис", которое входило в объединение Востокприборсервис". Техцентра не имел расчетного счета, так как являлся структурным подразделением НП" Приборсервис".
Мы занимались пусконаладкой станков с ЧПУ.
В этот год началось резкое сокращение поставки станков на заводы страны.
Естественно, я почувствовал уменьшение объемов и пришел с предложением с руководству своего предприятия, чтобы начать делать компьютерные классы для школ на базе процессоров Синклер, которые появились в России.
Для этого я организовал кооператив и прямо заявил руководству, если не будет решения я уйду совсем из предприятия.
Однако предприятие не отреагировало. Поэтому я пошел в объединение, к генеральному директору Прошкину, человеку преклонного возраста.
Тот выслушал и говорит, что он бы не против, если бы я был в их составе. Как сделать, вот только не знает быстро.
Мне некогда ждать и я решил это процесс ускорить и рванул в Москву к министру приборостроения Рыбакову.
И попал к нему на прием!
Представляете, это бы сейчас начальник цеха завода к Мантурову! Сейчас к ним в офис не попадешь месяцами.
Растерянность была во всем в мощном некогда генерале Рыбокове!
Когда он услышал мое заявление, что хочу перейти подразделением в другую организацию он вошёл в ступор и вдруг говорит: Идите к Силаеву, в бюро машиностроения, может они решат.
Честно говоря, я ожидал, что меня пошлет подальше, а он ещё позвонил туда.
Я смотрел на него и видел такую усталость, апатию, что мне стало страшно, а ведь у этого человека миллионы в подчинении по стране.
Прихожу в бюро. Меня встречает противный заместитель Миронов, мы с ним как то на совещании сцепились, когда техцентр стал лучшим по стране.
Он посмотрел мое заявление с подписями моих работников и спрашивает:
Ты сколько на этом месте работаешь?
Третий год - отвечаю.
Так ты ничего не знаешь - заявляет жёстко - и ещё какие то вопросы ставишь!
Выдержал я удар по щеке, а потом спрашиваю:
А вы сколько на этом месте работаете?
Он мне : Второй десяток
Бью его наотмашь:
Поэтому у вас такой и бардак!
Надо было видеть ухмылки его подчинённых, а он растерялся, мало видимо били правдой.
И говорит: Я подпишу, но сделаю звонок Прошкину.
Звонит, что я у него и слышу, что тот говорит, что якобы он не в курсе, удивляется.
Я понимаю, что и там мне не будет ничего хорошего, но делать нечего, Миронов бумагу подписал.
Улетаю сразу к Прошкину в Новосибирск.
Спрашиваю того, почему он так сказал. Глаза отводит, и это человек, который пару лет назад стёр бы меня в порошок.
Так я попал в объединение, откуда меня выбросили позже , как щенка, отобрав даже право на ваучеры того, что наша контора зарабатывала.
А Прошкин сразу же уволился. Последний раз я встретился с ним, перед увольнением за месяца два.
Он сидел в снабжении и что то ждал. Я поздоровался и спросил, что он делает.
Он мне, что ждёт разрешения на получении шин для автомобиля личного.
Не дали ему, уже забыли, что он в свое время сделал.
Он шел по коридору, большой, опустив голову и мне стало жалко его. Догнал, попросил подождать. Выписал на контору и отдал ему. Потом сам купил из за свои деньги.
И человек, заплакал, до сих пор не могу это вспоминать...
А новый руководитель Абрамчук уже приватизировал предприятие, организовывал банк , он двигался вверх, расшвыривая ненужных или неугодных ему людей.
Его ставленник в Томске поставил мне условие , чтобы в кооператив я взял сына. Я послал того, но и вылетел полностью. Начал с нуля и не жалею, зато не пресмыкался ни перед кем. Фамилии , как всегда у меня реальные.
Люди в перестройку менялись, часто в плохую сторону, так резко, что я до сих пор не понимаю этого.
Они стали показывать свое истинное лицо, которое часто было неприглядным, даже омерзительным. Говорят же, что властью и деньгами проверяется сущность человека.
Мораль: Любая смена жёсткой вертикали чревата непредсказуемыми последствиями. Именно поэтому жёсткая вертикаль всегда опасна для общества