61 год со дня рождения
Я не езжу туда, куда невозможно прихватить оружие. Вместо самолета пользуюсь поездами и машинами. Такой вот параноик. Нь мне проще, я сам определяю. куда мне ездить. А если все же ситуация сложится именно так, то буду считать, что мне не повезло.
Донской казак Григорий Мелехов - один из самых ярких и трагических персонажей русской литературы. В судьбе Григория, как в зеркале, отразилась судьба донского казачества в первой половине XX века. Но кто являлся прототипом Мелехова, кто вдохновил великого писателя Михаила Шолохова на создание этого ярчайшего, самобытного образа?
7 февраля 1891 года на хуторе Антипове станицы Вёшенской в Области Войска Донского в семье донского казака Василия Ермакова родился мальчик, которому дали имя Харлампий.
Через два года случилась беда - Василий Ермаков потерял кисть правой руки и не мог больше содержать семью. Детей распределили по родственникам. Харлампий оказался у Архипа Герасимовича и Екатерины Ивановны Солдатовых с хутора Базки, расположенного неподалеку от Вёшенской.
В возрасте девяти лет мальчик стал ходить в Вёшенскую двухклассную приходскую школу. В школе Харлампий научился читать, писать и считать.
В 1910 году 19-летний Харлампий женился на молодой казачке Прасковье Ильиничне. Через год в семье родилась дочь Пелагея, еще через два года - сын Иосиф.
Петр Глебов в роли Григория Мелехова.
В 1913 году Харлампия Ермакова призвали на действительную службу в Донской 12-й казачий полк. До апреля 1914 года молодой казак находился в учебной команде, после окончания которой был назначен взводным урядником.
В этом звании Харлампий и встретил Первую мировую войну. Воевал Ермаков отважно, как говорится, не щадя живота своего. За проявленную храбрость неоднократно награждался Георгиевскими крестами и Георгиевскими медалями - по некоторым данным, стал обладателем полного Георгиевского банта.
Харлампий Ермаков в 1916 году.
21 сентября 1915 года под Ковелем получил ранение, два месяца лечился в городе Сарны.
Во второй раз Харлампий был ранен в Румынии в ноябре 1916-го во время кровопролитного боя казачьих частей за высоту 1467. Ранение было весьма серьезным, и Ермакова отправили лечиться в один из ростовских госпиталей. Излечившимся Харлампий был признан в конце января 1917 года.
Казаку был дан отпуск в два месяца для восстановления здоровья. Ермаков сразу отправился домой, на хутор Базки.
На хуторе Харлампия и застало известие о случившейся в империи революции. В мае 1917 года жители станицы Вёшенская избрали Ермакова, находившегося к тому времени в звании урядника, депутатом Большого Войскового круга, которому предстояло избрать нового атамана. Круг выбрал в атаманы Алексея Максимовича Каледина.
В июне 26-летнего Харлампия снова мобилизовали, на этот раз во 2-й Донской казачий запасной полк, расквартированный в станице Каменской.
В начавшейся Гражданской войне Ермаков принял сторону Донского Военно-революционного комитета, возглавлял который социалист-революционер Федор Подтёлков.
После установления на Дону советской власти Харлампий Ермаков был избран председателем Вёшенского станичного совета.
Однако настоящим большевиком Харлампий не стал, выступая за предоставление казакам права вольно и спокойно жить на своей земле в составе Советского государства. В апреле 1918 года в Верхне-Донском округе произошло жестокое антибольшевистское восстание, руководителем которого был есаул Павел Назарьевич Кудинов. Харлампий Ермаков возглавил повстанцев в Вёшенской.
Павел Кудинов.
Восстание завершилось победой казаков, после чего Харлампий получил звание подхорунжего и был избран атаманом станицы Вёшенская.
Казаки, впрочем, не до конца доверяли Ермакову из-за его кратковременной службы у красных. 15 мая в станице произошел новый общий сбор, в ходе которого казаки сделали Харлампия вторым помощником атамана.
Всю осень 1918 года Ермаков, командовавший взводом 1-го Вёшенского полка Донской армии, воевал с большевиками. В конце декабря стало понятно, что Красную армию казакам не одолеть: бойцы устали, многие переходили на сторону большевиков.
В результате казачье войско, по сути дела, развалилось и оставило фронт. Харлампий вместе с одностаничниками вернулся домой.
Через месяц советская власть была восстановлена на большей территории Верхнего Дона.
24 января 1919 года был издан декрет Оргбюро ЦК РКП(б) "О расказачивании". На Верхнем Дону начался террор Красной армии против казаков.
Казаки ответили Верхне-Донским восстанием, вспыхнувшим 25 февраля в станице Казанской. Казаки освободили от красных несколько станиц, в том числе, Вёшенскую.
Хорунжий Ермаков со сформированным им казачьим отрядом принял активное участие в восстании, и в станице Каргинской разбил карательный отряд большевистского командира Лихачева.
В марте 1919 года Харлампий Васильевич был назначен командиром 1-ой Верхне-Донской дивизии. Дивизия проявила себя с наилучшей стороны, успешно противодействуя 9-ой армии Южного фронта РККА.
В мае у станицы Казанской оборона 15-й стрелковой дивизии Красной армии была прорвана восставшими казаками и подоспевшей им на помощь Донской армией. Красноармейцам пришлось оставить Верхне-Донской округ.
Харлампий Ермаков командовал 1-й Верхне-Донской дивизией до 1 июля 1919 года, после чего был назначен на офицерскую должность в Донскую армию.
Донская армия в Новочеркасске.
В феврале 1920 года Харлампий Ермаков был произведен атаманом Африканом Петровичем Богаевским в есаулы. Однако в этой должности казаку недолго пришлось повоевать - в конце месяца Донская армия потерпела поражение от Красной армии и была вынуждена отступить на Кубань.
3 марта Харлампий Ермаков с остатками своей части сдался в плен, а 15 марта вступил в Красную армию.
Большевики закрыли глаза на предыдущие деяния казачьего есаула, и передали Ермакову под командование 3-й отдельный кавалерийский полк 1-ой Конной армии.
Конечно, это назначение было бы невозможно без личного вмешательства Семена Михайловича Буденного. Буденный помнил Ермакова как отличного рубаку, равного по силе удара шашкой Оке Городовикову. Семен Михайлович был уверен, что Харлампий способен принести пользу большевикам.
С.М. Буденный.
Буденный не ошибся. Ермаков блестяще командовал вверенным ему полком, особенно отличился на Польском и Врангелевском фронтах.
После взятия большевиками Крыма полк Ермакова был переброшен на Дон для борьбы с бандами Андреянова, Попова и Нестора Махно. На этом направлении Харлампий Васильевич также отличился, за что был награжден шашкой и именными часами.
Несмотря на честную службу, доверие к Ермакову со стороны многих большевиков было далеко не таким полным, как у С.М. Буденного. В январе 1923 года позиции Семена Михайловича в Красной Армии немного пошатнулись, и Харлампий Васильевич тут же был отправлен в бессрочный отпуск.
Ермаков, уставший от войны, вернулся домой в Вёшенскую. Однако в родной станице уже правили большевики.
23 февраля 1923 года Харлампий Васильевич был арестован сотрудниками ГПУ. Казачьему есаулу было предъявлено обвинение в организации Вёшенского восстания 1919 года.
Харлампий Ермаков после ареста.
Ермаков находился под следствием почти полтора года. Представители новых властей допросили множество свидетелей, которые однозначно указали на невиновность Харлампия Васильевича. Выяснилось, что Ермаков, равно как и многие казаки-станичники, был мобилизован в повстанческую армию Павла Кудинова по принуждению.
Во время Вёшенского восстания Харлампий Васильевич неоднократно спасал пленных красноармейцев от расправы.
Летом 1924 года станичники написали коллективное письмо в защиту Ермакова. Документ был принят к сведению, и 19 июля Харлампия Васильевича освободили под поручительство.
Ермаков находился под следствием еще около 10 месяцев, и, вполне возможно, что все закончилось бы для него смертным приговором, однако в апреле 1925 года пленум ЦК РКП(б) издал декрет о частичной реабилитации казачества.
15 мая Ермакова вызвали в город Миллерово, в Северо-Кавказский суд, где есаулу сообщили, что дело против него прекращено.
Харлампий Ермаков.
Освободившись, Харлампий Васильевич устроился на службу в Вёшенский сельсовет. Именно в этот период своей жизни он познакомился с семьей 20-летнего начинающего писателя Михаила Александровича Шолохова.
Шолохов и раньше прекрасно знал биографию Харлампия Ермакова, слышал об этом человеке множество удивительных историй. Однако узнать историю Ермакова из первых уст было потрясающим, невероятным опытом. В октябре 1925 года, потрясенный рассказами Харлампия Васильевича, Шолохов сел писать роман о донском казачестве во время революции.
6 апреля 1926 года Михаил Александрович написал Ермакову очередное письмо, в котором просил сообщить некоторые сведения о Верхне-Донском восстании 1919 года.
Это письмо Шолохова попало в руки следователей, которые обыскивали дом Харлампия Ермакова во время второго ареста есаула 20 января 1927 года.
Арест произошел все по тому же делу о Вёшенском восстании: нашлись новые свидетели, утверждавшие, что командование повстанцами Ермаков принял добровольно и лично расстреливал красноармейцев. Кроме того, Харлампия Васильевича обвинили в антибольшевистской агитации в казаческой среде.
В связи с обнаруженными у арестованного письмами Шолохова, Михаил Александрович осенью 1927 года был приглашен на допрос в Донской окружной отдел ОГПУ.
Михаил Александрович Шолохов.
Шолохов заявил, что Ермаков был интересен ему исключительно в качестве прототипа Григория Мелехова, главного героя его романа о донском казачестве. Иные связи с Харлампием Васильевичем, какое-то участие в антибольшевистской агитации Шолохов категорически отверг.
В ОГПУ не нашли оснований для задержания писателя, и Шолохов получил возможность вернуться к написанию своего великого романа.
Михаил Александрович не знал, что к моменту его допроса Харлампия Васильевича Ермакова, прототипа Гришки Мелехова, уже несколько месяцев как не было в живых.
36-летний есаул был приговорен к смертной казни судебной коллегией ОГПУ 6 июня 1927 года. 17 июня приговор привели в исполнение.
Пересмотр дела Харлампия Ермакова произошел через много лет, в августе 1989 года. Ростовский областной суд вынес однозначное решение: "Реабилитировать Х.В. Ермакова за отсутствием состава преступления".
Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".
Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.
Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!
Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen
Всегда ваш.
Василий Грусть.
ПС: Буду благодарен за донаты, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.
Главная героиня зовёт себя Риной (полное имя Екатерина)
Попадает в другой мир, где становится собственностью хозяина тех земель
Чтобы ей похвастаться тот устраивает бал, насилует ее. Она сбегает от него через портал и попадает к пиратам. Учится там сражаться
Ещё ей заинтересовался дракон. Который ей потом помогает.
В романе есть сцены эротики.
У нее две какие то силы, чтобы спасти мир
Иногда ловлю себя на ощущении, что мы очень незаметно, почти без сопротивления, обменяли одну форму удовольствия на другую — и даже не до конца поняли, что именно потеряли в процессе.
Раньше книги читали тайком. В прямом смысле. Прятались под одеялом с фонариком, сидели в кресле под торшером, укутывались в плед, потому что «ещё одну главу и точно спать». Книга была чем-то интимным, почти запрещённым, чем-то, что ты забирал у дня для себя, а не тем, что день сам тебе навязывал. Ты не просто читал текст — ты исчезал из комнаты, из времени, из реальности, а взамен в голове начинал работать странный, несовершенный, но живой кинотеатр, где всё дорисовывалось фантазией.
Сейчас всё иначе.
Сейчас удовольствие поставлено на поток, оптимизировано и расфасовано по 30 секунд. Каждый ролик — маленький дофаминовый укол. Каждый свайп — обещание, что дальше будет ещё интереснее, ещё ярче, ещё проще. Не зацепило за три секунды — виноват не ты, виноват контент. Следующий. Следующий. Следующий.
И формально это даже удобно. Не надо терпеть. Не надо входить в ритм. Не надо ждать, пока история начнёт дышать. Если текст не «включил» мгновенно — он считается неудачным. Как будто история обязана обслуживать твоё внимание, а не наоборот.
И вот в этом мире попробуй быть автором.
Ты садишься писать не анекдот и не твит, а историю — с атмосферой, паузами, нарастанием, персонажами, которые не обязаны нравиться сразу. А в ответ слышишь: «а можно покороче?», «а давай, чтобы за полминуты», «а можно одним абзацем, я дальше не дочитаю». Даже посты на Пикабу в среднем живут минуту-полторы, и если текста больше — это уже «простыня», почти личное оскорбление.
При этом дело не в том, что люди стали глупее или ленивее. Люди те же самые. Просто сломался навык выдерживать тишину между строками. Навык фантазировать без немедленной награды. Навык сидеть с текстом и позволять ему разворачиваться, а не требовать от него отчёта за первые двадцать секунд.
Бумага больше не шуршит — она «неэффективна». Буквы перестали быть буквами — они стали контентом. История перестала быть путешествием — она стала форматом. Ирония в том, что сами истории никуда не делись: они всё ещё могут быть страшными, тёплыми, болезненными, настоящими. Просто между человеком и текстом теперь стоит таймер, и он безжалостен.
Иногда кажется, что мы перестали читать не потому, что разлюбили книги, а потому что разучились выдерживать состояние, в котором книга вообще начинает работать. То самое состояние, где нет мгновенного «вау», зато есть постепенное погружение, в котором ты остаёшься один на один со своей головой.
Раньше мы читали, чтобы сбежать из реальности.
А теперь листаем — чтобы случайно не остаться с собой дольше, чем на полминуты.
Всем хороших книг =)
Круза читал "Эпоху мертвых" + "Я еду домой!" и до кучи все что было доступно по данной вселенной из фанфиков. Не являюсь фанатом зомби апокалипсиса, тем более книжного, но в данной серии есть неплохая попытка объяснить массовость заражения и невозможность борьбы с таковым стандартными средствами т.е. полицией и армией. Не смотря на в целом неплохой сюжет откровенно бесят две вещи - зацикленность автора на описании оружия - ну не нужно оно обычному читателю знание отличий СВД и "Тигра" (это еще самое лайтовое описание), а также превращение героя из обычного человека в начале книги в "терминатора" ближе к концовке. Кстати многие фанфики за счет отсутствия этих недостатков выглядят предпочтительнее оригинала...
Вообще по Крузу мог бы выйти неплохой такой сериал, если снимать с умом, чего наши кинотворцы делать почти никогда или не хотят или не умеют, по крайней мере куда лучше "Ходячих..." при просмотре которых только проржаться можно, когда единственная защита от зомби-апокалипсиса это забор из "рабицы" с колючкой по верху, а главгерой ходит с одним револьверчиком или того веселее с арбалетиком и чувствует себя норм))))
Сегодня День Рождения у одного из моих любимых писателей. Сегодня ему было бы 61. Те кому он не нравился, проходите мимо, а поклонники...давайте вспомним Андрея, и пусть тему там упадет копеечка (если конечно С.Логинов прав). Царство ему Небесное.
Стало холодно.
Настолько холодно, что за мной выросла стена от внешнего мира, и казалось, будто я обжёгся изнутри.
Ветер на улице стал ядовитым. Он обжигает и сдирает с людей кожу. Он убивает в них страх — а я, кажется, уже давно ничего не боюсь.
Я не выхожу из дома.
Здесь я делаю вино и сушу мяту.
Вино в этом году получилось особенно отвратительным. Я даже не понимаю, как позволил себе сделать настолько отвратительное вино, но факт остаётся фактом. И чем отвратительнее оно было на вкус, тем сильнее согревало. Оно позволяло мне быть в замкнутом пространстве. Давало возможность просыпаться по утрам, хотя смысла вставать больше не было.
Свет внутри меня давно закончился. Он больше не управляет мной. Душой управляют тьма и вино.
Кофе.
И мята на подоконнике.
Истории из нижнего Интернета : https://author.today/work/530680
Онегин поздравляет Татьяну с именинами. Художник А. Самохвалов
Продолжаю цикл разборов литературных произведений с точки зрения быта и нравов того времени. В честь Татьянина (12 января по старому стилю, 25 по новому) дня решила взять описание именин Татьяны в «Евгении Онегине», правда, слегка опоздала, поэтому пост вдогонку ушедшему дню.
С утра дом Лариной гостями
Весь полон; целыми семьями
Соседи съехались в возках,
В кибитках, в бричках и в санях.
Кибитка представляет собой крытую повозку. Её верх иногда откидывался, иногда нет. Их особенно любили цыгане, а ещё они часто использовались для перевозки грузов. Возком называли крытую повозку на полозьях. Напоминало небольшую утеплённую будку, в 19 веке считалось чем-то немного провинциальным и архаичным. Бричка – наоборот частый вариант. Согласно Википедии, её «кузов мог быть как открытым, так и закрытым и крепился на двух эллиптических рессорах. Верх делали кожаным, плетёным или деревянным, иногда его утепляли; были модели и без верха. В России брички делали обычно без рессор, тогда как в Западной Европе чаще на рессорах и с откидным верхом. Бричка была дешевле кареты
Кибитка на санях, запряжённая тройкой (картина А. О. Орловского, 1819)
Возок Петра
В передней толкотня, тревога;
В гостиной встреча новых лиц,
Лай мосек, чмоканье девиц,
Шум, хохот, давка у порога,
Поклоны, шарканье гостей,
Кормилиц крик и плач детей.
Согласно В. И. Далю, передняя – первый покой, комната при входе в дом. Обычно там располагались вешалки, зеркало. В некоторых помещичьих домах это было не такое уж и маленькое помещение, и там могли толпиться визитёры.
С своей супругою дородной
Приехал толстый Пустяков;
Гвоздин, хозяин превосходный,
Владелец нищих мужиков;
Скотинины, чета седая,
С детьми всех возрастов, считая
От тридцати до двух годов;
Уездный франтик Петушков,
Мой брат двоюродный, Буянов,
В пуху, в картузе с козырьком
Как вам, конечно, он знаком),
И отставной советник Флянов,
Тяжелый сплетник, старый плут,
Обжора, взяточник и шут.
Владимир Набоков считал, что все фамилии не случайны. Пустяков – отсылка к Простакову из пьесы Фонвизина «Недоросль». Скотинин – дядя недоросля со стороны матери. Ещё и ирония – хозяин «хороший», а мужики нищие. Петушков – «юный Кокехуп» из произведения «Хвастун», Флянов – «судья Флэн» из «Фруктового Пирога». Знакомый читателям Буянов – герой поэмы «Опасный сосед», которую написал дядя А. С. Пушкина Василий в 1811 году. Поэма фривольного содержания, которая в том числе высмеивала нравы литераторов. У меня был уже её разбор, а в двух словах: лирического героя сосед Буянов подбил опробовать новую жрицу любви. Оказалось, она трудится в подозрительном заведении, и там случился конфликт с другими посетителями. Это привело к побоищу, где в качестве оружия в ход пошли книги разных авторов, которые и сами не ладили. А пришёл он, как и в романе, в пуху и картузе с козырьком
С семьей Панфила Харликова
Приехал и мосье Трике,
Остряк, недавно из Тамбова,
В очках и в рыжем парике.
Как истинный француз, в кармане
Трике привез куплет Татьяне
На голос, знаемый детьми:
Réveillez-vous, belle endormie.
Меж ветхих песен альманаха
Был напечатан сей куплет;
Трике, догадливый поэт,
Его на свет явил из праха,
И смело вместо belle Nina
Поставил belle Tatiana
Панфил — простонародная форма имени Памфилий. Харликов – от слова «харло» (горло, харлить - горланить). «Réveillez vous, belle endormie... belle Niná» – «Проснитесь, спящая красотка… прекрасная Нина» – вариация на тему «La Belle Dormeuse» («Прекрасная соня», ок. 1710). Это произведение было положено на музыку, были разные варианты, самый скромный публиковали в сборниках для детей и девушек.
И вот из ближнего посада
Созревших барышень кумир,
Уездных матушек отрада,
Приехал ротный командир;
Вошел… Ах, новость, да какая!
Музыка будет полковая!
Полковник сам ее послал.
Какая радость: будет бал!
Девчонки прыгают заране;
Полковая музыка – военный оркестр. Устроить бал было делом хлопотным и дорогим. Одна из статей расходов – музыканты. Если в столице это был просто вопрос денег, то в глубинке оркестров было заведомо мало. У самых богатых помещиков могли быть свои крепостные оркестры, у остальных вариантов было немного. Либо военный оркестр (если среди друзей оказался такой вот ротный командир - повезло), либо музыканты из местного театра, если таковой имелся. В качестве бюджетной альтернативы устраивали просто танцевальные вечера, где были один или два музыканта, но это было не так престижно. Если в столице балов было много, то в провинции каждый – целое событие.
Но кушать подали. Четой
Идут за стол рука с рукой.
Теснятся барышни к Татьяне;
Мужчины против; и, крестясь,
Толпа жужжит, за стол садясь.
Раньше подобные мероприятия проходили примерно по одному сценарию. Гости съезжались, встречались в гостиной, там какое-то время общались. Там же стояли столы с лёгкими закусками. Затем шли к праздничному столу. При этом в пушкинские времена шли обычно парами, кавалеры вели дам, поэтому хозяева старались, чтобы женщин и мужчин было примерно поровну.
На миг умолкли разговоры;
Уста жуют. Со всех сторон
Гремят тарелки и приборы
Да рюмок раздается звон.
Но вскоре гости понемногу
Подъемлют общую тревогу.
Никто не слушает, кричат,
Смеются, спорят и пищат.
Вдруг двери настежь.
Ленский входит, И с ним Онегин.
«Ах, творец! – Кричит хозяйка: – наконец!»
Теснятся гости, всяк отводит
Приборы, стулья поскорей;
Зовут, сажают двух друзей.
Рассадка за столом могла быть разной, но неслучайной и с чёткой иерархией. Во главе стола восседал сам хозяин, справа самый уважаемый из гостей, место слева было чуть менее почётно, и далее по убывающей. Ориентировались, как правило, на чины и титулы. Если среди гостей были дамы, обычно они размещались отдельно от мужчин, но сам принцип был тот же. Если стол стоял буквой П, то во главе могли сидеть хозяева, справа хозяин (и далее по убывающей гости-мужчины), слева хозяйка, а далее гостьи. Если был один длинный стол, хозяин и хозяйка часто садились друг напротив друга, но иерархия гостей сохранялась.
Сажают прямо против Тани,
И, утренней луны бледней
И трепетней гонимой лани,
Она темнеющих очей
Не подымает: пышет бурно
В ней страстный жар; ей душно, дурно:
Она приветствий двух друзей
Не слышит, слезы из очей
Хотят уж капать; уж готова
Бедняжка в обморок упасть;
Но воля и рассудка власть
Превозмогли. Она два слова
Сквозь зубы молвила тишком
И усидела за столом.
Мать главной героини, очевидно, рассматривает Онегина как очень перспективного жениха, поэтому сажает его напротив именинницы,. Евгению это соседство не понравилось. Опытный ловелас «траги-нервических явлений, девичьих обмороков, слез давно терпеть не мог» и решил отомстить и «поклялся Ленского взбесить».
Конечно, не один Евгений
Смятенье Тани видеть мог;
Но целью взоров и суждений
В то время жирный был пирог
(К несчастию, пересоленный);
Да вот в бутылке засмоленной,
Между жарким и бланманже,
Цимлянское несут уже;
За ним строй рюмок узких, длинных,
Подобно талии твоей,
Зизи, кристалл души моей,
Предмет стихов моих невинных,
Любви приманчивый фиал,
Ты, от кого я пьян бывал!
В дореволюционной России был целый культ пирогов. Пирог – главный герой любого праздничного стола и обязательное блюдо на именинах. Блан-манже – желе из миндального молока. Иногда его подкрашивали разными красителями. Цимлянское – шипучее игристое вино из станицы Цимлянской. По меркам того времени достаточно бюджетный вариант. Что-то подобное помещики могли просто пить во время посиделок с друзьями, а для праздника это было простовато.
Зизи – Евпраксия (Зизи) Вульф, в замужестве баронесса Вревская, соседка Пушкина по имению и родственница его давнего товарища. В 1828 году А. С. Пушкин послал ей 4-ю и 5-ю главы «Евгения Онегина» с надписью, сделанною своею рукой: «Твоя от твоих». Они и позже сохраняли дружеские отношения. Именины св. Евфраксии отмечаются в тот же день, что и св. Татьяны
Далее гости поочерёдно поздравили именинницу, а Онегин даже почувствовал к ней жалость.
Гремят отдвинутые стулья;
Толпа в гостиную валит:
Так пчел из лакомого улья
На ниву шумный рой летит.
Довольный праздничным обедом,
Сосед сопит перед соседом;
Подсели дамы к камельку;
Девицы шепчут в уголку;
Столы зеленые раскрыты:
Зовут задорных игроков
Бостон и ломбер стариков,
И вист, доныне знаменитый,
Однообразная семья,
Все жадной скуки сыновья.
После застолий обычно перемещались в гостиные. Там могли подавать чай или кофе, иногда варенье и иные сладости. Люди продолжали общаться. А любимое времяпровождение для помещиков и не только – игра в карты. Картёжниками были почти все, различались только ставки. Камелёк – небольшой камин.
Уж восемь робертов сыграли
Герои виста; восемь раз
Они места переменяли;
И чай несут. Люблю я час
Определять обедом, чаем
И ужином. Мы время знаем
В деревне без больших сует:
Желудок – верный наш брегет;
И, кстати, я замечу в скобках,
Что речь веду в моих строфах
Я столь же часто о пирах,
О разных кушаньях и пробках,
Как ты, божественный Омир,
Ты, тридцати веков кумир!
Омир – Гомер. Бригет – марка часов. Далее заносят чай, и вскоре начинается роковой бал.
Однообразный и безумный,
Как вихорь жизни молодой,
Кружится вальса вихорь шумный;
Чета мелькает за четой.
К минуте мщенья приближаясь,
Онегин, втайне усмехаясь,
Подходит к Ольге. Быстро с ней
Вертится около гостей,
Потом на стул ее сажает,
Заводит речь о том о сем;
Спустя минуты две потом
Вновь с нею вальс он продолжает;
Все в изумленье. Ленский сам
Не верит собственным глазам.
Онегин начинает оказывать знаки внимания Ольги, и та принимает его ухаживания. То ли из легкомыслия, то ли потому, что Онегин в качестве жениха был интереснее и выгоднее. При этом танцы часто были распределены заранее, поэтому для Ленского это было поначалу просто неприятным сюрпризом. При этом танцевать несколько раз с одними и теми же людьми было непринято. Два танца подряд с одним и тем же кавалером уже могли вызвать пересуды, а три – тем более, это было допустимо только с официальным женихом.
Буянов, братец мой задорный,
К герою нашему подвел
Татьяну с Ольгою; проворно
Онегин с Ольгою пошел;
Ведет ее, скользя небрежно,
И наклонясь ей шепчет нежно
Какой-то пошлый мадригал,
И руку жмет – и запылал
В ее лице самолюбивом
Румянец ярче. Ленский мой
Все видел: вспыхнул, сам не свой;
В негодовании ревнивом
Поэт конца мазурки ждет
И в котильон ее зовет.
Порядок танцев был чёткий. Традиционно начинали с менуэта, затем шла кадриль, вальс, мазурка, котильон. Самым важным танцем считалась мазурка, но молодёжь часто с нетерпением ждала именно котильон. Он считалось танцем-шуткой, во время него было много импровизации, что располагало к неформальному общению. Удобный вариант, чтобы объясниться с легкомысленной невестой.
Но ей нельзя. Нельзя?
Но что же? Да Ольга слово уж дала
Онегину. О боже, боже!
Что слышит он? Она могла…
Возможно ль? Чуть лишь из пеленок,
Кокетка, ветреный ребенок!
Уж хитрость ведает она,
Уж изменять научена!
Не в силах Ленский снесть удара;
Проказы женские кляня,
Выходит, требует коня
И скачет. Пистолетов пара,
Две пули – больше ничего –
Вдруг разрешат судьбу его.
Насчёт пелёнок, конечно, лукавство. Дуэль произошла перед предполагаемой свадьбой, а минимальный брачный возраст для женщин в то время – 16 лет. Ленский требует коня, а вот какого именно – вопрос, так как бывшие друзья приехали вместе, и, вполне возможно, в экипаже Онегина. В таком случае Ленский коня попытался одолжить у Лариных. Является ли поведение Онегина достаточным для вызова на дуэль? Для зрелого мужчины вряд ли, скорее, повод пересмотреть дружбу и воздержаться от свадьбы с легкомысленной невестой. Но 18-летний романтичный юноша мог считать иначе.
P.S. Сон Татьяны накануне мероприятия не включён, так как пост только про быт, а не мистику
