Введение в интеллектуальную историю американского радикализма.
Собственность или смерть
...В современных условиях к привилегированному классу относятся, конечно, не только представители самого аппарата власти и принуждения, но и все те, кто используют политические механизмы для получения экономических преимуществ. Ходоров подчеркивает, в частности, что крупный бизнес никогда не был врагом государства: «Там, где существенные налоговые издержки являются необходимым условием входа на рынок, там значительная концентрация капитала дает значительное конкурентное преимущество, и от таких капиталистов вряд ли следует ожидать требований снижения налогов. Любой фермер может изготовить виски, и многие этим занимаются; но необходимые инвестиции в акцизные марки и разнообразные лицензионные сборы делают открытие винокурни и организацию дистрибьюторской сети доступными только для крупного капитала... Было бы странно, если бы эти заинтересованные лица выражали протест против таких косвенных налогов (и они никогда этого не делают), и вот, неосведомленный, молчаливый и неорганизованный потребитель вынужден платить более высокую цену, продиктованную ограниченной конкуренцией».
Более того, Ходоров вслед за Ноком утверждал, что США вообще никогда не знали настоящего свободного рынка и капитализма, — так называемые капиталисты всегда лишь искали способ пристроиться к государственной машине, чтобы посредством политических манипуляций (субсидий, пошлин, патентов и т. д.) избавиться от конкуренции. Сама государственность Нового времени как в Европе, так и в США была лишь механизмом реализации интересов «торгового сословия». Нок по этому поводу писал: «Простая истина состоит в том, что наши бизнесмены не хотят государство, которое оставит бизнес в покое. Они хотят государство, которое они смогут использовать» *.
* Letters from Albert Jay Nock, 1924-1945. Caldwell: Caxton Printers, 1949. P. 105. В этих оценках с ними был солидарен и Менкен: «Большой бизнес поддерживал сухой закон, будучи уверенным в том, что из трезвого работника выйдет лучший раб, чем из того, который немного принял. Он поддерживал все отвратительные грабежи и вымогательства во время войны и нажился на них. Он поддерживал грубое удушение свободы слова во имя патриотизма и до сих пор его поддерживает» (Mencken H.L. On Politics. Baltimore: The Johns Hopkins University Press, 1996. P. 86).

...Ходоров объяснял, что налогообложение, направленное на социальную поддержку населения, неизбежно ведет к абсолютизму. Государство, вкладывающее принудительно изъятые средства в конкретного человека, рассматривает последнего уже только как ценный актив. Всякий разговор об индивидуальных правах в рамках этой инвестиционной модели становится бессмысленным, так как государство ожидает возвращения вложенных средств посредством дальнейшего присвоения продуктов труда индивида. «Потому фискальную схему, которая начинается с распределения, логика событий подталкивает к контролю над производством. И идея естественных прав оказывается несовместимой с социальным обязательством индивида. Он живет для государства, которое его вскормило. Он принадлежит государству по праву приобретения», — так Ходоров характеризовал экономико-политическую доктрину позднего капитализма.

...Шумпетер и его сторонники опубликовали в 1934 г. коллективный сборник, подвергавший резкой критике все аспекты Нового курса. С точки зрения этих авторов, депрессия 1930-х гг. была частью естественного экономического цикла и ничем принципиально не отличалась от всех предыдущих спадов экономики и, соответственно, не требовала никаких особых мер контроля за деятельностью субъектов рынка. Единственным отличием текущего кризиса оказывалось как раз то обстоятельство, что его разворачивание было сопряжено с интенсивными политическими манипуляциями, к которым прибегало государство и которые превратили в катастрофу то, что без них было бы всего лишь временным спадом в экономике. Другими словами, впервые в истории США государство по-настоящему мешало рынку нормально функционировать. Однако в экономической политике Рузвельта авторы видели и другие угрозы. Прежде всего, вмешательство государства в рыночные процессы создавало возможности для лоббирования частных интересов, так как любое планирование предполагает создание искусственных преимуществ для отдельных участников производственных и торговых отношений. В этих условиях бизнес начинает сливаться с властными институтами, прикрываясь «интересами нации».

...Но более всего Шумпетера пугало не его собственное будущее, а будущее Америки и капитализма. В работе 1942 г. «Капитализм, социализм и демократия» он описывает грядущий крах капитализма, который будет вызван, однако, вовсе не слабостью этой экономической модели. Наоборот, капитализм погибнет в силу того, что его высокая эффективность приведет к распаду социальных структур, которые исторически обеспечивали его существование. Шумпетер ведет речь о том, что успехи капитализма повлекли за собой возникновение особого типа критического мышления, которое последовательно ставило под сомнение исторически сложившиеся институты: монархию, религию, семью. В конце концов этот критический настрой должен был быть направлен и на сам капитализм и идею частной собственности. Иными словами, капитализм породил социальный слой интеллектуалов, который и станет его могильщиком. Влияние интеллектуалов на властные институты окажется настолько значительным, что государство, вводя все более серьезные ограничения в отношении рынка, сделает его нормальное функционирование попросту невозможным. В этих условиях предприниматели, которые всегда были двигателем экономического прогресса, уже не будут иметь никаких стимулов для участия в товарно-денежных отношениях, и капиталистическое общество перестанет существовать.

...Тем не менее экономическая теория австрийской школы предоставляла не только доказательства эффективности рынка, но и важные методологические принципы, подтверждавшие философские интуиции американских анархистов. Речь идет, прежде всего, о принципе методологического индивидуализма, в соответствии с которым любое действие всегда является действием конкретного, индивидуально определенного человека, направленным на достижение какой-то цели. Никакие коллективы, группы, сообщества и государства не могут ни иметь собственных целей, ни совершать необходимые для их достижения действия. Сообщества представляют собой не более чем «метафоры», их деятельность реальна в той мере, в которой она может быть сведена к поведению конкретных индивидов.* Этот принцип трезвого отношения к социальной действительности, избавляющий наблюдателя от привычки воспринимать происходящее сквозь призму навязанных социальных конструктов, оказался созвучным всей истории американской радикальной мысли. Такое сочетание бережного отношения к революционной традиции и строгого научного подхода стало отличительной чертой мышления Ротбарда.
* Rothbard M.N. Man, Economy, and State. Auburn: Ludwig von Mises Institute, 2004. P. 2—3. Мизес отмечал, что «преступника казнит палач, а не государство. Именно замысел тех, кто в этом заинтересован, различает в действиях палача действия государства» (Мизес Л., фон. Человеческая деятельность: Трактат по экономической теории. Челябинск: Социум, 2005. С. 43).

...Государство, однажды возникнув, всегда будет склонно к присвоению все большего объема полномочий, так как в этом проявляется совершенно рациональный интерес субъектов, имеющих возможность выживать, не прибегая к труду и рыночным механизмам. Иными словами, представители государства могут не беспокоиться о том, чтобы быть востребованными на рынке, так как их способ получения прибыли носит заведомо нерыночный характер и опирается на возможность принудительного распределения ресурсов и продуктов труда. Утрата власти означает для таких лиц исчезновение средств к существованию, расширение же власти есть в то же время расширение способов присвоения ресурсов.
Ротбард указывает на то, что способность государства поддерживать свое монопольное положение основана не только на грубой физической силе, но и на масштабной идеологической работе, которая осуществляется с помощью контроля над образованием, лицензирования радио- и телевещания и т. д. Кроме того, государство всегда обеспечивало поддержку той группе лиц, чья функция состоит в обосновании легитимности существующей принудительной власти. Если в Средние века этим могли заниматься представители церкви, в современном мире этим занимаются «интеллектуалы». По мнению Ротбарда, основной причиной сотрудничества интеллектуалов с государством является то простое обстоятельство, что в условиях свободного рынка услуги этих лиц попросту никому не нужны: «Государство может наделить их властью, статусом и богатством, которые они часто не могут получить в результате добровольного обмена».

из примечаний
С точки зрения Ротбарда, фундаментальной ошибкой либералов является вера в существование прав человека, не связанных с отношениями собственности. По его мнению, «не существует прав человека, которые не были бы в то же время правами собственности». Даже «право на жизнь» проистекает из права собственности на собственное тело (Rothbard M.N. The Ethics of Liberty. P. 113).

Введение в интеллектуальную историю американского радикализма.
Анархисты поневоле
...Как и в случае с голосованием, люди платят налоги прежде всего для того, чтобы избежать тех наказаний, которые им уготовило государство за неисполнение своих требований. «Следовательно, утверждение о том, что, отдавая свои деньги представителю власти, человек добровольно заключает с государством договор, признает свою обязанность ему подчиняться, поддерживать его и снабжать любыми суммами, которые от него потребуют в будущем, является просто-напросто нелепостью». Государство имеет не больше прав на то, чтобы отнимать у человека его деньги, чем любое другое лицо, даже если оно делает это для его «защиты». Если у человека существует необходимость в чьих-либо услугах, он вполне способен удовлетворить эту потребность самостоятельно, договорившись с тем, с кем он считает нужным. Спунер писал: «Государство, основанное на согласии, с точки зрения нынешнего правительства — это такое государство, с существованием которого каждый должен быть согласен, иначе его застрелят».
Таким образом, заключает Спунер, у нас нет никаких свидетельств добровольного согласия людей на подчинение государственной власти. A значит, существующее государство - тирания. «Не существует иного критерия для того, чтобы определить, является ли государство свободным, кроме наличия или отсутствия его добровольной поддержки людьми».
Почему же в таком случае государство, в основе которого лежит документ, не имеющий юридической силы, существует так долго? Почему, несмотря на отсутствие согласия населения, группа людей продолжает осуществлять власть над ним? На эти вопросы Спунер отвечает в своих последних работах, носящих наиболее радикальный характер. Ко времени написания этих произведений Лисандер Спунер окончательно встал на позиции анархизма. Те истины, которые являлись для него очевидными, вытекающими из самой природы человеческих отношений, вовсе не восторжествовали в социальной реальности. Те принципы, на которых была основана Американская революция, были попраны правительством при молчаливом согласии невежественных масс. Соединенные Штаты уже ничем не отличались от государств Старого Света и представляли собой репрессивную государственную машину, собирающую налоги с населения на укрепление собственного аппарата принуждения и ведение захватнических войн.

...Об этом Спунер писал в своем письме сенатору конгресса, указывая на то, что тот ошибочно считает, что его полномочия были ему делегированы. По мнению Спунера, подобное делегирование невозможно по ряду причин. Во-первых, никто не может делегировать другому человеку право владеть собой как собственностью (а в этом и заключается суть современной государственной власти, по Спунеру) — такой договор не обладал бы никакой юридической силой и был бы абсурдным. Тот факт, что этот договор называется «конституцией», не меняет характера подобного документа. Во-вторых, тем более никто не имеет права заключить договор, по которому третье лицо переходит во власть участника договора, — такой договор является еще более абсурдным. Однако именно таким договором и является конституция. Следовательно, вся власть, принадлежащая членам законодательного собрания, а также иных органов власти, является не делегированной, а присвоенной ими. И если представители власти ссылаются на конституцию в обоснование своих прав, то они ссылаются на документ, который никем из ныне живущих людей не подписан и который большинство населения никогда не видело.

Таким образом, государства — это лишь группировки бандитов, которые заставляют население подчиняться своим законам под угрозой наказания. И если договор между бандитами облекается в письменную форму и называется конституцией, от этого он не приобретает священный и неприкосновенный статус, а остается свидетельством преступного сговора. «Основным законом на земле является не конституция, а справедливость», — писал Лисандер Спунер в своих обращениях к представителям власти. «И если вы этого не знаете, то можно лишь посочувствовать вашему глубокому невежеству».

...Таккер отмечает, что государственный социализм, отстаиваемый Марксом, предполагает, что все отношения между людьми должны регулироваться государством независимо от индивидуальной воли участников этих отношений. Маркс выбрал путь ликвидации монополий через их концентрацию в одних руках — в руках государства. Индивидам в подобном обществе могут принадлежать только продукты труда, средства производства же должны находиться в собственности общества в целом. В рамках таких отношений каждый индивид является работником, так как работодателем теперь может выступать только государство. Это неизбежно приводит к установлению обязанности работать, нарушение которой карается в уголовном порядке. Всякая свободная торговля в таком обществе упраздняется. Основным принципом подобного политического устройства должно стать неограниченное и абсолютное право на власть у большинства. Таккер указывал на то, что тотальный контроль в подобном обществе приведет к утрате чувства личной ответственности за собственные действия. Государство в такой ситуации превращается в своего рода религию, проникая во все сферы жизни индивида. Подобная политическая организация неизбежно ведет к нормированию всякого проявления жизнедеятельности — установлению кодексов морали, гигиены, воспитания. Таккер предвидел государственное планирование семьи, которое также должно возникнуть в рамках такой структуры общественного контроля.

...Прудон и Уоррен независимо друг от друга пришли к идее о том, что устранение привилегий требует упразднения всякой принудительной власти и повсеместной реализации принципов свободной конкуренции. Они полагали, что причина роста цен в современном им капиталистическом обществе связана не с наличием конкуренции, а с ее ограниченностью. В действительности конкуренция существует лишь среди представителей наемного труда, а в области капитала она отсутствует. В этой области действует ряд монополий, которые и обеспечивают противоестественное сдерживание конкурентной борьбы. Таккер указывал, что существует четыре основных формы монополии.

Первой из них он считал денежную монополию. Государство путем контроля над платежными средствами регулирует размеры процентов по кредитам, поддерживая высокие ставки за счет дефицита денежных средств. Снижение уровня ставок в результате ликвидации этой монополии и свободного доступа к кредитной деятельности всех заинтересованных Лиц привело бы к росту бизнеса, что увеличило бы потребность в рабочей силе, а следовательно, повлекло бы рост заработной платы, снижение стоимости товаров, ставок аренды.

...Однако, будучи анархо-индивидуалистом, Таккер не выступал за запрет взимания процентов. Право взимать проценты по займу проистекает из концепции свободы договора. При этом Таккер полагал, что существование подобной практики связано исключительно с тем, что возможность ее осуществлять находится в руках монополистов. Если бы банковская деятельность была свободной от государственного регулирования, процентные ставки начали бы неумолимо падать, в конце концов дойдя до нуля. Таким образом, ростовщичество, по мнению Таккера, является искусственно созданным явлением. Таккер писал: «Самое фатальное ограничение свободы торговли, существующее ныне, заключается в монополии на выпуск денег, представляющей собой источник всякой тирании».

...Вторая монополия — на землю, заключающаяся в юридическом установлении прав собственности, не имеющих отношения к использованию и возделыванию этой земли. Из этой монополии проистекает практика земельной ренты, которая возможна только тогда, когда заинтересованное в ней государство защищает титулы собственности, полученные в результате обмана и применения силы. Если бы государство не гарантировало собственникам их права, земля была бы доступна всем, кто пожелал бы ее возделывать. Искусственные ограничения позволяют извлекать из земли прибыль тем, кто на ней в действительности не работает. Таким образом, единственными легитимными правомочиями на землю могут быть правомочие пользования и проистекающее из него правомочие владения.

Третья монополия — право установления тарифов и налогов, которые позволяют ликвидировать конкуренцию и стимулируют неэффективное использование капитала. Основной характеристикой монополии, по Таккеру, является ее принудительный характер, и в рамках системы налогообложения он проявляется наиболее очевидным образом. Кроме того, тарифы, устанавливаемые на экспорт и импорт товаров, означают искусственную поддержку неэффективных производителей.

Четвертой монополией Таккер называл патенты, предполагающие использование законов природы в свою пользу таким образом, что приобретения будут несоразмерно больше реально вложенного труда. Таккер полагал, что идеи в экономическом смысле ничем не отличаются от остальных продуктов труда — человеку должны быть компенсированы те затраты, которые он понес в процессе изобретения или создания интеллектуального произведения. Ограничения на распространение идей в таком случае являются искусственно поддерживаемой необходимостью неоднократно платить человеку за уже выполненный им труд. Если лицо не желает, чтобы его идеи были использованы кем-то еще, оно просто не должно о них сообщать.

Таккер не считал, что современный ему капитализм с его значительным дисбалансом капитала между промышленниками и рабочими является неизбежным следствием свободного рынка. Наоборот, эта ситуация проистекает из деформации естественных принципов конкуренции. Монополии, поддерживаемые государством, направлены на то, чтобы исказить естественную систему экономических отношений. Они стимулируют неадекватное перераспределение доходов в пользу узкой группы лиц. Таккер отмечал, что возрастающая ценность того или иного продукта по отношению к его предшествующему состоянию связана исключительно с трудом, вложенным в этот продукт. Следовательно, субъект, который должен извлекать выгоду из этого улучшения, — трудящийся. Однако в рамках действующей системы экономических отношений зарплата трудящегося существенно меньше реального дохода, получаемого от увеличения стоимости конечного продукта. Таким образом, Таккер сделал вывод о наличии субъектов, которые в действительности извлекают выгоду из чужого труда. Он называл их ростовщиками, указывая на три формы их деятельности: денежный процент, рента недвижимости, прибыль от спекуляции. Для Таккера любое лицо, вовлеченное в подобную деятельность, является преступником, поскольку присваивает себе то, что ему не принадлежит. Наибольшую выгоду от подобной системы имеют крупные банкиры, землевладельцы и промышленники. аккумулирующие средства, в действительности принадлежащие рабочим.

Таккер отрицал возможность социальных улучшений путем государственных реформ. Если проблема укоренена в самом существовании государства, то «самое печальное зрелище сегодня представляет собой недальновидный реформатор, пытающийся гарантировать большую степень свободы с помощью большей власти, большего вторжения, большего государства». В связи с этим Гертруда Келли, одна из сторонниц Таккера, указывала на то, что никому не нравится централизация капитала в руках крупных промышленников и банкиров, но никто не выступает против той системы, которая сделала эту концентрацию возможной, — против процентов, прибыли, ренты. Точно так же можно выступать не против грабежа, но против чрезмерно больших размеров сумм, отнимаемых преступником.

Таккер выступал за радикальное переустройство системы экономических отношений. Он указывал на то, что современное представление о праве собственности крайне антигуманно, поскольку не исходит из реальной деятельности людей, но наделяет вещи самостоятельным значением. Собственность, не связанная с личным трудом, всегда предполагает присвоение результатов чужого труда. Таккер полагал, что данное положение является не естественным следствием рыночных отношений, но искусственно поддерживаемой системой, созданной с целью извлечения выгоды немногими, имеющими привилегию на осуществление монопольной экономической деятельности. Если бы эти ограничения отсутствовали, а на рынке установилась бы реальная конкурентная ситуация, то постепенно стоимость товаров сравнялась бы со стоимостью их производства. С другой стороны, Таккер не разделял точки зрения европейских анархо-коллективистов на необходимость установления общности имущества. Таккер полагал, что «продуктами могут правомерно владеть только индивиды и их добровольные объединения. Общество если и существует, то представляет собой принудительное объединение, которое не может обладать ничем кроме как на правах вора».

...Свои социально-экономические взгляды Таккер образно изложил в виде девяти вопросов:

● 1. Не лишаются ли трудящиеся классы своих заработков вследствие существования трех форм ростовщичества: процентов, ренты и прибыли?

● 2. Не является ли это лишение основной причиной бедности?

● 3. Не является ли бедность, прямо или косвенно, причиной существования преступности?

● 4. Не основано ли ростовщичество на монополии, особенно монополии на землю и деньги?

● 5. Могли бы эти монополии существовать без поддержки государства?

● 6. Не состоит ли основная задача государства в установлении и поддержании этих монополий посредством законодательных мер?

● 7. Не приведет ли постепенно отмена этих агрессивных функций Государства к исчезновению преступности?

● 8. В таком случае не сделает ли исчезновение преступности функции обеспечения безопасности, исполняемые государством, излишними?

● 9. Не будет ли в таком случае государство окончательно уничтожено?

Анархо-индивидуализм предполагает противостояние всякой принудительной власти, любому насильственному установлению.

...Таккер указывал на то, что анархисты определяют государство через два основных положения: агрессию и презумпцию верховной власти, распространяющейся на определенной территории. Под агрессией Таккер понимает власть. Не имеет никакого значения, в какой форме эта власть осуществляется, — правит ли один человек другим как преступник, один многими как монарх, или многие одним, как это происходит в демократии. Суть власти всегда выражается в контроле или попытке контроля. Тот, кто пытается контролировать другого, является правителем, а значит — агрессором.

...Государство претендует на то, что оно является формой добровольной организации общества для защиты его членов. Однако при этом оно принудительно собирает налоги на поддержание собственного существования. А если учесть, что государство использует свои возможности в том числе и для того, чтобы подавлять и наказывать всякое внутреннее сопротивление, то претензии подобной организации на добровольный характер становятся абсурдными. Оскорбительно взимать с индивида деньги, которые пойдут на его же подавление. Эти же деньги расходуются на деятельность законодателей, чьи акты в большинстве случаев направлены на волюнтаристское определение стандартов поведения и установление разного рода монополий, исключающих возможность справедливого вознаграждения за труд.

По мнению Таккера, современные тюрьмы заполнены людьми, которых сделало преступниками само государство, доведя их до необходимости зарабатывать на жизнь нечестными способами. Анархисты не являются противниками сопротивления преступлениям, но они полагают, что именно государство является основным и самым опасным преступником. Оно создает преступность быстрее, чем успевает с ней бороться. Таккер отмечает, что, по сути, все население Земли делится на две группы — анархистов и потенциальных преступников, так как именно анархисты являются противниками всякого вторжения в сферу автономии индивида, т. е. всякого насилия по отношению к личности, собственности и т. д. Государство существует для того, чтобы создавать и поддерживать привилегии, погружающие людей в экономический и социальный хаос. Лишь его деятельность позволяет аккумулировать богатство и знание в руках немногих, оставляя массы в нищете и невежестве. Оно с помощью тонких идеологических механизмов позволяет меньшинству грабить большинство и оставаться безнаказанным и при этом наказывать любые проступки доведенного до отчаяния населения. Таким образом, государство обосновывает необходимость своего существования целью защиты от преступлений, которые само же и порождает. Таккер напоминал о том, что совсем недавно точно такой же логикой пользовались сторонники рабства, когда говорили о том, что только поддержание системы рабовладения позволяет предотвращать преступления со стороны невежественных негров и что освобождать эти массы людей слишком опасно. В действительности же именно рабство заставляло чернокожее население деградировать, позволяя другим жить в достатке за счет чужого труда. Таким образом, анархисты, как отмечал Таккер, являются политическими аболиционистами. Они требуют отмены политического рабства, в котором находится население любого государства.

из примечаний
Термин «анархизм», если иное специально не оговорено, используется здесь в качестве синонима термина «анархо-индивидуализм», исходя из того соображения, что, по мнению Таккера, коллективизм в любой своей форме вообще не может являться анархизмом.

Кто не хочет связываться с химией что бы вывести клен ясенелистный, могу предложить такой метод. Нужно спилить дерево как можно ниже к земле и накрыть тряпками и сверху придавить. Можно использовать куски того же клена. И через год он сдохнет. Нужно следить, что бы поросль не нашла щелочку. Тряпок можно бесплатно найти на любой помойке. На последнем фото с киской показан труп клена укрытый годом ранее, на нем уже грибы пошли. Пенек конечно это вырвать с корнем не поможет. Для этого потребуется техника. На фото были ликвидированы деревья с семенами вокруг моего участка.