Если бы мы судили только по экрану, то увидели бы неунывающего пройдоху, вечно попадающего впросак Волка или брюзжащего, но обаятельного «Лелика». Улыбка Папанова казалась такой простодушной, а его комические гримасы — такими естественными.

Но за этой лучезарной маской скрывалась глубокая, опаленная войной душа. Его смех был тем самым, что рождается не вопреки, а после ужаса. Это история о том, как человек, прошедший через ад, решил дарить людям радость.

Начало: Вязьма, театр и отцовский пример

Анатолий родился в 1922 году в Вязьме, в смутное время, когда рушилась одна империя, а на ее обломках строилась другая. Его родители, люди старой закалки, смотрели на перемены с опаской.

Отец, Дмитрий Филиппович, строгий офицер, был для Толика главным примером. Именно от него мальчик перенял не только принципы, но и страсть — любовь к театру. Отец сам играл в любительских спектаклях, и эта искра творчества рано запала в душу сына.

Перебравшись в Москву, подросток Папанов не блистал в школе. Учеба казалась скучной, он хулиганил и едва получил аттестат. Казалось, дорога одна — на завод, куда он и устроился литейщиком.

Но жизнь, иногда, складывается чуточку иначе. Приятель затащил его на прослушивание в Театр рабочей молодежи — и там этого грубоватого, но невероятно искреннего парня сразу заметили. Будущее начало рисоваться в радужных красках.

Война: Сломанные пальцы и спасение смехом

22 июня 1941 года перечеркнуло все. Как и миллионы таких же мальчишек, Папанов ушел на фронт. Он стал командиром зенитного расчета. Однажды его рота попала под жестокий обстрел. Почти все ребята погибли на его глазах. Анатолий чудом выжил, но был тяжело ранен — ему ампутировали два пальца на ноге. Хромота останется с ним навсегда, и с фронта его комиссовали.

Но домой он не поехал. Собрав небольшую концертную бригаду, он колесил по госпиталям. Стихи, песни, шутки — чтобы хоть на минуту отвлечь израненных солдат от боли. Именно тогда, глядя в глаза тем, кому было еще хуже, он, кажется, и понял свое истинное призвание. Смех может быть не просто развлечением. Он может спасать.

Любовь и опора: Надежда

Вернувшись в Москву, он поступил в ГИТИС. И там встретил ее — Надежду Каратаеву, бывшую фронтовую медсестру. Их объединила общая, непростая память о войне. Эта встреча стала тихим, но абсолютным счастьем на всю оставшуюся жизнь.

Более 40 лет они шли рука об руку, вырастили дочь, стали дедушкой и бабушкой. Их брак был тихой гаванью, где можно было отдышаться после бурь.

Театр: Как стать легендой, отказавшись от МХАТа

В ГИТИС он пришел после всех экзаменов. Ректор, великий Михаил Тарханов, из интереса попросил что-нибудь прочесть. Послушав, он был поражен: перед ним стоял уже готовый, «обожженный» жизнью артист. Папанова зачислили сразу на второй курс.

По окончании института ему поступали престижные предложения, в том числе из МХАТа. Но он сделал неожиданный выбор: вместе со всем курсом и молодой женой уехал в провинцию, в Литву. Закалял мастерство. А в 1948 году режиссер Андрей Гончаров позвал их обоих в Московский театр Сатиры, который стал им домом на целые десятилетия.

Поначалу роли были эпизодическими. Звездный час наступил в 1954-м, когда он в срочном порядке заменил заболевшего коллегу в главной роли. После этого в театральной Москве заговорили о феномене Папанова. Появилась даже поговорка — «ходить на Папанова».

Кино: От «зажатости» перед камерой до народной любви

С кино у него долго не складывалось. Коллеги вспоминали, что камера его «гипнотизировала», сковывала. Прорыв случился не в комедии, а в драме. В 1963 году режиссер Александр Столпер, снимая эпическую ленту «Живые и мертвые», уговорил Папанова сыграть генерала Серпилина.

Актер отнекивался, не веря в свой драматический талант. А после премьеры проснулся народным любимцем. Его лицо в фуражке генерала смотрело с обложки «Советского экрана» и с почтовой марки. Это была роль, выстраданная и выношенная.

Но настоящая народная любовь пришла с комедиями, особенно в дуэте с Андреем Мироновым. Их тандем стал классикой:

• «Берегись автомобиля»: Его Семен Васильевич, вздыхающий: «Тебя посодют, а ты не воруй!» (фраза, рожденная в съемочной импровизации).

• «Бриллиантовая рука»: Легендарный Лелик. Помните сцену в ледяной воде? Когда оператор испортил дубль, замерзший Папанов в сердцах крикнул: «Идиот!». Гайдай, увидев такую искреннюю ярость, оставил эту реплику в фильме.

• «12 стульев»: Трагикомичный Киса Воробьянинов.

А потом была пронзительная драма — «Белорусский вокзал». Фильм без единой батальной сцены, но один из самых сильных о войне. Сцена, где его герой вместе с товарищами (Леонов, Ургант) со слезами на глазах поет «Десятый наш десантный батальон» — это не игра. Это их общая, выплаканная память.

Волк, который не был злым

Отдельная вселенная — мультфильмы. Его голосом говорил мудрый мангуст Рикки-Тикки-Тави и философский Паровозик из Ромашкова. Но главная любовь миллионов — конечно, Волк из «Ну, погоди!».

Папанов получал мешки писем от детей и уверял, что его Волк — не злодей, а просто неудачник, вечно влюбленный в свою Зайку. После смерти актера создатель мультфильма Вячеслав Котеночкин сказал, что замены нет. Для двух последних серий использовали старые записи его голоса.

"Песня Деда Мороза и Снегурочки" из "Ну, погоди!". Анатолий Папанов и Клара Румянова (1975)

Уход: Нелепая и горькая случайность

Он ушел внезапно 5 августа 1987 года. Усталый после съемок, он приехал домой. Хотел принять ванну, но горячей воды не было. Ледяной душ в жару стал роковой нагрузкой для изношенного сердца фронтовика... Его нашли спустя несколько дней. Ирония судьбы: человек, переживший фронтовой ад, погиб из-за бытовой неурядицы.

Спустя считанные дни не стало и его друга, Андрея Миронова. Казалось, эпоха уходила вместе с ними.

Анатолий Папанов оставил после себя не просто роли. Он оставил тип героя — неловкого, где-то неудачливого, но бесконечно живого и человечного. Он доказал, что даже самая тяжелая память может стать источником света, а не только грусти. Он научил нас смеяться так, чтобы за смехом чувствовалась глубина прожитой жизни и в этом и был его главный дар.

Вы также всегда можете поддержать автора канала (исключительно по вашему желанию и порыву)

В родном моём городе стало и было.

Совсем стал большой,

А раньше, не зная предел своим силам,

Его познавал.

Ходил за дорогу, украдкой от бати,

Повсюду сновал,

И что добывал, тут же ветренно тратил,

На всякую чушь.

На жуйку с наклейками ящеров страшных,

На струны и тушь,

Чтоб разрисовать своё тело однажды,

Презрев страх люлей,

Сильнейших из всех, что бывали от мамы.

Наказанный ей,

Сидел месяц дома, засранец упрямый.

И книги читал,

Тогда интернетом владеть мог не каждый.

И вечно мечтал,

О том как героем их стану однажды...

Ох, если б я знал,

Куда манят мифов обманчивых струны,

То я б не мечтал.

Я б с ужасом выл над страницами Куна!

Мне завтра назад,

Где в небе кишат стимфалийские птицы;

Куда-то в закат

Все головы гидры спешат распуститься,

Одна за другой,

Мгновенья длиння, в ожиданьи ответки.

О, город родной,

Как эти минуты бесценны и редки,

Пока я с тобой.

Фото даже близко не передаёт картину надвигающейся на тебя облачного цунами которое простиралось от края до края.
На момент фото, у меня над головой голубое небо и под этим фронтом можно было увидеть, что за ним тоже голубое небо.
Шквалистый ветер, ливень, и, через 2-3 минуты, опять голубое небо. Гроза ушла дальше. Никогда такого не видел. Как будто я в субтропиках или в горах.
Фото в сделаны в августе, Питере, в Петергофе, туча пришла с Финского залива.

Смертей я много самых разных повидал.

Страшнее всех, та, что в бою, да в суматохе,

Обнимет цепко. В аккурат тебя на вздохе.

Шальная пуля угодила в котелок.

В нём две дыры. Не похлебать мне нынче супа.

Смеётся повар: "Котелок, брат, не висок,

Грех огорчаться, а расстраиваться глупо.

В полку соседнем, вот вчерась, их замполиту,

Осколок мины, всё меж ног то, исковеркал.

Бойцы гутарят, тот напившись с горя спирту,

В санчасти вены на руках своих изрезал».

На всех фронтах, где я когда-то воевал,

Смертей я много самых разных повидал…

Украинская армия проигрывает российской, ситуация на линии фронта еще не критическая, но постепенно ухудшается. Об этом пишет New York Times.

Американская газета оценила ситуацию на линии фронта как неблагоприятную для украинской армии. Россияне наступают, а проблемы ВСУ на различных участках фронта только нарастают, проблемы с удержанием позиций есть не только в районе Покровска, хотя этому направлению Киев уделяет особое внимание.

По мнению американцев, российские войска имеют преимущество над украинцами не только в живой силе, но и в технике, особенно в ударных беспилотниках, наладив их серийное производство. Украина, несмотря на звучащие из Киева заявления и помощь европейских союзников, сделать этого не сумела.

Кроме того, ВС РФ наступают практически по всей линии фронта, а не только под Покровском, об удержании которого заявляют в Киеве. Очень сложная ситуация для ВСУ сложилась в районе Гуляйполя Запорожской области, Красного Лимана и Северска в ДНР, Волчанска Харьковской области. Все это усугубляется попытками Киева сдержать наступление на Покровском направлении путем переброски войск с других участков.

Несмотря на то, что фронт пока держится, отмечается общая тенденция снижения обороноспособности. Из-за больших потерь ВСУ вынуждены покидать позиции, отдавая территорию россиянам. Как подчеркивает издание, Россия загоняет Украину в невыгодную позицию, заставляя принять свои условия.

На этом фоне разговоры о переговорах усиливают беспокойство, что Москва продолжает давить именно потому, что видит ослабление украинских позиций.

Взято тут https://topwar.ru/274755-nyt-vsu-poka-ne-proigrali-no-situac...