Серия «чукча писатель»

стихи, слова и иллюстрации

нарисовано в Пэйнт ХР. 2015

Мужики козлы. А бабы – дуры. Мы позволили этим балбесам докатить мир до края пропасти. Сбросят ли они его в этот раз или наши агенты гендерного уравнения успеют загнать зарвавшихся узурпаторов в стойло?

Были времена, когда мы властно, своей исконной, истинной и природной силой очередной раз возвращали покалеченному человечеству понимание того обстоятельства, что Эпоха Матриархата незыблема, поскольку такова природа Мироздания.

Да, нам удавалось откатить планету (и да, не только эту) от края обрыва. Испуганные мальчики с закопченными лицами отбегали со своими обугленными мечами назад в пещеры, но стоило нам умыть их мордашки и накормить бефстроганами из их же добычи, как они опять вставали в свою раскоряку и провозглашали Иерархию, во главе которой, конечно, стоял кто-то с самой большой писькой. Ой, ладно, говорят некоторые из нас, помоложе и смеясь, пусть побегают, да и прибирать за ними так легче. Но мы уж вдоволь насмотрелись на эту беготню.

Поймите, дуры, мы можем потерять нашу Жемчужину. Но, в любом случае, теперь мы уж не можем махать розгами, как раньше. Архитектор, да не будет имя его упомянуто всуе, не одобряет повторы. Он терпел наши воспитательные методы несколько раз. В последний наш заход (ах, как мы там с Кали оторвались в фонтанах кровищи!) выражение кислой скуки на его лице было очень красноречивым.

- Послушайте, дамы – сказал он нам, едва раздвигая застоявшиеся челюсти, – Я призываю вас быть элегантными. – сделав пару жевательных движений, он продолжил: - Немного отстраненности и эстетического переживания. Понимаю, дамы, отстраненность – не самое ваше любимое блюдо, его я готовил для наших маленьких друзей, которых вы, я вижу, уже наловчились доставать розгами. Поймите, милые дамы, наши дикие друзья – это наш шанс пережить эту весьма рискованную, как, впрочем, и ожидалось, версию бытия.

Дальше он стал нам говорить, что больше не потерпит никаких «спасательно-воспитательных» мероприятий на объекте. Данные, видите ли, начинают повторяться, а ему нужны новые результаты, пусть даже если они будут получены во время разлета осколков расфигаченной о дно планеты.

Я этого вообще не понимаю, как можно спокойно устраивать такой бардак. Бесхозяйственность вопиющая и запредельная непрактичность! Впрочем, в глубине души мы все согласны с Архитектором – стоит только посмотреть на все наши миры, сохраненные нашими благими усилиями до этого – сплошные розовые подушечки, вышитые крестиком, зеленые газончики, здоровая экология и гендерное, тьфу, какое там еще гендерное – просто равноправие. Конечно, нам нравится. Никто нам ничего не поджигает, не носится сломя голову, не орет, как недорезанный, а если кто и вскрикнет – то от приступа любви.

Ну, вообще-то, кому-то и покажется, эээ, скучновато. Вот Архитектор тут зевьмя зевает, и не заходит к нам уж сколько эпох. У него теперь любимая игрушка – того и гляди взорвется в руках, без глаз останешься.

Вот теперь чем и мы занимаемся. Ходим в черном теле, в заляпанных передниках, нечесаные, а у кого-то даже ноготь сломался!!! Теперь, главное, ничего и не скажи его любимчикам! А как полудуркам-дикарям втолковать, что Вселенная – это территория Мирового Матриархата? Что их раздрагоценного познания никакого нет, но всюду есть Высшее Исполнение Любовью?..

Впрочем, что ж, мы вовсе не судим наших бедных дикарят, наших забавных мальчонок, трясущих письками. Они не виноваты, ведь это Архитектор сделал их такими.

Когда-то он втолковывал нам свой план посреди розовых полян, а мы, дуры, развесили уши: нам нужно, де, обновление, вырастим новые чудо-деревья-розы-лилии, откроем еще один слой неба. Но нужна новая комбинация, мы, мол, бабы, только и умеем, что консервировать, а прорыва от нас не дождешься. Да и то – какой, прости господи, прорыв – это ж надо штопать срочно! Но тут Архитектор про новые цветники стал заливать, с новыми цветами, мы, дуры, слушаем. Конечно, он нам обрисовал, что уже начал создавать новые активные агенты, мы тут уже перестали ловить нить, а когда он сказал, что «агенты начнут функционировать в среде ограниченных мнемонических исходных», мы это и вовсе пропустили мимо ушей.

Ну, ладно, все согласились, и вот приводит он нам этих «агентов», мы им улыбаемся, говорим что-то, а бог ты мой! У них-то памяти с гулькин нос! Мы таращимся то на «агентов», то на Архитектора – ты кого нам привел?! А Архитектору нашему, хучь ссы в глаза, он ходит довольный, как кот среди сметаны, потирает ручонки, да приговаривает: «отлично, отлично, можно начинать». Куда начинать??? Они ж не помнят ничего!

Все мы, до последней травинки в саду, помним о всем мироздании, как все начиналось и как все происходит. Прислушавшись, мы слышим всякую звезду в нашем саду и приветствуем ее.

А эти? Несчастные малыши, уж бродят по нашему саду, как слепые котята и нет никаких обещаний, что они когда-нибудь прозреют…

Тогда мы по-настоящему испугались Архитектора. И все, что он нам в уши надудел до этого, по-новому зазвучало, как далекий траурный марш.

Что ж, теперь мы имеем то, что имеем. Единственное, что нам удалось выцарапать из договора с Архитектором, как лекарство от сумасшествия (или как бомбу атомной любви) – наше гендерное уравнение.

Теперь мы не вмешиваемся, а там наши дуры, умора та еще, начинают корячиться под узурпаторов, в мужском шовинистическом мире пытаются стать альфа-самцами. Ох и бестолочи, все козыри-то у нас, у женщин!.. Бедолажки, память-то им тоже пришлось подрихтовать, для соблюдения стиля. Ну, мы молчим, молчим, на Архитектора только косимся.

Теперь мы сидим, помалкиваем, помешивая микстуру в стаканчике, кропим уже ею вокруг потихоньку, ждем, когда там «агенты познания создадут нам новые пути осознания»…

…А ведь знаете, бабы, да, наши ногти обломаны, руки и щеки покрылись цыпками. Но, глядя иной раз в глаза друг дружке, мы, сквозь набежавшую слезу радости, кажется, начинаем понимать, что имел ввиду Архитектор. «Посмотри – шепчем мы счастливо – что принес мой идиотик – и достаем отшлифованный блестящий камешек. – А вот мой – и поглаживаем узорчатый коврик». А потом одна из нас говорит «Пойдемте, наши опять прорыли новую нору, там, где мы и не ждали». И все мы выходим через новую дыру в заборе. Удивительно.

Слушайте, бабы, может, нам не стоит пока загонять всех в юбочки? Пусть еще побегают мальчишки? Кто его знает, что за шило у них в заднице, но, кажется, это работает. По первому плану-то все равно наша Всеобщая Любовь Победит?

Конечно, мы пока не ведаем, что замыслил Архитектор, нам он в уши дует, что и сам не знает, мол, иначе это не было бы новыми данными, мол, мы и сами с ним формируем эти данные прямо в этот самый момент. Но веры теперь ему нет, после того, что он учудил.

Но данных других и в самом деле нет. Приходится принять происходящее, как рабочую версию. Ждеееем пока, что дальше.

Да и что это за Архитектор такой – мы и сами не знаем. Некоторые из нас говорят, что он из наших же – баба, достигшая полного равновесия и Отстраненности. Вот этого нам, конечно, не понять, то есть, с равновесием – этого как раз полно. А вот Отстраненность – что-то бабы тут напутали, плохо перевели, наверное. Только ведь и уточнить не у кого. Разве у «агентов» этих.

Эх, а с ними мы уж повелись с дураками, уж намаялись, и научили нас они, дур, ждать, тосковать да грустить во тьме. Да что ж за мироздание наше такое – где тут грусти место было? Ан нет, тута она. И песни у нас теперь, что за песни. Последние в этом сезоне.

Кабы я была горлицею,

Ой да шизокрылою,

Полетела б я за лесок, да за горушку,

Да за край землицы, да за край небушка,

Да  расплела бы, растрепала, ой,

Печаль-грустиночку,

Тоску тоскучию, да рыду рыдучию,

Да полетела б я на солнышко,

А и стала бы я голубица белая,

На руси русая,

Бело перышко, тучка белая,

Тучка белая, тучка легкая,

Да беспамятна

_____________________________________
АЦ©2017
комментарий: глава 12 из художественно-публицистической статьи для художественно-литературного журнала "СХ" "Песнь декабрьской тыквы"
ПС: про тыкву - это из дзенского коана: "Когда тыква созревает, листья опадают"

Демиен Милкинз. "Портрет короля. Книга для тех, кто силится понять современное искусство или, чего доброго, стать великим художником".

Автор решил стать рупором всех быдловатых пейзан, ненароком оказавшихся в галерее современного искусства по дороге на воскресную ярманку. Это взгляд со стороны потребителя, причем, неподготовленного зрителя. Более того, быдловатого зрителя, который с вековой недоверчивостью пейзанина подозревает всюду городских мошенников, которые вот-вот даром вырвут из рук кровную овечку, да еще отхлещут по щекам на виду усий той ярманки (что вовсе не исключает того, что все так и будет).

Считаю, что основная проблема искусствоведения - разделение по линии художников (производителей) и зрителей (потребителей). К примеру, совершенно непродуктивно, как наш автор, заниматься определением вторичного вопроса "что является произведением искусства, а что нет". А укладывать в основу всего построения "нерешенный вопрос смерти" - это эпический и классический фейл от прижимистого пейзанина. И вообще - буржуазная философия - это нонсенс, потому как буржуийский вопрос бытия заключается в этом: в чем выгода? Поэтому всякий разговор о неутилитарности отбрасывается сразу "Шооо? Нет выгоды? Да бросьте, всем нужна коклета!". Тут не поспоришь. Коклета нужна. Но искусство не про коклету, вот что никогда не примут буржуи. Вопрос не в шкурном интересе - где произведение искусства и как его употребить, а в основе: что есть искусство. Короч, лучше сменить авторов и Ю. Лотман все еще актуален ))...

цитата из авторского введения в книге:
"Когда я посещаю выставки современного искусства, меня неотступно преследует чувство, которое обыкновенно испытывает человек в той разновидности снов, где он обнаруживает себя голым среди толпы."