Его появление на остановке было событием. Я стоял еще мальцом и думал тогда: "Хорошо, что не ЛиАЗ!" Ведь в сравнении со "скотовозом", "Икарус" был посланцем Небес.
Сначала шум дизеля, потом запах солярки и старого поролона. Яркая, как реклама апельсинового сока, окраска. И, наконец, сам он — огромный и современный, похожий на авиалайнер, от которого отрезали крылья и поставили на колеса.
Его история началась в социалистическом лагере, где у каждой страны была своя специализация. Венгрия, благодаря заводу Ikarus в Будапеште, стала "автобусной державой".
Модели 260, 280, а позже знаменитые сочлененные "гармошки" 280-й серии были не просто закуплены СССР, они стали кровеносной системой его городов. Их дизайн, созданный в конце 1960-х, казался пришельцем из будущего. Огромные панорамные стекла, массивные бамперы. Для советского человека, привыкшего к угловатым ЛиАЗам и ПАЗикам, "Икарус" был окном в другую эстетику — почти западную, но доступную здесь и сейчас.
А внутри. Специфический скрип обивки сидений, обтянутых кожзаменителем. Ритмичный гул дизеля Raba, который чувствовался всем телом.
И главное — та самая поворотная площадка с круглой платформой под ногами и резиновыми шторками "специальной" гармошки по сторонам. Она делили прямо и косвенно салон автобуса на две половины.
Его слабости были обратной стороной его величия. Он был прожорлив, сложен в ремонте, а его кузов гнил с достаточной скоростью. Систему отопления салона часто отключали в угоду ремонтопригодности в автоколонне. И зимой он был насквозь промерзший.
Но он был лучшим. Лучшим на междугородных трассах, где его мягкая подвеска давала ощутимые преимущества. Лучшим в городской толчее, где его вместимость спасала ситуацию. Он был и аэропортовым экспрессом и главным героем школьных экскурсий.
Конечная остановка для всей этой легенды наступила тихо и закономерно. Распад СССР, смена экономических связей, появление новых, более экономичных и комфортных автобусов Mercedes и Scania. Выход обновленных отечественных городских моделей автобусов.
Завод Ikarus, лишившись гигантского рынка, не выжил в новой реальности. Производство классических моделей остановилось. Старые "Икарусы" доживали свой век на окраинных маршрутах, пока их не отправляли на металлолом.
Но они не исчезли совсем. Некоторые стали ностальгическими кафе на колесах. Другие — музейными экспонатами. А главное, они остались в памяти целых поколений как запах детства, звуки юности и образ той общей дороги, по которой ехала огромная, шумная и наивная страна.
"Икарус" ушел не на свалку. Он уехал в миф. И это, пожалуй, лучшая конечная для любого настоящего героя.
Студенты Ростовского инженерно-строительного института (РИСИ). Гизель-Дере, Краснодарский край, 1972 год.
Фотограф: Вячеслав Аргенберг
Давайте вновь отправимся в прошлое и по-настоящему почувствуем дух Советского Союза. Перед вами уникальная подборка раскрашенных фотографий, запечатлевших интересные моменты советской жизни.
Проверка документов сотрудниками ГАИ. Ненецкий автономный округ, город Нарьян-Мар, 1970-е годы.
Фотограф: Геннадий Кожевин.
Детский трамвай в Одессе, 1956 год.
Во многих городах бывшего СССР, как в России, так и в других советских республиках с 1930-х годов существуют детские железные дороги, призванные с ранних лет приобщать ребят к профессии железнодорожника.
Хотя в Одессе детской железной дороги так и не появилось, с 1956 по 1960 год в парке имени Т. Г. Шевченко действовал детский трамвай, аналогичный по духу проект. Как и на ДЖД, здесь всё от машинистов до диспетчеров было в руках подростков.
Трамвайный маршрут был небольшим, всего 520 метров и проходил вдоль Лидерсовского бульвара до Главной аллеи. К сожалению, эта инициатива просуществовала лишь четыре года.
Послевоенное фото в районе поселка Валек на берегу реки Норильской (Норилка).
Фотография из архива Светланы Гуниной.
На фото или трофейный BMW 340, или послевоенный EMW 340 Limousine конца 1940-ых из Восточной Германии.
Дети мастерят макет ракеты во дворе своего дома. СССР, 1962 год.
В 1960-е годы вся страна жила великой космической мечтой, ставшей не просто научным прорывом, а национальной идеей советского народа. И дети, как верные наследники эпохи — разделяли этот всенародный порыв.
Для советской молодёжи космос был не далёкой абстракцией, а реальным горизонтом будущего: мальчишки и девчонки мечтали не просто о звёздах — они верили, что сами полетят к ним, чтобы исследовать Вселенную, служить науке и славе СССР.
Улица Ленина, Воркута, 1988 год.
В свинарнике. Горьковская обл., колхоз «Авангард», 1957-1960 год.
Фотограф: Всеволод Тарасевич
Двое на набережной. Сахалин, 1964 год.
Фотограф: Юрий Садовников
Переезд. Казань, 1963 год.
Фотограф: А.Х. Валиахметов
Транспортировка "Ракет" в Сибирь на трейлерах. Пермь, 1969 год.
В Советском Союзе междугородние путешествия совершали на поездах, самолётах и автобусах, но особое место в транспортной системе страны занимали речные суда на подводных крыльях (СПК). Их золотой век пришёлся на 1960–1980-е годы, именно тогда эти «летающие над водой» корабли стали символом технологического прогресса и комфорта. К 1990-м, на фоне распада СССР и экономического кризиса, их использование резко сошло на нет.
Первым отечественным СПК стал пассажирский теплоход «Ракета», впервые представлен публике на Московском международном фестивале молодёжи и студентов в 1957 году. Его строил Феодосийский судостроительный завод «Море», выпустивший в общей сложности около 500 таких судов.
«Ракета» предназначалась для пригородных и междугородних перевозок по рекам и водохранилищам. При дальности хода до 500 километров она развивала скорость до 60 км/ч — рекордную для речного пассажирского транспорта того времени. На борту могли разместиться 64 пассажира, а на корме для них была устроена открытая смотровая палуба, подарившая миллионы восторженных взглядов на проплывающие берега.
В Москве и Подмосковье «Ракеты» курсировали вплоть до 2006 года. Многие списанные суда получили вторую жизнь, как плавучие рестораны, музеи или экскурсионные катера. А ещё эти корабли ходили не только по советским рекам, но и совершали рейсы за рубеж — став настоящими послами советской инженерной мысли.
Пляж на Волге на Нижне-Волжской набережной. Горький, 1968 год.
Фотограф: Егорова Алевтина Елисеевна
В сквере перед домом № 26 по ул. Сафонова. Мурманск, 1961 год.
«Стюардессы», 1970 год.
Фотограф: Андрей Князев.
5 мая 1939 года в СССР впервые на борту пассажирского самолёта появилась стюардесса — 20-летняя москвичка Эльза Городецкая. Её дебютный рейс прошёл на самолёте ПС-84 по маршруту Москва — Ашхабад и длился 13 часов с двумя промежуточными посадками.
До этого в советской авиации бортпроводников не было, самолёты были малы, а сервис минимален. Но с ростом дальности перелётов и повышением уровня комфорта в Главном управлении Гражданского воздушного флота решили, что пассажирам необходима забота в полёте.
Обязанности Эльзы включали закупку и погрузку продуктов и посуды, уборку салона, встречу пассажиров и представление экипажа. Официальной должности «стюардесса» тогда ещё не существовало, поэтому её оформили как кладовщицу, а в народе звали буфетчицей.
Целых два месяца Эльза оставалась единственной стюардессой в стране. Но уже в том же 1939 году профессия бортпроводника была официально утверждена, и вскоре тысячи советских девушек в форме «Аэрофлота» вышли на службу в небо — начав новую эпоху в истории гражданской авиации.
Семья. Остров Шикотан, Курильские о-ва, 1972 год.
Фотограф: Юрий Садовников
Заготовка льда для рыбзавода. Хужир, Байкал, 1950–е годы.
Байкал — самое глубокое озеро на планете, славится не только своей первозданной красотой, но и уникальным подводным миром: здесь обитает свыше 580 видов рыб, что делает его одним из самых биологически богатых пресноводных водоёмов в мире. Естественно, где вводиться много рыба там и открываются рыбные комбинаты.
В советское время Рядом с рыбозаводом, буквально в шаге от его стен, располагался огромный льдохранилище. Рабочие называли его просто «холодильником». Зимой сюда привозили лёд, укладывая его слоями до высоты около 4 метров, площадь хранилища достигала примерно 200 квадратных метров.
Чтобы лёд не таял, весной его засыпали толстым слоем опилок, и всё лето использовали для переработки омуля: рыбу укладывали слоями, пересыпая льдом, получая знаменитый «омуль культурного посола» — деликатес, известный далеко за пределами Байкала.
В 1950-е годы, как это часто бывало в послевоенные времена, большинство работников рыбозавода были женского пола.
Охотники верхом на оленях едут по следу рыси. Красноярский край, 1965 год.
Фотограф: Лев Поликашин
Спортивно-оздоровительный лагерь «Фирсановка», 1971 год.
Черно-белый телевизор линзой «Ленинград Т2». Московская область, 1955 год.
Телевизор «Т-2 Ленинград», разработанный в конце 1949 года на заводе имени Козицкого, имел недолгую судьбу на родине: уже к 1952 году его производство было передано одному из радиозаводов ГДР, где развернули массовый выпуск этого популярного среди зрителей аппарата.
До 1955 года телевизоры «Т-2» собирались в Восточной Германии, в основном из немецких комплектующих. Настолько высок был спрос, что даже радиолампы советского образца начали выпускать непосредственно в ГДР, чтобы обеспечить бесперебойное производство.
В 1954 году те же немецкие предприятия параллельно с «Т-2» запустили выпуск ещё одного знакового приёмника — «Рембрандт».
Современному телезрителю трудно представить, но первые телевизоры — включая КВН-49 и «Т-2 Ленинград» — были оснащены кинескопами с круглым экраном, напоминавшими осциллографы. У «Т-2» изображение скрывалось за декоративной шторкой, а сам экран был чуть крупнее, чем у КВН-49.
Даже более поздние модели — «Авангард», «Север», «Экран», «Зенит», «Луч», «Звезда», «Рембрандт», «Темп» (оба выпуска) — долгое время сохраняли ту же особенность: круглый кинескоп, ставший визитной карточкой целого поколения советских телеприёмников.
Арка по дороге на Братский алюминиевый завод, 1971 год.
Озеро Селигер, 1950 год.
Фотограф: Эрвин Волков
Также буду рад всех видеть в телеграмм канале, где публикуется множество раскрашенных исторических снимков со всего мира или в группе ВК.
Щас бы лето, деревня, 3 месяца каникул, домой заходишь чтоб поесть да поспать. Целыми днями на улице, по крышам домов нежилых, в саду на деревьях, шалаши строить, яблоки с солью есть, коробок с солью таскать и щавель искать и слои делать щавеля с солью и потом есть и морщиться, траву сухую жечь, домой приходить вещи в тераске оставлять воняющие дымом, картошку у речки жарить и потом руки в воде мыть и домой идти уже сытым, на велосипедах кататься без всяких переключений скоростей и цепь надевать слетевшую и руки потом об штаны вытирать , груши воровать и убегать ночью когда хозяева заметят и бегут из дома чтоб разогнать всех. Или зимой в мороз на санках кататься или листе железа или тазике металлическом в овраге и домой приходить мокрым и все вещи вешать на батареи и вдыхать запах печки и идти у бабушки блины брать и есть с медом ….. и многое многое другое. Эх. Ни бабушки уже, ни каникул , ни беспечной жизни. Грустно
Посёлок Белоомут. Московская область, Луховицкий район, 1951 год.
Посёлок Белоомут расположен на берегу Оки. В былые времена это было большим преимуществом: здесь селились рыбаки, чей улов шёл даже к царскому столу.
«В станице», 1968 год. Краснодарский край, Кореновский р-н, станица Платнировская.
Фотограф: Всеволод Тарасевич
На снимке — Вятка ВП-150, первый советский мотороллер, выпускавшийся Вятско-Полянским машиностроительным заводом с 1957 по 1966 год. По сути, это была лицензионная копия итальянской Vespa 150GS образца 1955 года.
В своё время «Вятка» считалась самым доступным моторизованным транспортом, если не считать мопеды.
Полоскание белья. Калининская обл., дер. Берниково, 1975-1978 год.
Сказительница И. Маллинен из поселка Калевала, Карельская АССР, 1984 год.
Фотограф: О. Полещук
Сказительница — это хранительница устного народного творчества, женщина, которая передаёт из поколения в поколение сказки, былины, легенды, предания и песни. Она не просто пересказывает, она оживляет древние сюжеты, вкладывая в них голос, жест, ритм и душу.
Девочки и поросенок. Грузинская ССР, с. Гуджарети, 1971 год.
Фотограф: Виктор Ершов
Деревенский тренажерный зал. Калининская обл., Старицкий р-н, дер. Турково, 1982 год.
Фотограф: Александр Кружков
Деревенский велосипедист. Кемеровская обл., Мариинский р-н, с. Белогородка, 1979 год.
Фотограф: Владимир Соколаев
Урожай с огорода. Калининская обл., дер. Берниково, 1987-1988 год.
Возвращение деревенского стада вечером. Татарская АССР, д. Татарские Ямалы, 1986 год.
Фотограф: Рустам Мухаметзянов
В ожидании. Татарская АССР, дер. Кавзияково, 1987 год.
Фотограф: Рустам Мухаметзянов
Гуси важно шествуют ко двору, хозяйка выходит на крыльцо — прислушивается, не мычит ли корова... Прямо как в детстве, проведённом у бабушки в деревне: без суеты, по распорядку природы, где каждый день начинается с хлопот по хозяйству, а заканчивается тёплым молоком и запахом дровяной печи.
«Деревенские воробьи». Кемеровская обл., Мариинский р-н, с. Белгородка, 1979 год.
Фотограф: Владимир Соколаев
Семья сельских учителей Зиатдиновых. Татарская АССР, с. Карадуган, 1977 год.
Фотограф: Рустам Мухаметзянов
Деревня Нижмозеро. Архангельская обл., Онежский р-н, 1973 год.
Фотограф: Валерий Усманов
Деревня расположена на северо-западе Архангельской области, в зоне северной тайги, на берегу реки Нижмы и южном побережье озера Унского — примерно в 53 километрах к северу от города Онега.
Согласно данным Википедии, в 2012 году здесь оставалось всего 9 жителей. Что касается настоящего времени, живёт ли кто-нибудь в деревне сегодня, неизвестно. Возможно, она уже давно замолчала, став тихим эхом былой жизни в глухой таёжной стороне.
Тропинка между домами. Тейково, Ивановская область,1980-1985 год.
Фотограф: Юрий Вербин
Купание в деревенском пруду. Московская обл., с. Жаворонки, 1952-1956 год.
Фотограф: Григорий Сухарев
Оля Афанасьева в деревне. Куйбышевская обл., с. Рождествено, 1980 год.
Фото с котом в чердачном окне. Калининская обл., Старицкий р-н, дер. Турково, 1978 год.
Фотограф: Александр Кружков
В старом доме. Ростовская область, 1950-е.
Фотограф: Борис Косарев
Дети на бревнах. Калининская обл., дер. Берниково, 1983-1985 год.
Также буду рад всех видеть в телеграмм канале, где публикуется множество раскрашенных исторических снимков со всего мира или в группе ВК.
1) "Золото Апачей" (1963) / "Виннету часть 1" / режиссер Харальд Райнль / оценка IMDb: 6.80 / КП 7 из 10.
Мошенник Сантер со своими головорезами курирует строительство дороги на среднем Западе. Чтобы сэкономить прикарманенные деньги, он меняет план и проводит железнодорожное полотно по земле, которая принадлежит племени Апачей. Сын вождя племени отправляется в город белых. Он собирается выяснить причину притеснений, но бандиты захватывают его в плен.
Форестер, беспощадный нефтяной магнат, хочет развязать войну между племенами индейцев и белыми людьми. Старый Шаттерхэнд, Виннету и их сообщник Кэстлпул пытаются предотвратить ее.
Тут тоже есть Гойко Митич, но только в эпизоде (совсем мелкая роль)
Гойко Митич
3) "Виннету 3 "(1965) / режиссер Харальд Райнль / оценка IMDb: 6.60 / КП 7,1 из 10.
Продолжение приключений вождя апачей Виннету и Шеттерхенда. И вновь белые бандиты на службе бессовестных бизнесменов убивают и грабят на индейских территориях. Снабжая индейцев оружием и спиртным, они подстрекают их к вооруженному восстанию против белых. По поручению губернатора вождь апачей Виннету и Шеттерхенд едут провести мирные переговоры с восставшими...
Серия насчитывает 12 фильмов. Некоторые части стали лидерами советского проката и входят в топ 50 лучших фильмов проката.
Первым появлением героев ( Лекс Баркер, Пьер Брис) является - "Сокровище Серебряного озера" (1962). Между 1 и 2 фильмом есть "Виннету – вождь апачей" (1964), хотя в оригинале там про другого персонажа - Old Shatterhand. Между 2 и 4 фильмами есть "Среди коршунов" (1964) и "Нефтяной король" (1965) , но там заменили Лекса Баркера и теперь Стюарт Грейнджер.
Последним полноценным фильмом серии является "Виннету в долине смерти "(1968), где снова Лекс Баркер, Пьер Брис.
Насчет Лекса Баркера (Шеттерхенд) - В феврале 1941 года, за 10 месяцев до нападения на Перл-Харбор, Баркер записался в ряды армии США простым солдатом. В годы войны вырос до звания майора, став одним из самых молодых майоров американской армии. Во время боёв на Сицилии был ранен в ногу и в голову.
Забавно, что Теренс Хилл играл в 3-х фильмах на втором плане всегда разных персонажей))
Не ясно будут ли реставрировать остальные части, но условную трилогию внутри серии отреставрировали.
Сейчас фильмы весьма архаичны и оценил бы на 5-6 из 10. В свое время они тоже не были шедеврами, но были хорошими развлекательными вестернами (даже скорее чисто приключенческое кино). Ностальгирующим рекомендую.
Многое о Кино в моем тг канале - https://t.me/+jtRwwqkQIpI3YTli (забегайте / если что не только кино, но игрушки, постеры, книги и тд / заявка рассматривается сутки как защита от ботов, рекламы и тд) реставрация, ремастер версии, классика, артхаус, ламповые фильмы 80-90-х и многое другое.
В детстве я так любила играть с куклами в больничку и часто заходила в процедурный кабинет на первом этаже, попросить старые шприцы, тогда не было одноразовых, были стеклянные, мне отдавали с треснувшим стеклом шприцы, пузырьки от использованных лекарств, а мы собирались с девочками которые жили в нашем подъезде, из дома приносили разные тряпочки, половички, кому то разрешали вынести стульчик и устраивали себе «домики» в подъезде, на пятом этаже лестничной площадки играли в куклы и в магазин и в больничку. мы были очень дружные. Почти в каждой квартире жил ребенок. а на втором этаже жили мои подруги две сестры Люда и Марина.
Когда началось строительство посёлка Восток и возведение бетонных зданий, строители рядом обустроили временный деревянный посёлок для проживания. Он находился примерно в километре от Востока, и при въезде или выезде по дороге всегда приходилось проезжать мимо этого старого посёлка.
Вокруг еще недостроенного Восток, люди своими руками строили сараи, небольшие гаражи под мотоциклы. раскорчёвывали землю под огород, и все огораживали деревянными заборами под сельское хозяйство. Хотя люди там и не жили, выглядело как частный сектор.
В новом поселке еще не было магазина, магазин находился в старом поселке, и что бы купить продукты и даже хлеб приходилось идти на старый поселок. Между старым и новым Востоком был небольшой перевал, рядом с дорогой находилось озеро, с озера выходил по вкопанной в дорогу бетонной трубе ручей, и в этом ручье тоже водились маленькие рыбки «колючки». Поэтому ручью лазило в теплую погоду много детворы, а кто-то купался в озере.
Мы часто бегали к этому ручью - в тёплую погоду мы носились вдоль него, играли прямо в воде, плескались и радовались лету. Там же ловили маленьких рыбок, сажали их в трёхлитровые банки, устраивая дома своеобразный «аквариум». Правда, долго такие рыбки не жили. А купаться в озере мама мне категорически запрещала, думая, что мама не узнает, ослушавшись я с подругой все-таки немного зашли в озеро и поплюхались, но подруга меня сдала маме рассказав о том, что мы там купались. Тогда мне сильно попало, от мамы сеткой авоськой пару раз по заднему месту, спас меня папа, который всегда меняя защищал, и не позволял наказывать меня ремнем.
Ходили с подругами за хлебом на старый поселок, пока несли его в руках домой приносили уже не целую булку, а половину потому, что по дороге съедали. Начинали откусывать хрустящую корочку хлеба, какой у него был аромат, нельзя было удержатся что бы не попробовать и не могли остановиться пока в руках не окажется половина булки. Доходя до дома, чувствовала себя виноватой, что принесла половину покусанной булки.
Я была худенькая, волосы у меня были густые и длинные, если распустить косы, то доставало ниже поясницы. И много людей обращали внимания на мои красивые косы, но я свой волос не любила ,так как заплетать их была мука, на затылке они путались и расчёсывать их было больно. я очень хотела короткую стрижку, но родители никак не соглашались. Для них обстричь такие косы, было ужасом, но страдала я.
В первый раз в школу я шла торжественно, в форме с белым фартуком, вплетенные белые банты в мои большие косы, в портфеле тетрадки, ручка с пером и чернильница.
В школе было время очень интересное - нас учили писать перьевыми ручками, которые писали чернилами. Я старалась учится прилежно. Школа была огромная, три этажа в двумя большими рекреациями на каждом этаже. Большой спортивный зал, раздевалка с вешалками. В каждой рекреации по пять учебных кабинетов. А еще в школе была маленькая столовая.
В ноябре, в день Великой Октябрьской социалистической революции, в школе нас принимали в октябрята, это было торжественно. Всех выстроили в линейку. У девочек была форма, красивые белые фартуки и белые банты, мальчики были в брюках и в белых рубашках. Старшеклассники торжественно надели маленькие красные звездочки с изображением маленького Ленина. Красная звездочка с желтыми краями извещала о том, что данный малыш имеет причастность к Коммунистической партии. Этот значок давали за отличное поведение и хорошую успеваемость, и прицепили их на левую сторону фартука, как сказали, ближе к сердцу. У октябрят был девиз - «Только тех, кто любит труд, октябрятами зовут».
На втором этаже школы располагался клуб, где крутили кино. Детский сеанс на мультики стоил пять копеек, а прокрутка кино - десять. Зал всегда был полным.
Однажды зимой, после просмотра какого-то популярного черно-белого детского кино, произошла давка. Все были в шубах, пальто, были неуклюжие. Дети ринулись по узкой лестнице на выход, и уже внизу, перед выходом на улицу, кто-то запнулся и упал. Бежавшие сзади дети тоже стали падать друг на друга, образовалась большая куча, все кричали и падали друг на друга, пока кто-то не закричал, что задавили девочку. Я не лезла в эту кучу и стояла на лестнице. Откуда-то появился взрослый мужчина и начал сверху по одному доставать детей и выпускать, пока не дошел до низа, где лежала девочка, она была без сознания. Я увидела ее белое лицо, вероятно, в давке она хватала ртом воздух, пыталась дышать, к губам налипла пыль, еловые иголки, которые лежали на полу в коридоре перед выходом. Мужчина взял ее на руки и быстро побежал с девочкой в больницу. Оставшаяся толпа детей, и я в том числе, побежали за ним. Мы хотели знать, что с девочкой все хорошо. Все обошлось благополучно, девочке оказали медпомощь и в сопровождении отвели домой.
В поселке продолжалась стройка, появлялись новые люди. Я знакомилась с детьми легко, и мы играли вместе. Как-то мы играли на стройке 14 дома, где был вырыт большой котлован. Мальчишки завели спор, кто сможет прыгнуть вниз, в яму на песок. Примерно яма была высотой со второй этаж. Я решила погеройствовать, и прыгнуть, и уже внизу, при приземлении, я почувствовала, что у меня словно подпрыгнули легкие от силы приземления. Какое-то время я не могла дышать, и пропал голос. Я испугалась, но, посидев немного, пришла в себя. Голос мой на время осип, я поняла, что со мной что-то не так, и пошла домой. Родители были дома, был вечер. Я села за уроки, когда мама заметила, что я какая-то бледная. Здесь я уже не выдержала и заплакала, голос мой был хриплым. Я рассказала родителям, что я прыгнула и что произошло. На следующий день у меня все прошло, и именно этим мне запомнилась стройка этого дома №14.
Однажды папа пришёл с работы с радостной вестью — нам дали однокомнатную квартиру в посёлке Восток, и мы сразу начали собирать вещи. Из вещей мы забрали с собой самовар, радиолу «Рекорд» на ножках, стол и стулья, что-то из одежды. Пока родители спешно собирали свои нехитрые пожитки, я стояла во дворе и прощалась с качелей у дома. Её сделал для меня папа — рядом с берёзой он вкопал столб и протянул между ними тросик, из доски была сидушка, так получилась качеля, дорогая моему сердцу. Качеля была мне дорога, так как она была сделана именно для меня, и берёза тоже была мне дорога. Уже после ликвидации посёлка, когда я могла сама ездить на мотоцикле, я приезжала в разрушенный посёлок, где была свалка из обломков домов, и тяжело было определить место нахождения нашего бывшего дома. Я искала эту берёзу и так определяла место, где стоял наш бывший дом. С годами найти ту берёзку было всё труднее, так как на месте посёлка образовался лес.
Мы переехали за один день, брат остался проживать в Малом Сабо самостоятельно, потому что уже был совершеннолетним. Квартиру выдали в доме № 16, квартира 36, на четвёртом этаже, к сожалению, без балкона. Квартира была уже не новая — кто-то до нас уже там успел пожить, наверное, съехавшим людям дали квартиру площадью побольше, а нам пока эту. В отличие от деревянного дома был водопровод, был унитаз, ванна, в которой можно было лежать в горячей воде. Это далеко не то, когда мы ходили в Малом Сабо в баню или мама мыла меня в железной ванне — тогда они грели воду на печке. В квартире стояла газовая колонка, которая грела воду — зажёг колонку, и всё, бежит горячая вода. На первом этаже в нашем подъезде полностью четыре квартиры занимала больница — одну квартиру занимал детский врач, вторую — окулист и зубной врач, третью — взрослый терапевт, четвёртую — процедурная, где делали уколы.
Как это было удобно — можно было просто спуститься и занять очередь в кабинет к детскому врачу.
Началась наша жизнь в новом посёлке, в новом доме.
За нашим домом ещё не было выстроено никаких зданий — там была марь, где попадалась ягода голубика и морошка. А ещё было много пахучего багульника — в основном на севере Сахалина багульник белого цвета, но также попадался и красивый розовый багульник. Недалеко от мари проходила железная узкоколейная дорога и стояла маленькая станция, на которую пошла работать моя мама железнодорожником.
Папа возил вахты нефтяников. Однажды он взял меня с собой на работу — мы ехали в посёлок Паромай, чтобы отвезти пересменку, одну вахту людей, а обратно забрать другую и доставить её в посёлок Восток. По дороге мы проехали посёлок Мухто, который находился примерно в пятнадцати километрах от Востока, и поехали дальше. Перед Паромаем был крутой спуск — в сам посёлок мы заехали без проблем. Дорога была ужасная, глинистая. Когда после пересменки вахты мы поехали домой, на середине сопки машину вдруг стало тянуть назад — её елозило по дороге, и она еле-еле поднималась вверх.
Я сидела в кабине рядом с папой, мне было страшно. Я просила его высадить меня — он сказал: «Сиди», — но думал, что мы заедем вместе, чтобы мне не пришлось идти пешком по грязи, и продолжал уверенно справляться с бездорожьем, медленно ведя машину и с трудом продвигаясь вверх. Машину тянуло назад, и меня охватил детский страх. От этого я закричала: «Папочка, высади меня, я ещё жить хочу!» — слово «жить» у меня получилось как «зить».
Отец посмотрел на меня и остановил машину. Я выскочила из кабины, и ноги мои оказались наполовину в грязи. Наверх я забиралась уже пешком, по тягучей жиже. Папа потом пару раз в жизни вспоминал мои слова и при случае говорил: «Доча, а ты помнишь, как ты говорила — папа, я “зить” хочу».
Родители работали с утра до вечера, дни я проводила самостоятельно — в детский сад меня уже отдавать не стали, потому что я должна была идти учиться в школу.
1/3
Сахалинская морошка и багульник
В следующем посту я расскажу немного про школу и начало учебных дней
