Донской казак Григорий Мелехов - один из самых ярких и трагических персонажей русской литературы. В судьбе Григория, как в зеркале, отразилась судьба донского казачества в первой половине XX века. Но кто являлся прототипом Мелехова, кто вдохновил великого писателя Михаила Шолохова на создание этого ярчайшего, самобытного образа?

7 февраля 1891 года на хуторе Антипове станицы Вёшенской в Области Войска Донского в семье донского казака Василия Ермакова родился мальчик, которому дали имя Харлампий.

Через два года случилась беда - Василий Ермаков потерял кисть правой руки и не мог больше содержать семью. Детей распределили по родственникам. Харлампий оказался у Архипа Герасимовича и Екатерины Ивановны Солдатовых с хутора Базки, расположенного неподалеку от Вёшенской.

В возрасте девяти лет мальчик стал ходить в Вёшенскую двухклассную приходскую школу. В школе Харлампий научился читать, писать и считать.

В 1910 году 19-летний Харлампий женился на молодой казачке Прасковье Ильиничне. Через год в семье родилась дочь Пелагея, еще через два года - сын Иосиф.

В 1913 году Харлампия Ермакова призвали на действительную службу в Донской 12-й казачий полк. До апреля 1914 года молодой казак находился в учебной команде, после окончания которой был назначен взводным урядником.

В этом звании Харлампий и встретил Первую мировую войну. Воевал Ермаков отважно, как говорится, не щадя живота своего. За проявленную храбрость неоднократно награждался Георгиевскими крестами и Георгиевскими медалями - по некоторым данным, стал обладателем полного Георгиевского банта.

21 сентября 1915 года под Ковелем получил ранение, два месяца лечился в городе Сарны.

Во второй раз Харлампий был ранен в Румынии в ноябре 1916-го во время кровопролитного боя казачьих частей за высоту 1467. Ранение было весьма серьезным, и Ермакова отправили лечиться в один из ростовских госпиталей. Излечившимся Харлампий был признан в конце января 1917 года.

Казаку был дан отпуск в два месяца для восстановления здоровья. Ермаков сразу отправился домой, на хутор Базки.

На хуторе Харлампия и застало известие о случившейся в империи революции. В мае 1917 года жители станицы Вёшенская избрали Ермакова, находившегося к тому времени в звании урядника, депутатом Большого Войскового круга, которому предстояло избрать нового атамана. Круг выбрал в атаманы Алексея Максимовича Каледина.

В июне 26-летнего Харлампия снова мобилизовали, на этот раз во 2-й Донской казачий запасной полк, расквартированный в станице Каменской.

В начавшейся Гражданской войне Ермаков принял сторону Донского Военно-революционного комитета, возглавлял который социалист-революционер Федор Подтёлков.

После установления на Дону советской власти Харлампий Ермаков был избран председателем Вёшенского станичного совета.

Однако настоящим большевиком Харлампий не стал, выступая за предоставление казакам права вольно и спокойно жить на своей земле в составе Советского государства. В апреле 1918 года в Верхне-Донском округе произошло жестокое антибольшевистское восстание, руководителем которого был есаул Павел Назарьевич Кудинов. Харлампий Ермаков возглавил повстанцев в Вёшенской.

Восстание завершилось победой казаков, после чего Харлампий получил звание подхорунжего и был избран атаманом станицы Вёшенская.

Казаки, впрочем, не до конца доверяли Ермакову из-за его кратковременной службы у красных. 15 мая в станице произошел новый общий сбор, в ходе которого казаки сделали Харлампия вторым помощником атамана.

Всю осень 1918 года Ермаков, командовавший взводом 1-го Вёшенского полка Донской армии, воевал с большевиками. В конце декабря стало понятно, что Красную армию казакам не одолеть: бойцы устали, многие переходили на сторону большевиков.

В результате казачье войско, по сути дела, развалилось и оставило фронт. Харлампий вместе с одностаничниками вернулся домой.

Через месяц советская власть была восстановлена на большей территории Верхнего Дона.

24 января 1919 года был издан декрет Оргбюро ЦК РКП(б) "О расказачивании". На Верхнем Дону начался террор Красной армии против казаков.

Казаки ответили Верхне-Донским восстанием, вспыхнувшим 25 февраля в станице Казанской. Казаки освободили от красных несколько станиц, в том числе, Вёшенскую.

Хорунжий Ермаков со сформированным им казачьим отрядом принял активное участие в восстании, и в станице Каргинской разбил карательный отряд большевистского командира Лихачева.

В марте 1919 года Харлампий Васильевич был назначен командиром 1-ой Верхне-Донской дивизии. Дивизия проявила себя с наилучшей стороны, успешно противодействуя 9-ой армии Южного фронта РККА.

В мае у станицы Казанской оборона 15-й стрелковой дивизии Красной армии была прорвана восставшими казаками и подоспевшей им на помощь Донской армией. Красноармейцам пришлось оставить Верхне-Донской округ.

Харлампий Ермаков командовал 1-й Верхне-Донской дивизией до 1 июля 1919 года, после чего был назначен на офицерскую должность в Донскую армию.

В феврале 1920 года Харлампий Ермаков был произведен атаманом Африканом Петровичем Богаевским в есаулы. Однако в этой должности казаку недолго пришлось повоевать - в конце месяца Донская армия потерпела поражение от Красной армии и была вынуждена отступить на Кубань.

3 марта Харлампий Ермаков с остатками своей части сдался в плен, а 15 марта вступил в Красную армию.

Большевики закрыли глаза на предыдущие деяния казачьего есаула, и передали Ермакову под командование 3-й отдельный кавалерийский полк 1-ой Конной армии.

Конечно, это назначение было бы невозможно без личного вмешательства Семена Михайловича Буденного. Буденный помнил Ермакова как отличного рубаку, равного по силе удара шашкой Оке Городовикову. Семен Михайлович был уверен, что Харлампий способен принести пользу большевикам.

Буденный не ошибся. Ермаков блестяще командовал вверенным ему полком, особенно отличился на Польском и Врангелевском фронтах.

После взятия большевиками Крыма полк Ермакова был переброшен на Дон для борьбы с бандами Андреянова, Попова и Нестора Махно. На этом направлении Харлампий Васильевич также отличился, за что был награжден шашкой и именными часами.

Несмотря на честную службу, доверие к Ермакову со стороны многих большевиков было далеко не таким полным, как у С.М. Буденного. В январе 1923 года позиции Семена Михайловича в Красной Армии немного пошатнулись, и Харлампий Васильевич тут же был отправлен в бессрочный отпуск.

Ермаков, уставший от войны, вернулся домой в Вёшенскую. Однако в родной станице уже правили большевики.

23 февраля 1923 года Харлампий Васильевич был арестован сотрудниками ГПУ. Казачьему есаулу было предъявлено обвинение в организации Вёшенского восстания 1919 года.

Ермаков находился под следствием почти полтора года. Представители новых властей допросили множество свидетелей, которые однозначно указали на невиновность Харлампия Васильевича. Выяснилось, что Ермаков, равно как и многие казаки-станичники, был мобилизован в повстанческую армию Павла Кудинова по принуждению.

Во время Вёшенского восстания Харлампий Васильевич неоднократно спасал пленных красноармейцев от расправы.

Летом 1924 года станичники написали коллективное письмо в защиту Ермакова. Документ был принят к сведению, и 19 июля Харлампия Васильевича освободили под поручительство.

Ермаков находился под следствием еще около 10 месяцев, и, вполне возможно, что все закончилось бы для него смертным приговором, однако в апреле 1925 года пленум ЦК РКП(б) издал декрет о частичной реабилитации казачества.

15 мая Ермакова вызвали в город Миллерово, в Северо-Кавказский суд, где есаулу сообщили, что дело против него прекращено.

Освободившись, Харлампий Васильевич устроился на службу в Вёшенский сельсовет. Именно в этот период своей жизни он познакомился с семьей 20-летнего начинающего писателя Михаила Александровича Шолохова.

Шолохов и раньше прекрасно знал биографию Харлампия Ермакова, слышал об этом человеке множество удивительных историй. Однако узнать историю Ермакова из первых уст было потрясающим, невероятным опытом. В октябре 1925 года, потрясенный рассказами Харлампия Васильевича, Шолохов сел писать роман о донском казачестве во время революции.

6 апреля 1926 года Михаил Александрович написал Ермакову очередное письмо, в котором просил сообщить некоторые сведения о Верхне-Донском восстании 1919 года.

Это письмо Шолохова попало в руки следователей, которые обыскивали дом Харлампия Ермакова во время второго ареста есаула 20 января 1927 года.

Арест произошел все по тому же делу о Вёшенском восстании: нашлись новые свидетели, утверждавшие, что командование повстанцами Ермаков принял добровольно и лично расстреливал красноармейцев. Кроме того, Харлампия Васильевича обвинили в антибольшевистской агитации в казаческой среде.

В связи с обнаруженными у арестованного письмами Шолохова, Михаил Александрович осенью 1927 года был приглашен на допрос в Донской окружной отдел ОГПУ.

Шолохов заявил, что Ермаков был интересен ему исключительно в качестве прототипа Григория Мелехова, главного героя его романа о донском казачестве. Иные связи с Харлампием Васильевичем, какое-то участие в антибольшевистской агитации Шолохов категорически отверг.

В ОГПУ не нашли оснований для задержания писателя, и Шолохов получил возможность вернуться к написанию своего великого романа.

Михаил Александрович не знал, что к моменту его допроса Харлампия Васильевича Ермакова, прототипа Гришки Мелехова, уже несколько месяцев как не было в живых.

36-летний есаул был приговорен к смертной казни судебной коллегией ОГПУ 6 июня 1927 года. 17 июня приговор привели в исполнение.

Пересмотр дела Харлампия Ермакова произошел через много лет, в августе 1989 года. Ростовский областной суд вынес однозначное решение: "Реабилитировать Х.В. Ермакова за отсутствием состава преступления".

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донаты, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

Баронесса и казак.

Зашел я за лампочкой в магазин электротоваров.
Внутри народу было немного, человек пять всего, но только двоих из них можно назвать персонажами. Первый персонаж – это дама (с, не по возрасту, прямой спиной), стоящая у кассы. Забегая вперед, признаюсь, что завидую ее друзьям и знакомым, ведь они имеют возможность и удовольствие общаться с таким неординарным человеком. Одета она была неброско и несколько старомодно: темное платье до полу, серебряная брошь, маленький ридикюльчик, кружевной платочек в руке и прическа как у барышни из Чеховских рассказов. В театральном фойе, никто бы на такую и внимания не обратил, но в магазине электротоваров, она выглядела как деревянная прялка в Силиконовой долине. Возраст дамы определить было затруднительно, может 61, а может и все 79. Черт ее знает. В одном я теперь не сомневаюсь, что у нее есть секретный фамильный рецепт, по которому она готовит настойку и принимает ее по одной чайной ложечке натощак, каждые двести лет.
Вторым заметным персонажем в магазине был бородатый казак, изучающий витрину с проводами. Казак был одет просто и со вкусом: кроссовки, спортивный костюм, а на голове каракулевая шапка-кубанка. На улице стояла жара под тридцать, поэтому по лицу казака из под шапки стекали мужественные струйки пота.
Кассирша зачем-то ненадолго отлучилась в подсобку и очередь расползлась по всему магазинчику. У кассы осталась только загадочная дама.
Я подошел к ней и спросил:

- Сударыня, вы в кассу? Я буду за вами.

Она кивнула и, указывая в сторону казака, ответила:

- Обязана вас предупредить, что за мной занимал в-о-о-н тот господин в зимней шапке.

Все кто были в магазине, разразились диким хохотом, я в том числе.
Казак явно обиделся, он выпятил грудь вперед и строго сказал:

- Бабуля - это вам не зимняя шапка – это я казак!

Дама сделала вид, что удивилась и ответила:

- Кто бы мог подумать? Казак. Какое милое совпадение, ваше благородие, вы казак, а я баронесса.
- Я казак без всяких совпадений! Понятно!? По шапке не видно что ли!?
- Ну, не сердитесь, голубчик, по шапке, так по шапке, казак, так казак. Но, я старше вас по возрасту и по рангу, так что позволю себе дать вам маленький житейский совет: если вам, вдруг, наскучит быть казаком и вы захотите, чтобы вас стали называть, ну, скажем, ловцом жемчуга, то одной плавательной шапочки будет совершенно недостаточно, придется все-таки и за жемчугом понырять.

Мужик в зимней шапке испепелил даму взглядом, внутренне сплюнул и, не дожидаясь кассира, гордо покинул магазин, лязгая невидимыми шпорами на кроссовках…