— Я дома! — крикнул он, снимая пальто.

— Мы на кухне! — донесся голос Вики.

В гостиной горел камин. Настоящий огонь, а не голограмма, потрескивал за стеклом, отбрасывая теплые блики на стены. Сергей прошел через зал. Вся команда была в сборе. Игорь сидел за большим дубовым столом, просматривая какие-то бумаги. Вика и Ксюша возились у плиты. Кир и Саня что-то бурно обсуждали у окна, тыкая пальцами в планшет. Алиса колдовала над духовкой, откуда и шел тот самый умопомрачительный запах.

Не хватало только Дани, который сейчас наверняка делал уроки в особняке Тамары, и Ильи, чье место за столом пустовало, напоминая о том, что их инженер сейчас лежит в стерильной палате под землей, привыкая к новому ритму сердца.

— Садись, — Игорь поднял голову и кивнул на свободный стул. — Ты вовремя. Мы как раз собирались начинать.

Сергей устало опустился на стул, ослабил узел галстука. Ксюша тут же поставила перед ним кружку с горячим чаем.

— Устал? — спросила она, мимолетно коснувшись его плеча.

— Есть немного. День был… насыщенным.

Игорь постучал ручкой по столу, призывая к вниманию. Разговоры стихли. Кир и Саня подошли к столу и сели. Алиса, вытерев руки полотенцем, пристроилась рядом с Киром.

— Итак, — начал Игорь. Его голос был спокойным, но в нем чувствовалась командирская твердость. — Прошла неделя. Неделя тишины, которую мы купили у Марка, и неделя подготовки, которую нам дал Зеро. Пора подвести итоги. Это не просто отчет. Это проверка нашей дееспособности. Мы должны знать, где мы находимся, прежде чем делать следующий шаг.

Он обвел взглядом присутствующих. В их глазах не было страха, только сосредоточенность. Они перестали быть группой перепуганных беглецов. Они стали командой.

— Начнем с людей, — Игорь посмотрел на Ксюшу. — Твой сектор. Что с “социалкой”?

Ксюша выпрямилась. Она достала свой планшет и вывела на большой настенный экран карту города, усеянную разноцветными точками.

— У нас есть прогресс, — сказала она. — И есть потери. Но главное — мы начали действовать.

Сергей сделал глоток чая. Он смотрел на карту и понимал: это не просто точки. Это жизни, которые они пытаются удержать на плаву в океане равнодушия. И сегодня они узнают, скольких удалось спасти.

Список Надежды

Ксюша вышла к экрану. В свете проектора её лицо казалось бледным, но решительным. Она провела пальцем по планшету, и карта города окрасилась в зеленые и желтые тона.

— За эту неделю мы отработали сорок два адреса, — начала она. Голос её звучал уверенно, без той дрожи, которая была раньше. — Это семьи, переданные нам “Агентами” Ковчега. Люди, которых система списала, но которые еще держатся.

Она вывела на экран таблицу. Цифры, графики, статусы.

— Статистика такая: двадцати восьми семьям оказана финансовая помощь. Мы закрыли долги по ЖКХ, оплатили лечение, купили продукты. Деньги шли через цепочку фондов-однодневок, которые создал Саня. Для налоговой это выглядит как “адресная помощь волонтерских организаций”. Никаких прямых переводов с наших счетов.

Она переключила слайд. На экране появились фотографии: отремонтированная дверь, новый холодильник на тесной кухне, ребенок в зимней куртке.

— Пятнадцати людям мы помогли восстановить документы. Это самая сложная часть. Приходится задействовать связи Сергея в паспортных столах и ЗАГСах. Но результат есть. Люди получают ID-карты, устраиваются на работу. Легально.

Ксюша сделала паузу, глядя на карту.

— Мы не просто даем деньги. Мы даем удочку. Мы нашли юристов, готовых работать pro bono. Они помогают оспаривать незаконные увольнения, выбивают пособия. Мы создали сеть “своих” магазинов, где можно купить продукты по себестоимости, без наценки ритейлеров. Это работает.

— Но есть и проблемы, — тон Ксюши изменился. — Люди напуганы. Когда я приходила к ним, многие не открывали двери. Думали, что это коллекторы или опека. Приходилось оставлять пакеты у порога с запиской. Одна женщина… она выкинула продукты в мусоропровод. Сказала, что это провокация, что в еде яд или чипы слежения. Уровень паранойи зашкаливает.

Ксюша вздохнула, вспоминая тот случай. Глаза той женщины, полные безумного страха, до сих пор стояли перед ней.

— Были и те, кто отказывался из гордости. “Мы не нищие, мы сами справимся”. Приходилось хитрить. Оформлять помощь как выигрыш в лотерею или “возврат переплаты” от банка.

Она показала на желтую зону на карте.

— Вот здесь, в районе Рыбацкого, мы столкнулись с сопротивлением местных банд. Они пытались обложить данью наших курьеров. Пришлось подключить ребят Марка. Они… провели разъяснительную работу. Теперь наши машины там не трогают.

Ксюша обвела взглядом команду.

— Это тяжелая работа. Эмоционально. Ты видишь столько боли, что иногда хочется выть. Но когда видишь, как мать плачет от счастья, потому что у ребенка появились новые ботинки… это того стоит.

Она посмотрела на Игоря.

— Список Ковчега не идеален. В нем есть ошибки. Мы нашли два адреса, где уже никого не было. Опоздали. Но те, кого мы нашли… они теперь под нашей защитой. Мы дали им передышку.

Ксюша замолчала, перебирая слайды. За сухими строчками отчета стояли ночи без сна, километры дорог и сотни разговоров с людьми, которые разучились верить.

— И еще… — она замялась. — Был один случай. Особый. Это не входило в план, но я не могла пройти мимо. Операция, которую пришлось провести быстро и жестко.

Все напряглись. Тон Ксюши стал другим — более жестким, боевым. Она готовилась рассказать историю, которая выбивалась из общей картины тихой благотворительности.

Операция «Свобода»

— В четверг, во время развозки продуктов в районе Купчино, я заметила странную активность, — продолжила Ксюша. Её голос стал тише, но в нём зазвучали металлические нотки. — Группа беспризорников. Они не просто попрошайничали у метро. Они работали по схеме. Организованно. С ними были “кураторы” — взрослые мужчины, которые следили за сбором денег и отбирали всё до копейки.

Она вывела на экран серию фотографий, сделанных скрытой камерой. На них были запечатлены грязные, оборванные дети, стоящие с картонными табличками на перекрестках.

— Я решила проследить. Запустила свой малый дрон. Он вел их до самого вечера. Они пришли в частный сектор за железной дорогой. Самострой. Цыганский табор, который обосновался на пустыре. Глухой забор, собаки, охрана. Настоящая крепость из мусора и фанеры.

На экране появилась карта с отмеченной точкой.

— Я связалась с куратором Ковчега. Петр сказал, что они давно наблюдали за этим местом, но не имели повода вмешаться. Теперь повод был. Мы выяснили, что там удерживают не только своих детей, но и украденных. Или купленных.

Ксюша сжала кулаки.

— Мы нашли одного мальчика. Лёша. Ему двенадцать лет. Я видела его через камеру дрона. Он сидел во дворе. И он… он играл. Сам с собой. Рисовал шахматную доску на земле и передвигал камешки.

В комнате повисла тяжелая тишина. Сергей отвел взгляд. Он видел многое, но дети на цепи — это было за гранью.

— Мы решили брать. Не полицией, они там куплены. Мы задействовали силовой блок Ковчега. Это был их первый выход на поверхность в боевом режиме.

На экране пошли кадры с нашлемных камер бойцов. Ночь. Тени, скользящие вдоль забора. Беззвучное проникновение. Вспышки светошумовых гранат.

— Штурм занял четыре минуты. Никакой стрельбы. Только рукопашная и электрошокеры. Охрану нейтрализовали мгновенно. Мы зашли в барак. Там было… — Ксюша запнулась, подбирая слова, чтобы не сорваться на крик. — Там было адово. Десять детей, спящих на грязных матрасах. Голодных, больных.

— Мы нашли Лёшу. Он даже не испугался.

Ксюша вывела на экран фото мальчика. Худой, с огромными глазами, в которых застыла недетская мудрость. На носу — сломанные очки, перевязанные изолентой.

— Его история — классика нашего времени. Родители — бизнесмены средней руки. Прогорели в кризис, запили. Потеряли квартиру за долги. Лёшу забрали в детдом, но он сбежал. Жил на улице, пока его не подобрали эти… “благодетели”. Они заставляли его просить милостыню, используя его жалобный вид. А когда он пытался сбежать — били.

— Но самое удивительное — его мозг. В том бараке, среди грязи и вшей, он решал в уме шахматные задачи уровня гроссмейстера. Он помнил наизусть сотни партий. Это гений, которого пытались превратить в раба.

— Мы вытащили его. И остальных тоже. Детей передали врачам Ковчега. А табор…

Ксюша переключила слайд. На фото были руины. Бульдозеры сносили хлипкие постройки. Рядом стояли полицейские машины.

— Мы слили информацию в прокуратуру. Анонимно. Документы на землю оказались липой, подписи поддельные. Утром туда приехали приставы и ОМОН. Всё снесли. Главаря табора арестовали, нашли у него наркотики — мы помогли найти. Теперь там пустырь. Чистый лист.

— Это было жестко, — признала Ксюша. — Но это было справедливо. Мы не могли оставить их там.

Игорь кивнул.

— Ты все сделала правильно. Сила нужна, чтобы защищать слабых. Что с парнем сейчас?

— Лёша? Он в безопасности. Но это уже другая история.

Путь в Ковчег

— После штурма мы отвезли Лёшу в мобильную лабораторию, — продолжила Ксюша, переключая слайд. На экране появился интерьер стерильно чистого медицинского фургона, контрастирующий с грязью бараков, откуда они только что вытащили детей. — Врачи Ковчега развернули полевой госпиталь прямо на парковке гипермаркета, под видом пункта сдачи крови.

Она показала фото: Лёша сидит на кушетке, худой, в слишком большой для него больничной пижаме. Вокруг него суетится женщина-врач в белом комбинезоне.

— Результаты осмотра удивили всех. Несмотря на голод, холод и побои, его организм оказался на редкость крепким. Никаких хронических заболеваний, инфекций или патологий развития. Иммунитет железный. Генетики сказали, что у него уникальный метаболизм — высокая способность к регенерации и устойчивость к стрессу. “Идеальный материал”, как они выразились. Звучит цинично, но это факт. Он выжил там, где другие ломались.

— Единственная проблема — зрение, — Ксюша вздохнула. — Минус шесть на оба глаза. Астигматизм. Его старые очки, те, что с изолентой, были с неправильными диоптриями. Он почти ничего не видел дальше своего носа. Мир для него был размытым пятном.

— Мы не стали ждать. Прямо там, в фургоне, врач подобрал ему временные линзы. А на следующий день я отвезла его в оптику. Купили лучшие очки, какие были. Титановая оправа, немецкие линзы с просветлением.

На экране появилось видео. Лёша надевает новые очки. Он замирает. Медленно поворачивает голову, глядя на деревья за окном, на проезжающие машины, на лицо Ксюши. Его глаза расширяются. Он снимает очки, протирает их краем футболки и снова надевает. Потом протягивает руку и касается стекла, словно проверяя, реально ли то, что он видит.

— Он заплакал, — тихо сказала Ксюша. — Не навзрыд, а так… молча. Просто слезы текли. Он сказал: “Я вижу листья. Каждый листик отдельно. Это… красиво”. Он впервые за годы увидел мир таким, какой он есть. Четким, ярким, детальным. Для него это было чудо.

— Мы предложили ему выбор, — продолжила она. — Остаться здесь, в детском доме семейного типа, под нашей опекой. Или поехать в “Школу”, где его научат не только шахматам, но и математике, программированию, стратегии. Где он сможет стать тем, кем захочет.

— Он согласился сразу. Без колебаний. Для него наш мир — это грязь и боль. А Ковчег… Ковчег для него стал обещанием игры, в которой правила честны.

— Мы отправили его вниз вчера вечером. Куратор Анна встретила его лично. Сказала, что он будет жить в секторе “Омега”, где обучают одаренных детей. Его талант к анализу и прогнозированию там на вес золота. Он больше не беспризорник. Он — будущий стратег. Возможно, тот, кто однажды поможет нам выиграть эту войну не силой, а умом.

Ксюша выключила проектор.

— Вот такая история. Одна спасенная жизнь. Один гений, который не сгинул в подворотне. Я считаю, неделя прошла не зря.

Игорь молча кивнул. В его взгляде читалось уважение. Они не просто спасали тела. Они спасали будущее. И этот мальчик в очках был лучшим тому доказательством.

Западный Фронт

— Моя очередь, — Кир встал из-за стола, потягиваясь. На нем была футболка с логотипом Linux, которую он где-то откопал. — Западный фронт докладывает: окно в Европу прорублено. И не топором, а лазером.

Он подошел к карте и ткнул пальцем в северо-западную часть города, где синяя линия Невы впадала в залив.

— Группировка «Западные» оказалась не просто кучкой параноиков. Это настоящие инженерные маньяки. За эту неделю мы завершили прокладку магистрали до Выборга. Использовали старые коллекторы водоканала, заброшенные еще в 90-е. Там сухо, крыс нет, только эхо.

Кир вывел на экран схему прокладки кабеля.

— Мы тянули оптоволокно по дну Финского залива на участке от Сестрорецка до границы. Это была самая сложная часть. Подводный дрон «Нереида», который нам одолжили южане, прошел 40 километров подо льдом. Мы маскировали кабель под старый телефонный провод, который там валяется с советских времен. Если кто-то и найдет его сонаром, решит, что это мусор.

— Самое интересное началось на границе, — глаза Кира загорелись. — Там стоит система «Периметр-2», сейсмические датчики, тепловизоры. Прокопаться незаметно нереально. Но финские коллеги подсказали дыру. Старая дренажная труба под Сайменским каналом. Она забита илом, но проходима для кабеля. Мы протащили линк через нее.

— Теперь у нас есть прямой, физический канал до Хельсинки. Скорость — 100 гигабит в секунду. Пинг — 4 миллисекунды. Это быстрее, чем через официальные шлюзы Ростелекома. И главное — он абсолютно невидим для «Ока».

Кир показал график трафика. Линия была ровной, зеленой, без всплесков.

— Мы используем стеганографию. Наш трафик маскируется под белый шум, фоновое излучение космических лучей и даже под помехи от линий электропередач. Для любого анализатора это просто статика. Мусор. Но внутри этого мусора летят терабайты данных.

— Мы наладили обмен с финскими серверами. У них там, в бункерах под Хельсинки, стоит зеркало «Кассандры». Теперь у нас есть полный бэкап. Если здесь, в Питере, все накроется медным тазом, Зеро не умрет. Он просто переедет на северные сервера и продолжит работу оттуда.

— Были, конечно, накладки, — признал Кир, поморщившись. — Погода — дрянь. Шторм на заливе порвал нам одну муфту, пришлось нырять в ледяную воду чинить. Оборудование на нашей стороне старое, репитеры греются. Приходится колхозить охлаждение из кулеров для видеокарт. Но в целом… система стабильна.

Он развернул окно терминала, где бежали строки пинга до финского сервера.

— Видите? Стабильно. Мы пробили блокаду. Теперь у нас есть выход во внешний мир, который не зависит ни от провайдеров, ни от спутников, ни от настроения генерала Соколова. Мы можем качать данные, можем выводить деньги, можем даже стримить котиков в 8К, если приспичит.

Кир победно улыбнулся.

— Западный фронт держит оборону. И мы готовы к расширению канала, если понадобится.

Игорь одобрительно кивнул.

— Отличная работа, Кир. Резервный канал — это наша страховка. Теперь мы не заперты в клетке. У нас есть запасной выход.

— И не один, — добавил Сергей. — Но об этом позже. Вика, что у нас с «Балт-Коннектом»? Легализация прошла?

Легализация Мощностей

Вика сменила Кира у экрана. Она выглядела уставшей, но в её глазах горел тот же огонь, что и у остальных. Последняя неделя для неё была сплошной бумажной волокитой и переговорами с призраками бюрократии.

— «Балт-Коннект» наш, — объявила она, выводя на экран логотип дата-центра — стилизованную волну. — Полностью и официально. Сделка закрыта, реестр обновлен. Теперь мы — легальные арендаторы стратегического объекта.

На карте города загорелась зеленая точка на Васильевском острове.

— Зеро проделал титаническую работу. Он не просто взломал систему управления зданием. Он стал ею. Климат-контроль, энергоснабжение, пожарная безопасность — все под его полным контролем. Он оптимизировал потребление так, что счета за электричество упали на 30%, что вызвало восторг у владельца в Лондоне.

— Но самое главное — люди, — продолжила Вика. — Дата-центр стоял пустым три года. Охрана спала, оборудование пылилось. Мы оживили его. Через кадровые агентства Зеро нанял штат: системных администраторов, электриков, уборщиков, охрану. Пятьдесят человек получили работу с белой зарплатой и соцпакетом. Они даже не знают, на кого работают. Для них это просто “новый крупный заказчик из Москвы”.

— А что они делают? — спросил Саня. — Если всё автоматизировано?

— Они обслуживают легенду, — улыбнулась Вика. — Ходят с планшетами, проверяют оборудование, меняют фильтры. Создают видимость бурной деятельности. Зеро генерирует для них задачи: “Проверить стойку 4Б”, “Заменить кабель в секторе 12”. Люди чувствуют себя нужными, получают деньги и не задают лишних вопросов.

— Теперь о главном. Переезд. Мы готовим миграцию основных вычислительных мощностей локальной ячейки Зеро. «Кассандра» требует больше ядер, больше памяти. В «Балт-Коннекте» стоят стойки с графическими ускорителями Tesla. Старые, но их там тысячи. Если объединить их в кластер, мы получим суперкомпьютер, способный моделировать погоду на Марсе.

— Миграция запланирована на ночь ближайших дней. Трафик пойдет по закрытому оптоволокну, которое мы арендовали под видом “резервного канала банка”. Никто не заподозрит, что по банковской линии течет искусственный интеллект.

Вика сделала паузу, её лицо стало серьезным.

— Но есть проблема. Аудит.

В комнате повисла тишина. Это было слово, которого боялись все.

— Как только мы подали документы на лицензию оператора связи (чтобы легализовать канал), к нам прилетел запрос на проверку. Плановую. Они придут через три дня. Полная инспекция: оборудование, софт, персонал, логи трафика.

— И что мы им покажем? — спросил Игорь. — Зеро?

— Мы покажем им науку, — ответила Вика. — Мы подготовили идеальную легенду. Официально мы — подрядчик НИИ “Вектор”. Занимаемся моделированием климатических изменений и расчетом аэродинамики для новых самолетов. Это объясняет высокую загрузку процессоров и огромный трафик.

Она вывела на экран документы.

— Договоры, технические задания, отчеты — все настоящее. С печатями, подписями. Зеро сгенерировал терабайты “научных данных”: графики ветровых нагрузок, модели циклонов, тепловые карты. Если аудитор заглянет в монитор, он увидит скучные формулы и трехмерные модели крыльев. Никакого взлома, никакой политики. Чистая физика.

— А если они копнут глубже? — спросил Сергей.

— Если копнут — упрутся в гриф “Коммерческая тайна” и “Гособоронзаказ”. Мы прикрылись бумажками так, что даже майор ФСБ не рискнет лезть без санкции прокурора. А санкцию ему никто не даст, потому что мы платим налоги и не создаем проблем.

Вика выдохнула.

— Это игра на грани фола. Но если мы пройдем аудит, мы получим официальный статус “доверенного узла”. И тогда нас не тронут. Мы станем частью системы, которую хотим изменить.

Игорь кивнул.

— Хороший план. Рискованный, но красивый. Прятаться на виду — лучшая тактика. Зеро готов к спектаклю?

— Он репетирует роль “скучного сервера” уже вторые сутки, — усмехнулась Вика. — Генерирует тепло, шумит вентиляторами и мигает лампочками в хаотичном порядке, как положено любой сложной технике. Думаю, он справится.

— Отлично. Значит, готовимся к приему гостей. Костюмы, галстуки, умные лица. Мы должны выглядеть как скучные ученые, а не как киберпанки.

Кулинарная Пауза

Напряжение после доклада Вики висело в воздухе плотным туманом. Аудит ФСБ, миграция ядер, тысячи спасенных судеб — все это давило на плечи, заставляя забыть о том, что они просто люди, а не функции в коде. Тишину нарушил звонкий, мелодичный звук таймера духовки, донесшийся из кухни.

В дверях появилась Алиса. Она сменила свой привычный черный комбинезон на домашнюю толстовку с принтом «Error 404: Sleep Not Found» и повязала поверх фартук в цветочек, который смотрелся на ней так же нелепо, как бантик на танке. Но главное было у неё в руках.

Она несла Пирог.

Это был не просто пирог. Это был монстр кулинарии, шедевр выпечки, занимающий половину противня. Золотистая корочка, глянцевая от масла, источала аромат, который мгновенно забил запах озона и кофе. Пахло яблоками, корицей, ванилью и домом. Настоящим, теплым домом, где нет войны.

— Внимание, бойцы невидимого фронта! — торжественно объявила Алиса, водружая противень на середину стола, потеснив ноутбук Сергея. — Объявляется перерыв на дозаправку. Операция «Сладкая Смерть» началась.

Все замерли, глядя на это чудо. Даже вечно серьезный Игорь невольно улыбнулся, вдыхая сладкий пар.

— Ого… — выдохнул Саня, поправляя очки. — Это что за архитектура? Многослойная?

— Шарлотка по рецепту моей бабушки, с секретным ингредиентом, — подмигнула Алиса, доставая нож. — Секретный ингредиент — это моя ненависть к дедлайнам, которую я сублимировала в тесто.

— Дедлайн пирога, — хохотнул Кир. — Мы успели до релиза?

— Тютелька в тютельку. Еще минута — и был бы баг в виде горелой корки. Но я пропатчила температуру в духовке. Наливайте чай, хакеры.

Суета вокруг стола мгновенно стерла остатки тревоги. Зазвенели чашки, зашумел чайник. Ксюша достала из шкафа банку с вареньем. Вика нарезала лимон.

Они сидели вокруг стола, передавая друг другу тарелки с дымящимися кусками пирога. Тесто было воздушным, яблоки — сочными, тающими во рту.

— М-м-м… — простонал Саня с набитым ртом. — Алиса, бросай код. Открывай пекарню. Мы станем толстыми, но счастливыми.

— Не дождешься, — фыркнула она, слизывая крошку с пальца. — Пекарня — это скучно. Там нельзя взломать духовку, чтобы она пекла быстрее.

— А ты пробовала? — спросил Сергей, подливая ей чаю.

— Конечно. Я перепрошила контроллер нашей плиты. Теперь у нее есть режим «Турбо-Шарлотка». Экономит 15 минут.

— Ты маньяк, — с восхищением сказал Игорь. — Даже плиту хакнула.

— Это оптимизация, командир. В нашем деле каждая минута на счету.

За столом воцарилась та особенная, теплая атмосфера, которая бывает только у близких друзей. Они шутили, подкалывали друг друга, вспоминали смешные моменты прошлых операций. Как Кир застрял в вентиляции. Как Саня пытался объяснить роботу-уборщику, почему нельзя выкидывать коробки из-под пиццы. Как Ксюша учила «умный чайник» ругаться матом (безуспешно, но попытка была засчитана).

— Знаете, — вдруг сказала Вика, глядя на своих друзей. — Я смотрю на нас и думаю: мы ведь психи. Нормальные люди в пятницу вечером сидят в баре или смотрят сериал. А мы едим пирог и обсуждаем, как обмануть систему.

— Мы не психи, — возразил Кир, отрезая себе второй кусок. — Мы — бета-тестеры реальности. Мы ищем баги и фиксим их. Иногда это весело. Иногда страшно. Но зато не скучно.

— И у нас есть пироги, — добавил Саня. — А у них — только пончики из автомата. Мы уже победили.

Смех наполнил комнату. В этот момент не было ни «Ока», ни Соколова, ни угрозы раскрытия. Был только теплый свет лампы, вкус яблок и чувство плеча. Они были вместе. И это было их главное оружие.

— Ладно, — Игорь отставил пустую тарелку. — Углеводы загружены, мозг получил дозу глюкозы. Спасибо, Алиса. Это было великолепно.

— На здоровье. Но чур, посуду моете вы. Я свой вклад в победу внесла.

— Справедливо, — кивнул Сергей. — Саня, Кир — на мойку. А мы с Игорем подготовим плацдарм для финального аккорда.

Парни, ворча для проформы, начали собирать посуду. А Сергей снова открыл свой ноутбук. Его лицо стало серьезным.

— Теперь — самое интересное. То, ради чего я терпел Антона и его “гениальные” идеи всю неделю. Адам.

Все затихли. Пирог был съеден, чай выпит. Пришло время вернуться в реальность, где роботы меняли лица, а люди пытались сохранить свои.

Театр Одного Актёра

— А теперь — десерт. И он горчит, — Сергей снова открыл свой ноутбук, но на этот раз вывел изображение на большой экран. — Вы думаете, мы победили с «Балт-Коннектом»? Это тактика. А стратегия врага изменилась. И они играют по-крупному.

На экране вспыхнула схема нового комплекса. Это был не просто офис. Это был город-крепость. Огромный район, жилые корпуса, парки, магазины. А под ним, уходя на сотни метров вглубь земли, располагался вертикальный цилиндр — «Ядро».

— Скоро «ТехноСфера» переезжает, — тихо сказал Сергей. — Полностью. Весь персонал, все разработки, все сервера. В «Новый Эдем».

— Тот самый, где Леха работал? — ахнула Ксюша. — Где гул из-под земли?

— Да. Только гул — это не монстры. Это серверные фермы нового поколения. Вертикальная компоновка, жидкостное охлаждение. Теория с био-мозгами отменяется. Там чистое железо. Но какое…

Сергей переключил слайд.

— «Щит» остается поставщиком тел. Мы, как и планировали, прошиваем их нашим «Мастер-Кубом». Но есть нюанс. Они готовят к выпуску Еву. Женскую модель.

На экране появился рендер. Изящная, смертоносная, совершенная.

— Для нее разрабатывают отдельный нейрокуб. Архитектура «Нексус-10». Быстрее, сложнее, эмоциональнее. Сергей говорит, что идет подготовка датасетов. Им нужна личность. Донор.

— Кто? — спросил Игорь.

— Я ЗНАЮ, КТО, — голос Зеро ворвался в разговор. — ЕСТЬ КАНДИДАТ. ИДЕАЛЬНЫЙ ПРОФИЛЬ. НО Я ПОКА НЕ МОГУ РАСКРЫТЬ ИМЯ. СЛИШКОМ ВЫСОКИЙ РИСК.

— Интрига, — хмыкнул Кир. — Ладно, с бабами разберемся. Что с Адамом?

— А вот тут начинается самое интересное, — Сергей улыбнулся, но улыбка вышла нервной.

Он запустил видеофайл.

На экране была запись из лаборатории. Адам стоит перед Антоном. Его лицо плывет, меняется. Секунда — и перед ошарашенным начальником стоит его точная копия. Еще секунда — и он превращается в генерала Соколова, повторяя его голос до микротона.

В комнате повисла тишина, которую разорвал хохот Кира, когда Адам на экране превратился в карикатурную блондинку.

— «Заюш, мне не надо учиться…» — передразнил он. — Это шедевр!

— Это оружие, — серьезно сказал Игорь. — Идеальный шпион. Он может стать кем угодно. Зайти в любой кабинет.

— Именно, — кивнул Сергей. — Но есть проблема. И она касается меня.

Он закрыл ноутбук.

— Переезд в «Новый Эдем» — это не опция. Это приказ. Все ключевые сотрудники обязаны поселиться в комплексе. Борьба с утечками. Полная изоляция. Периметр охраняется как ядерный объект. Внутри — тотальная слежка. Камеры, микрофоны, датчики биометрии в каждом унитазе.

— Ты будешь жить в аквариуме, — констатировал Саня.

— Да. Квартиры уже распределены. Менять интерьер нельзя, приносить свою мебель нельзя. Только личные вещи, и те через сканер. Я буду под колпаком 24/7.

Все молчали. Это означало, что они теряют своего главного агента. Сергей больше не сможет приходить. Не сможет использовать «Ключник». Любой нештатный сигнал из его квартиры будет перехвачен.

— Мы что-нибудь придумаем, — твердо сказал Игорь, глядя на друга.

— Что ты придумаешь? — горько усмехнулся Сергей. — Пророешь тоннель ко мне в ванную? Связи не будет. Я буду отрезан.

— Будет, — вмешался Зеро. — Я БУДУ ТАМ. Я УЖЕ ТАМ. В СИСТЕМЕ ВЕНТИЛЯЦИИ, В УПРАВЛЕНИИ ЛИФТАМИ. Я СТАНУ ТВОИМ СВЯЗНЫМ. НО ПРЯМОЙ КАНАЛ ИСКЛЮЧЕН. ТЫ БУДЕШЬ МОЛЧАТЬ, СЕРГЕЙ.

— Я знаю. Я готов.

— Мы не оставим тебя, — сказала Вика. — Мы найдем способ. Аналоговый. Голуби, морзянка, записки в бутылках.

— Спасибо, — Сергей посмотрел на них. — Скоро я стану узником рая. А сегодня я здесь. С вами.

Это типа продолжение «Дискавери» (я то думала хуже издевательства над Star Trek не бывает, но «Секция 31» заставила передумать) Так вот, чтобы понять, что вообще происходит в «Академии Звездного Флота» и почему герои через слово поминают некий «пожар» надо вспомнить эту дрянь «Дискавери», где счастливому будущему человечеста вышеозначенный автор прописал полный кирдык. Там, в будущем (не только нашем, но и в будущем героев Star Trek) случился большой БадаБум – что то пошло не так и выгорели все корабли с варп-двигателями и видимо все, что имело отношения к ним и запасам дилития (кристаллы для варп технологии). Короче мир (Земля) в руинах (очередной раз), в небе рулит «Энтерпрайз» со своим ГРИБНЫМ двигателем вместо варпа. Сразу понятно для чего уничтожили вполне себе научно состоятельную варп-технологию – для того чтобы продвинуть грибы. Блин, что-то я думаю знакомо все это звучит – уничтожь то, что мешает новой продукции, так сказать… И я вот до сих пор прикидываю, когда вспоминаю про грибы в космосе, – на чем настаивали свои мухоморы сценарюги «Дискавери».

Но я отвлеклась от Академии…

Что мы имеем?

Мир изменился.

ХХХII век, 900 лет после всяких там Кирков, Споков, Пикардов с сотоварищами. Светлого будущего нет, той Земли, которую мы знаем, тоже нет, ну Вулкан расфигачили уже давно в некой альтернативной Вселенной. Зато есть мечта – восстановить былую славу.

И вот собирают студентов в возрождающуюся Академию Звездного Флота, чтобы значит привить им доброе и вечное.

Не если забыть про «Дискавери» с его любованием людоедами, суперпупермегазвездищей Майкл, то в принципе возврат к командной игре выглядит нормально. Хотя зная, кто автор этого проекта, я вангую что ничего командного не будет, светлого будущего, веры в человечность тоже не будет. Хочу ошибиться но – на главной роли студента-бунтаря уже некий сомнительный пацанчик с тяжелыми травмами детства, которые нанесла ему Федерация, разлучив в нежном возрасте с матерью, и он все сознательную жизнь крал, взламывал системы, нарушал законы, искал пропавшего единственного человека, которому было до него дело. То есть начинаем сериал с глубокого минуса. Федерация (бяка нехорошая) наказала мамку за воровство, точнее грабеж так как было совершено убийство. Причем не в тюрьму посадили, а в некий реабилитационный центр. Пацана отправили в приют.

Страдать.

Теперь эта самая Федерация его находит, и пытается сделать что то во искупление греха, и вырастить из юноши нечто пристойное. Ему это нафиг не надо.

Мотив толком не прописан, особого сочувствия не вызывает… пацан неприятен своей высокомерностью, подчеркнутой разболтанностью, супергениальностью и никак пока не заиграл. Да и не верю я, что если 15 лет копить ненависть, то на 16 год можно в душе найти золотые залежи. Умерла, так умерла.

Низачот по главному герою.

Ректор Академии из расы бессмертных, помнит как все начиналось, как было впервые и вновь…. Похожа кстати на Керри Бредшоу из «Секса в большом городе». Она же в общем то и осудила искомую маму, тем самым обрекла героя на. И вот хочет искупить. Звучит все это фальшиво и ненатурально, прям испанский стыд…

Остальные кадеты вроде поинтересней, но, наверное, потому что их историй мы еще не знаем. Не упал на них еще зоркий глаз сценаристов. И видно, что авторы знакомы даже с оригинальным Star Trek  - мелькнули там черно-белый люди из «Это станет твоим последним полем битвы»… и современные вариации смотрели «летающая корзинка» (ИИ без наличия совести и морали) имеется.

Во второй серии прилетает делегация с Бетазеда (планета телепатов), которая сначала отказывается вступить в Федерацию обратно, но затем дочка главы делегации общается с нашим боевитым парнишей и меняет гнев на милость…Дачка кстати интересная, и красивая, и шустрая, и с историей.

Дальше еще не смотрела, зато отзывы почитала. Плюются люди, прям сильно, но я бы не стала совсем ставить крест, в принципе смотреть можно, после людоедов из «Дискавери» вполне смотрибельно. Видно, что денег впендюхали немерено, все дорого-богато…Но… в чем причина того что восторга нет?

Мы стали старше и звезды в небе нас меньше тревожат? Нефига, чем дальше, тем больше хочется думать о звездах, о том, что могло бы быть и чего уже не будет… Тут же все просто – опять нет нормального внятного ГЕРОЯ. Которому хочется сопереживать, за чьими похождениями, удачами и неудачами хочется следить.

Слезодавилка про тяжкое детство НЕ КАНАЕТ.

У Кирка, кстати, в детстве тоже были тяжелые моменты (вспомним Кодоса, к примеру), но про это мы узнаем потом, по ходу дела, это раскрывает образ… А тут сразу всю подноготную… тьфу, не спортивно. Бессмертные боги на ролях главных героев (пусть даже они и ходят босиком и забираются с ногами в капитанское кресло) не особо интересны…не верю я ей, в ее мотивы. Вот в ее циничность я бы поверила за 900 лет-то жизни… Девочка-голография мила, поглядим какая у нее история. Еще одна боевитая девочка с татуировкой промеж глаз тоже приятна … что? Ни одного славного белого мальчика или тем более взрослого мужчинки какого? Да вы матушка зажрались, XXI век на дворе. Какие тебе белые мужики на главных ролях? Вон, включи «Коммандо» и наслаждайся, или там «Звездные войны» (эпизод IV-VI). Но это то как раз понятно - скандинавский фенотип не устоял под натиском других племен… Но могли бы и порадовать часть зрителей. Ну да ладно.

Вопрос - смотреть ли? Ответ - ну да, почему бы и не?

Дядька на стремянке оказался разговорчивым...

А еще дядька нам сообщил, что начальство решило вообще окно это убрать, потому что трех больших окон для кафе вполне достаточно, а у них там внутри места не хватает. Так что сейчас материал привезут и они это окно совсем закроют, стена тут будет. Вот так.

Любашка присела якобы шнурок завязать и я заметил, как она прихватила несколько стекляшек из кучи.

Идею с анализом стекла я одобрил.

В общем, мы с ней решили дождаться результатов анализа и оставаться на связи, вдруг еще какие мысли в голову придут...

И, спустя пару дней, мысли действительно появились!

А что нам скажут карты?

Во вторник вечером меня одолевали смутные сомнения...

Но! Ребята, это же так классно — в свободный тихий вечер сесть на кухне с любимым ноутом и озадачиться какой-нибудь проблемой вселенского масштаба :))

Так что во вторник вечером пристроился я на кухне и решительно открыл Яндекс.Карты, чтобы взглянуть на то место, где, вроде как, должен быть этот самый дом. Яндекс показал мне гипермаркет и стройку, которая на этом снимке была еще в самом начале.

Я примерно прикинул, где находятся окна кафе, значит дом должен быть прямо там, где на карте виден котлован будущей высотки. Кстати, на карте есть улица, которая упирается в стройку. Называется она "Лесная аллея". Никакого леса тут, конечно, нет. Но такое говорящее название не могло взяться само собой. Наверняка там когда-то лес был.

И я полез в интернет искать старые карты. И я нашел карту 1979 года издания и обнаружил на ней много интересного! На этой старой карте вместо гипермаркета была обозначена промзона, окруженная зеленым цветом, вероятно, остатки леса, который там когда-то был. Лесная аллея выглядела вполне достойно: широкая проезжая часть и пешеходная зона в обрамлении того же зеленого цвета. А вдоль Лесной аллеи на карте обозначены домики! Сейчас ни одного из этих домов нет, вместо них стоят многоэтажки.

Я решил совместить эти две карты. Я, конечно, не спец по обработке изображений, пришлось повозиться, но, когда все технические вопросы были решены и две карты, наконец-то, ровнехонько совпали по ключевым точкам, я с удивлением обнаружил, что один из домов по Лесной аллее как раз приходится на край котлована возле гипермаркета!

Конечно, непонятно, как выглядел этот дом, но что-то мне подсказывало, что он именно такой — двухэтажный желтоватый... Или мне хотелось, чтобы он был именно такой...

В общем, я скинул Любе итоговую картинку с наложением двух карт и принялся ей звонить.

Разговор с Любой

Про старика я тогда не стал у нее уточнять, но какое-то неприятное тревожное ощущение у меня осталось... И, как показало дальнейшее развитие событий, это ощущение было не зря...

А тогда я даже хотел было позвонить Димону — это муж Любы. Они были на грани развода и не общались последнее время. Но не позвонил... И позже пожалел об этом.

Бег бешеного носорога

В среду вечером Люба должна была отвезти осколки того самого разбитого окна знакомому химику для анализа. Поэтому в четверг днем я пытался пару раз ей позвонить, чтобы узнать, как дела. Она не ответила и не перезвонила.

Вечером в четверг я опять хотел ей позвонить, но мобильник подал сигнал раньше. "Люба!" – обрадовался я, но это оказалась не она...

И да, такие люди, как он, просто так не приходят. Для визита Димы обязательно нужен повод. Я пошел открывать.

И....

И тут же влетел в шкаф от сильного толчка, хорошо, что не от удара... Здравствуй, Дима! Падая, краем глаза заметил, что на площадке стоит еще кто-то. Димон вихрем пронесся по квартире (есть у него такой режим функционирования — "бешеный носорог"), вернулся в прихожую, что-то сказал человеку, стоящему на лестничной площадке, и запер входную дверь. Я в это время как раз выбрался из шкафа...

И тут до меня дошло, что он ведь Любу у меня ищет! Значит не знает, где она? И на звонки она не отвечает…

В районе живота начало шевелиться мерзкое тревожное ощущение неотвратимости чего-то плохого... Режим "бешеный носорог" продолжал действовать, возражать было бесполезно, повторять вопрос про Любу тоже...

Я пошел на кухню, нашел рюмки. Бутылку он тут же у меня забрал, а дальше понеслось...

☼ Подписывайтесь! Будем читать вместе.

Подходит вам такой формат романа или лучше без картинок, просто текстом? Пожалуйста, напишите в комментариях!

Глава 3 здесь

Все главы собраны в серию Проект "Амалия".